Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 82)

– Проверим готовность нашего госпиталя, – деловито произнесла я, чтобы отвлечься от собственных невеселых дум. – Орсун, покажи.

Знахарка с готовностью показала мне, как она обустроилась на моем подворье. В дом не лезли, хоть я и не возражала, но это был дом каана. Как бы ни были любопытны тагайни, но грань любопытству знали и к жилищу правителя отнеслись с почтением – нельзя… даже если очень хочется. Пригласят – войдут, а пока было сказано только про подворье. Впрочем, и места было больше на улице. Однако тучи никуда не делись.

– Если пойдет дождь, раненых заносите в дом, – сказала я.

– Хорошо, каанша, – склонила голову Орсун.

А потом послышался знакомый скрип, и к подворью подкатила телега, доставили первых раненых. Их было трое, и двое оказались залиты собственной кровью. Язгуйчи.

– Сюда! – рявкнула знахарка.

Обернувшись, я увидела, как ее помощницы уже расстилают одеяла, и Хасиль, бледная, но с решительно поджатыми губами, застыла рядом с ними.

– Будет нужна моя помощь, говорите, – сказала я, пока ощущая собственную бесполезность, и мне ответили:

– Справимся, каанша.

Кивнув, я отошла к воротам и устремила взгляд в сторону крепостной стены. Она была мне не видна, но грохот я слышала отчетливо – обстрел продолжался. Привалившись плечом к открытой створе, я отчего-то вдруг подумала о Ветре. Как он там? Наверное, слышит грохот, может, чует запах, который еще не улавливает человеческое обоняние, и волнуется. Не за себя. Саулы, получив своего всадника, перестают тревожиться о себе. У них появляется ценность – человек. И мой Ветер, должно быть, изводит себя, он ведь уже терял меня…

Вздохнув, я посмотрела на Юглуса, глядевшего себе под ноги. И хоть взор его был устремлен в землю, я была уверена, что все его чувства сейчас обострены и душа мчится к крепостной стене. Только долг и дружеское расположение держат его на новом подворье подле меня, но честь ягира требует встать плечом к плечу с товарищами и биться до последнего вздоха.

– Как думаешь, что сейчас делается у вторых ворот? – спросила я телохранителя.

Юглус повернул ко мне голову, но взор еще короткое мгновение был рассеянным, и я утвердилась в своих подозрениях – ягир сейчас не со мной. Однако это длилось всего миг. Он повел плечами, словно стряхнув оцепенение, и теперь посмотрел в ту сторону, где находились вторые ворота, через которые обычно прибывали приезжие и торговцы.

– Там тихо, – уверенно произнес Юглус. – Елган и Налык отправили несколько десятков, может, сотню. Но они не станут нападать, только следят за воротами, а наши ягиры за ними. Если враги прорвутся в Иртэген, тогда те воины, что сейчас ждут с той стороны, ударят. Так они отвлекут стражей. Кого-то убьют, кого-то ранят, но ослабят нашу защиту. А пока стена стоит, они будут ждать.

– Почему? Разве не разумней атаковать и с тыла? Со спины, – сразу же пояснила я, заметив в глазах ягира непонимание. – Они ведь не могут не знать, что наши основные силы здесь, как мы знали, что они придут именно с этой стороны, – я кивнула в сторону, откуда раздавался грохот. – К тому же так они могли бы попытаться прорваться первыми, чем оттянули бы на себя внимание защитников и ослабили оборону.

– Да, это было бы плохо для нас, – к нам подошел Танчын, – но они так не сделают.

– Почему? – я обернулась к нему. – Кодекс… Закон? Это бесчестно?

– Ньиндан, – произнес Кэмсул, встав рядом с Юглусом. – Простых наконечников без числа, из ньиндана много меньше. Кааны будут бить туда, где больше воинов. Когда стена загорится, кто-то погибнет в огне, кто-то выживет, но будет покалечен. Тех, кто поднимет клинки, останется немного – их сомнут и захватят поселение.

– Верно, – кивнул Юглус. – Поэтому те, кто стоит под вторыми воротами, поднимут луки, когда Иртэген падет. Они вступят в бой со стражей на воротах и никому не позволят покинуть поселение. Люди встанут на колени, чтобы сохранить свои жизни.

– Или умрут, – закончил Танчын, и я гулко сглотнула.

– Боги… – А после спросила: – Сколько ударов выдержит асдан?

– Знают только духи, – с улыбкой развел руками Кэмсул, и мне захотелось его стукнуть.

Я с минуту сверлила ягира взглядом, после передернула плечами и вернулась на подворье, чтобы поговорить с раненым, который выглядел целее двух других. Его уже перевязали, и язгуйчи поспешил назад – продолжать участие в защите он был в силах. Мой вопрос остановил мужчину, однако ему особо нечего было рассказать. Стреляли, высунул нос, поплатился за это. Вот и всё. Ему мог бы помочь и Самлек, но к моменту, когда раненого усадили на телегу, травник еще не подоспел.

