Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 76)

Как уже было сказано, войску совсем не досталось провианта. После нелегкого пути, ознаменовавшегося первыми потерями и промедлением, это открытие доброго расположения духа захватчикам не добавило. Впрочем, это были воспитанные на трудностях и лишениях люди, потому убиваться и стенать они не стали, и в лес отправилось несколько групп охотников, чтобы набить дичи.

А за ними последовали другие охотники, чьей дичью были люди. Не только кийрамы, но и ягиры Зеленых земель. Их охота была удачнее. Звери, на радость духам-близнецам, остались нетронуты. Елган и Налык так и не дождались добычи, но получили головы своих воинов, впрочем, не сразу. Прежде успела сгуститься темнота, и запылали костры.

Ягиры отправились на поиски пропавших охотников. Далеко заходить в лес не рискнули, только несколько человек отошли от лагеря. Исчезли и они. Остальные кричали на границе света и тьмы. Лес безмолвствовал. Наверное, не опасайся люди гнева духов, подожгли бы его вместе с теми, кто прятался в ночи, но страх перед Высшими Силами был велик, и огонь не коснулся ни единой ветки.

А посреди ночи, когда голодные и злые ягиры объединенного войска успели заснуть, набираясь сил к новому дню, на стан обрушилась лавина стрел. Огненные и простые жала помчались к своей добыче, разом забрав еще часть вражеских жизней. Обстрел был недолгим. Сначала нападение, после отход и его прикрытие. Затевать драку даже с растерянным противником смысла не было. В обстреле принимали участие три десятка человек. Цель оставалась прежняя – уменьшить количество врагов, и воины Зеленых земель с этим недурно справлялись, заодно вселяя в противника неуверенность в следующем шаге, потому что предугадать очередной ход Танияра было невозможно.

Зато наш каан просчитывал каждое свое действие и его итог. А итогом ночного обстрела стала бессонница, которая добавилась к голоду. За остаток ночи никто так и не сомкнул глаз. Союзные ягиры были настороже и теперь готовы отразить нападение, только нападать больше никто не спешил. Тени растворились в темноте, сделав свое дело.

А когда рассвело и кааны повели свои рати дальше, их ждал новый «подарочек», неприметный до тех пор, пока они не свернули за поворот дороги, – колья с головами пропавших охотников и тех, кто отправился их искать. Они так и ехали по этому коридору, мрачно взирая на своих товарищей, бесславно отдавших жизнь. Их путь в Белую долину был остановлен воинами Зеленых земель. Пустая смерть, не о такой мечтают ягиры, не о такой…

– Танияр, ты поганый урх! – выкрикнул Елган, глядя на головы своих воинов. – Ты заплатишь мне за всё, что сделал!

Наш каан, слушавший издали надрывный выкрик своего врага, коротко вздохнул и изрек:

– Слепец винит зрячего за то, что он видит. Глупец смеется над умным за то, что не в силах постичь чужой мудрости. Елган слеп и глуп по собственному разумению. Даже духи бессильны, потому что каан отвернулся от них и заткнул уши. А если уж бессильны духи, то мне простому смертному не стоит и пытаться объяснять.

Так начался сегодняшний день.

– И что же было после? – спросила я, когда супруг замолчал. – Что они делали сегодня?

– Умнели, – усмехнулся Танияр. – За сегодняшний день они ни разу не гнали саулов. Ехали неспешно, следили за лесом. Потом остановились, когда выехали к полю с тынше. Там и остановились. Посуду взяли в Мангае, в ней и заварили зерно. Несколько десятков отправились в лес набить дичи. Я им не мешал. В этом месте мы не готовились, а губить людей я не стал. Так что немного зверья и птиц они набили. Не сытно, но поели. Потом дали отдых ягирам, которые не спали ночь. Ближе к вечеру опять отправились в путь. Завтра они доберутся до Танэ-умана.

Теперь я поняла, что будет завтра. Охнув, я прижалась к супругу. Он заботливо обнял меня, а после, мягко сжав подбородок, приподнял мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

– Танияр… – начала я, но каан опять накрыл мои губы кончиками пальцев:

– Не бойся, свет моей души, я был осторожен эти два дня, не собираюсь нарушать обещание и дальше.

– Их так много, – прошептала я. – Так много…

– Уже гораздо меньше, – улыбнулся Танияр. – Они голодны, мало отдохнули и злы, а голод, усталость и злость – плохие спутники в бою.

– Но их всё равно больше, – с мукой произнесла я.

– Ашити, ты не веришь в меня? – с удивлением, в котором ясно читалась ирония, спросил супруг.

Открыв рот, чтобы возразить, я снова его закрыла и нахмурилась. Нет, я не сомневалась в своем муже, но…

– Милый, – вновь вскинув голову, заговорила я. – Будь со мной честен, прошу. – Вот теперь его удивление стало искренним, но Танияр кивнул, и я продолжила: – Ты клялся вернуться ко мне, ты солгал?

– Я когда-то лгал тебе? – без улыбки спросил меня в ответ каан. – Поясни, почему ты решила меня оскорбить.

– Оскорбить?! – воскликнула я. – Ни в коем случае, жизнь моя! Оскорбить тебя я не посмею даже мысленно, – сжав его ладони, жарко ответила я. – Но сегодня Эгчен, желая успокоить меня, как ему думалось, сказал, что вы соберете столько жизней, чтобы до Иртэгена доехала лишь малая часть чужого войска. И без пояснений было ясно, о чем он говорит. Вы падете! – вновь воскликнула я и, сама себе зажав рот, замотала головой. Нет! Даже думать об этом не хочу, не хочу! А затем, порывисто прижавшись к нему, я сказала: – И если это так, то ты лгал мне из желания успокоить. Только, если ты не вернешься, я последую за тобой. Я говорила тебе это, повторяю снова. Таково мое решение. Не хочу без тебя…

Руки Танияра сомкнулись на моей спине, ладонь скользнула кверху, и пальцы зарылись в волосы. А после он прижался щекой к моей макушке, и я услышала:

– Никогда не обманывал тебя и обманывать не буду. Я иду навстречу Елгану и Налыку не умирать, я иду остановить их. – Подняв голову, я заглянула ему в глаза. – Ты говорила, что наша жизнь еще может быть долгой и счастливой, я хочу сделать всё, чтобы прожить ее. Попасть в Белую долину почетно, но теперь мне ближе помыслы язгуйчи. Я не рвусь к пращурам, Ашити, моя душа летит туда, где ей светит огонек надежды, а горит он только рядом с тобой. Ты – мой свет, Ашити, и я сделаю всё, чтобы огонек не угас.

– Ох, Танияр, – вздохнула я, но уже без надрыва.

Он улыбнулся.

– Завтра тебе захочется быть со мной рядом, но я снова прошу тебя этого не делать.

– Я постараюсь…

– Клянись, – неожиданно жестко велел каан.

– Но почему…

– Завтра будет страшней, чем ты видела до этого. Ты увидишь не только гибель врагов, но и друзей. Не хочу, чтобы ты смотрела.

– Я сойду с ума от неизвестности, – пожаловалась я. – Я хочу хотя бы немного…

– Нет, – ответил супруг.

– Танияр!

Каан снова накрыл мне губы пальцами и произнес, глядя мне в глаза:

– Ты сказала, что последуешь за мной, если меня убьют. – Я кивнула, и супруг продолжил: – Что если ты неверно поймешь, что со мной происходит? Наглядевшись на сечу, ты будешь испугана. Твои чувства будут сильны, разум затуманен. И если я вдруг упаду и ты увидишь кровь, не схватишься ли за яд, спеша исполнить обещание? Не желаю вернуться к погребальному костру. Не смотри. Не пугай себя больше, чем будешь испугана ожиданием. Клянись, что дождешься вестей от меня. Клянись, Ашити.

– Клянусь, – судорожно выдохнула я, воочию представив, о чем он говорит. И в ту минуту я согласилась с доводами моего супруга. – Я не потревожу камень, пока ты сам не призовешь меня или же пока не пойму, что ждать уже нечего.

– А я клянусь сделать всё, чтобы исполнить свое обещание. Помни, я собираюсь вернуться к тебе, а не преградить путь чужим саулам своими костями.

– Я так сильно люблю тебя, – прошептала я, не сводя взгляда с губ супруга.

– Как и я тебя, – улыбнулся он, и наши губы встретились…

И вот я стояла на стене и ждала, когда исход станет ясен. Эчиль знала всё это, Ихсэн только то, что сегодня будет битва. Она не удивлялась, что мне это известно – гонец принес вести, в этом не могло возникнуть сомнений. Впрочем, менее всего я сейчас была склонна оценивать, кто и как воспринимает мою осведомленность о том, что происходило за пределами нашей видимости. И если бы Ихсэн начала задавать вопросы, я бы попросту отмахнулась. Но она не спрашивала, и меня это совершенно устраивало.

– Однако это невыносимо, – пробормотала я, тряхнув головой. – Нужно найти себе дело.

– Что хочешь делать? – откликнулась Эчиль.

– Хочу оказаться там, где жизнь бьет ключом, – ответила я и улыбнулась на вопросительный взгляд свояченицы. – Хочу оказаться там, где много людей.

– Курзым? – уточнила Ихсэн.

– Да, курзым определенно подойдет, – сказала я и направилась к лестнице.

Мысли мои разбегались, никак не желая принять хоть какой-то порядок. И все-таки я пыталась заставить себя думать о делах насущных, но даже не смогла вспомнить, что намеревалась делать. Не замечая ни ягиров, провожавших меня пристальными взглядами, ни своего сопровождения, я спустилась вниз и устремилась вперед, впервые игнорируя приветственные восклицания и склоненные головы. Всё, чего я хотела, – это всего на минуту заглянуть на Танэ-уман, и лишь упрямство всё еще помогало сдержать порыв.

Не знаю, как далеко бы я так ушла, да и дошла бы вообще до курзыма, потому что вовсе не выбирала направления, если бы мне в локоть не вцепилась сильная рука.