Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 32)

– Правда, верил, что мальчик, – вклинился Берик. – Я сам слышал, как он говорил Мейлик, что сын у них родится, а родилась опять дочь. Мейлик тогда расстроилась, а Архам сказал, что жизнь длинная, еще родит ему пять крепких сыновей.

– И мне показалось, что у них взаимные чувства, – согласно кивнула я.

И мне вдруг вспомнилось, как во время моего визита на подворье прежнего каана, когда меня пригласила Селек, Мейлик говорила, что отец привозил ей сережки из Курменая. И уверенно отзывалась о курменайцах как о заносчивых гордецах. И тогда нет ничего удивительного, что ее отец бывал в Курменае – они жили неподалеку. Может, и сама Мейлик там бывала, но не стала говорить об этом, раз муж и свекровь отзывались об этом тагане с недовольством и предубеждением.

А рядом с Курменаем горы, а в горах илгизиты, и йенахов они берут в каком-то тагане рядом всё с тем же Курменаем… Уж не в Холодном ли ключе? Тогда могли там встретиться и сойтись с семьей Мейлик. Как любопытно. Но… Но Селек была против женитьбы на Мейлик, уговаривала ждать дочь Елгана. Если она и третья невестка связаны с отступниками, то должна была только кивать и улыбаться, желая сыну счастья, а она противилась. Очень любопытно…

Не знала, нет никакой связи или же сопротивлялась, чтобы подогреть интерес сына? Если бы сама подталкивала, то он мог и передумать. Все-таки двух первых жен она ему навязала. Хотя… С другой стороны, могла просто молча принять выбор сына, это бы делу не помешало. Или все-таки нет никакой связи? Близость гор – не обязательно связь с илгизитами. И говорить Мейлик с Хасиль могла без намерения ее спровоцировать, выглядит эта женщина простой и неискушенной, а тут интрига. Ой, как любопытно…

– Где она? – опомнилась я.

– Мейлик? – переспросил байчи. – У матери, как обычно. Должна быть там, я уже отправил людей проследить за ней.

– Задержимся на подворье, – сказала я. – Заодно узнаем, о чем говорит прислуга. Кстати, где Иргус?

– В Огчи уехал еще вчера вечером, – ответил Эгчен. – Там за ним приглядят.

И этот уехал за день до исчезновения Архама и Селек… Огчи рядом с Каменным лесом, может, должен встретить беглецов? Или получить распоряжения и принести их в Иртэген? Не проверишь – не узнаешь.

– Хорошо, подождем доклада, – кивнула я. – А пока вернемся в дом.

Однако от прислужников ничего нового и интересного узнать не удалось. Для них продолжалась прежняя жизнь. Прислуживали, смотрели за детьми, за домом, сплетничали, но больше о соседях, о жизни в тагане. На бывшем каанском подворье сплетничать оказалось не о чем.

Бывшие каанши вели тихий образ жизни. Эчиль с дочерями целыми днями пропадала у нас на подворье, приходила вечером. Иногда к ней заходила Мейлик, сидела недолго, потом уходила к себе или Хасиль. С Хасиль третья жена общалась чаще и дольше. И та видела в Мейлик единственную собеседницу, не считая женщин, которые продолжали ей прислуживать.

В остальное время Мейлик, как и Эчиль, находилась вне подворья. Утром уходила к матери, вечером возвращалась. Была мила и приветлива со всеми, как и прежде. Но! Того, о чем говорила Хасиль, прислуга за третьей женой не замечала. Она не была подавлена, не вела разговоров о том, что в тагане ей что-то не нравится и что ее муж был лучшим кааном. Как не говорила о его возвращении. Если только несколько раз от нее слышали: «Архам нас не бросал, он просто хотел помочь матери» или же «Однажды мы с ним обязательно встретимся».

То есть была совершенно спокойна и уверена, что мужа она еще увидит. Хотя любящему человеку свойственно оправдывать любимых и надеяться, так что, как говорится, не факт. Однако последняя информация показалась мне занимательной. Впрочем, обдумав как следует рассказы прислуги, занимательным мне показалось абсолютно всё. Взаимоотношения между женами Архама, и их общение, и поведение каждой в частности. И как бы мне ни хотелось вычеркнуть Эчиль из своего списка подозреваемых, но пока сделать это не выходило.

Во-первых, Эчиль была умна. Во-вторых, она была в курсе всех событий, потому что постоянно обитала у нас на подворье. А в-третьих, могла управлять простодушной Мейлик, которая, в свою очередь, сумела подтолкнуть Хасиль к сбору людей на поляне, чтобы заронить в их души сомнение и недоверие к нынешнему каану. То, что она выступила против Хасиль, может быть всего лишь прикрытием. Поддерживает Танияра, которому благодарна за опеку и заботу, но за спиной плетет заговор, чтобы ослабить его авторитет и вернуть своего мужа. Логично? Вроде да.

Но опять же есть «но». Зачем ей это? С мужем она счастлива не была, как сама признавалась. Да тут и не надо откровений, и без того понятно, что жилось ей несладко. К тому же есть большая обида на Архама за то, что не защитил и не отомстил, но легко переключился на третью жену, после свадьбы с которой перестал замечать остальных своих жен… ну, или попросту видеть в них своих женщин. Стараниями Хасиль и, возможно, Селек Эчиль не может родить, а значит, мужу даже ради наследника уже незачем ее посещать.

Или… Что если она так пытается убрать своих соперниц? Если Архам вернется при Танияре и брат простит его, то ему придется сделать выбор, с кем он будет жить. И тут не нужно быть провидицей, чтобы понять – Архам выберет Мейлик. Об Эчиль и Хасиль он будет обязан заботиться как о матерях своих детей, но не о женах. И тогда, подучив Мейлик подставить Хасиль, первая жена могла бы рассчитывать на то, что вторая выдаст третью, и они могут быть наказаны…

Нет, ерунда. Ничто не мешает Мейлик указать на Эчиль. А дочь Налыка слишком умна, чтобы попасть в эту цепочку, которая приведет прямо к ней. И тогда доверие Танияра будет подорвано. Значит, Эчиль или не замешана в этом деле вовсе, или же есть еще посредник. К примеру, тот же Иргус, который исчез из Иртэгена накануне сборища и исчезновения Архама с матерью.

А вышло бы складно. Будет ли Архам прощен, или же станет вновь кааном, Эчиль могла бы остаться единственной женой. Он уже израсходовал право на трех жен и взять новую не сможет…

– Тьфу, – тихо сплюнула я, досадуя на себя.

Увлеклась настолько, что чуть ли не допускаю возможность возвращения Архама как правителя. Он и так-то уже не может вернуться, потому что способствовал побегу государственного преступника, запятнавшего себя несколькими убийствами и изменой. Илгизитами в этом деле смердит на пять верст. А при таком обвинении младшему каанчи пощады ждать не следует… Однако так считаю я, а что скажет Танияр, который столько лет терпел выходки Селек ради брата?

Вздохнув, я с грустью подумала о новом законодательстве, которое вступит в силу после того, как будет дописано, утверждено кааном и оглашено народу. И все-таки что-то навязывать своему супругу я не собиралась. Как решит, так и будет. В конце концов сам Архам не совершил никакого преступления, кроме молчаливого попустительства матери. Впрочем, и тут он изворачивался и пытался защитить брата. Пусть эти потуги были жалкими, но они были, стоит признать.

Ну, хорошо. Оставим пока Эчиль в покое. Как ни поверни, но складного результата с ней так и не выходит. Она была бы способна стать кукловодом, но смысла в этом вроде бы и нет. Если подумать, то ей и вправду без мужа живется лучше, чем с ним. Свободна, сама себе хозяйка, наделена доверием деверя и его жены. В достатке, занимает видное положение, пользуется уважением иртэгенцев. И влезать в заговор – это всё равно что искать добра от добра. Глупо. А Эчиль умна.

Итак, перейдем к Мейлик. С Хасиль всё более-менее понятно, потому пока можно о ней не думать. А вот Мейлик… Темная лошадка эта жена. И чем дальше, тем темнее становится. И место ее рождения и проживания подозрительно, и то, что мать привезла ее в свой родной таган, когда Мейлик достигла брачного возраста. И разница в поведении, которая наводит на размышления, и подстрекательство Хасиль, игра на ее спеси и глупости, которая увенчалась успехом. Но на что расчет?

Нет, я сейчас не говорю о возвращении мужа, смене каана и прочем. Я о том, что ее тайна оказалась известна спустя полчаса после выступления Хасиль. Хотя… Это же тагайни с их демократией. Каждый говорит, что думает, остальные же воспринимают эти слова всерьез или же нет. Вот если бы она к Танияру с ножом подошла и в спину ему воткнула, тогда да, преступница. А то, что Хасиль сделала то же самое словами, они пока еще не видят.

Это я, пришлая из другого мира, чья память, подобно лоскутному одеялу, хранила знания, но не собственное прошлое, понимала, что происходит. И действовать начала сообразно выучке. Эгчен же попросту доверился жене каана, потому что сам Танияр прислушивался к моим суждениям. Скорее всего, не присутствуй я на поляне, байчи не пришел бы с допросом. Он обсудил бы это с ягирами, что-то ответил иртэгенцам, но расследования бы не было. Хасиль глупа и говорит глупости, вернется каан, сам всё скажет. Вот и всё.

Достаточно вспомнить ситуацию с Танияром, когда вокруг него ходили разные разговоры. Как там мне было сказано? Алдар не замечает грязи под копытами своего саула. Вот и сейчас ситуация должна была остаться в том же состоянии. На то и был расчет. В этом случае на виду только Хасиль. Она собрала, она сказала. Никакой Мейлик бы и рядом не было. Зато в народе поползли бы разговоры, которые должны были накалить и осложнить обстановку внутри тагана. И это как раз в тот момент, когда Елган через своего посла открыто угрожал Зеленым землям. А еще Налык засуетился с женитьбой сына, и только Эчиль думает, что ее отец…