– Отпусти, каанша, – взмолился язгуйчи. – Зло берет, я же даже не выстрелил ни разу. Отпусти!

– Отец с тобой, – улыбнулась я, и мужчина побежал обратно к стене.

Проводив его взглядом, я протяжно вздохнула и направилась к дому. Моя помощь в госпитале не требовалось, а новых пациентов не было… пока. Обсуждать стратегию наших врагов смысла тоже не было – она была известна и понятна: прорваться и убить всех, кто не покорится. Всё, победа. А гадать, успеет ли помощь и насколько она окажется действенной, даже не хотелось. Сразу приходило на ум, что кийрамы всего лишь охотники, а наши противники – обученные воины, для которых смерть была необходимой для славы данностью. И без долгих размышлений было ясно: кийрамы уступают ягирам. Оставалось лишь верить, что Танияр, Эгчен и Улбах хорошо продумали действия подопечных Хайнудара.

За мной в дом пошли Юглус и рырхи. Детенышам во дворе делать было нечего, да и я не рискнула бы оставить их там, где они считали себя хозяевами. Сейчас лохматая троица и без того была взволнована и раздражена грохотом ломаемой стены. Суета на подворье могла окончательно вывести их из себя, а я хотела помочь раненым, а не добить их.

– Что будешь делать? – спросил Юглус, когда я уселась в кресло в кабинете.

– Смотреть, – ответила я.

– Ты ведь не хотела, – с ноткой удивления заметил телохранитель.

– Теперь хочу, – сказала я и добавила: – Зови, если понадоблюсь. В ином случае никого не пускай.

– Хорошо, – кивнул ягир.

Он встал в дверном проеме лицом к тем, кто мог нарушить мое уединение, скрестил на груди руки и затих. Я короткий миг смотрела ему в спину, после перевела взгляд на перстень и медленно выдохнула.

– Пусть он будет жив, – прошептала я и пробудила «Дыхание Белого Духа».

И вновь я стояла на равнине Танэ-уман. Еще утром она, должно быть, была прекрасна, покрытая изумрудной сочной травой и пестрыми звездами цветов, рассыпанных докуда видно глазу. Но сейчас… Сейчас она была черной от пролитой крови. Люди, саулы – они все были здесь, живые и мертвые. Целые, какими пришли в этом мир, и порубленные на части, растерзанные и изуродованные.

От вида смерти меня замутило. Эта ужасающая картина заставила похолодеть кровь в жилах, и сердце, сбившись с размеренного ритма, загрохотало в ушах с бешеной скоростью. Я даже не сразу вспомнила, зачем я покинула уютный дом своего супруга, зачем переместилась из кабинета, обустроенного с любовью и тщанием, в это ужасное место, где человеческая жизнь была обесценена до нуля. Я стояла и смотрела на кровавое месиво не в силах сделать ни единого полного вдоха.

– Мама, – всхлипнула я и зажмурилась что есть сил.

В эту минуту я отчаянно жалела о своем решении отправиться на равнину. Но новая мысль заставила меня распахнуть глаза. Танияр! Что с ним? Где он? В этой мешанине тел или где-то поблизости и я его еще не увидела?

– В Иртэген!

Услышав этот крик, я стремительно обернулась и увидела всадников, уже сидевших в седлах. Были и пешие. Значит, они лишились своих скакунов…

– Боги, – выдохнула я, жадно разглядывая спины.

Это были воины Зеленых земель! Выжили! В следующий миг меня утянуло следом за остатками войска, впереди которого скакал их предводитель. На его плечах развевался зеленый плащ, на котором арзи распластала крылья над холмами – каан.

– Танияр, – выдохнула я.

Он порывисто полуобернулся, но поводьев не натянул. Напротив, Тэйле помчался так, будто на его боках выросли крылья. И войско гнало саулов следом, спеша вернуться к родным стенам, чтобы защитить их вместе с собратьями, которые сейчас противостояли врагам тагана. Из одной мясорубки в другую. У них не было времени выдохнуть и собраться с новыми силами.

Мой взгляд скользил по лицу супруга, но видела я лишь мрачную сосредоточенность. О чем думал каан? И думал ли сейчас вообще о чем-нибудь? На мое присутствие он никак не реагировал. И это было вовсе неудивительно после того, что пришлось пережить совсем недавно. Сколько людей он уже потерял? Должно быть, Танияр был в ярости. Еще недавно он говорил, что отплатит врагам за каждую отнятую ими жизнь, а сегодня счет начал расти с невероятной скоростью.

Обернувшись, я попыталась понять, сильно ли поредело наше войско, однако сдалась и отвернулась. Я не знала в точности, сколько воинов было у Танияра изначально и сколько из них участвовали в сече, быть может, на равнину вышли только ягиры, но язгуйчи сейчас я не увидела ни одного. Выходит, или все они погибли, или же каан сберег их для иной цели…

– Ашити!

Вздрогнув, я повернула голову и не сразу поняла, что вернулась в кабинет. Сознание всё еще мчалось рядом с Танияром. Поведя плечами, я стряхнула оцепенение и спросила: