Юлия Цыпленкова – Чего желают боги (страница 3)

Теперь дело было за моей «родней». Ворота были распахнуты, но на их границе заслоном встали ягиры, за их спинами – мои женщины. А перед мужчинами застыл жених, в отличие от меня одетый в богатый наряд. Если у невесты был момент перехода из дома матери в дом будущего мужа, то есть она оказывалась безродной на некоторое время, потому и не было ни вышивки на платье, ни украшений, то жених должен был показать, кто пришел за женой и какому роду она отныне будет принадлежать.

– Зачем пришел в наш дом? – сурово вопросил Эгчен.

– За женой пришел, – ответил каан. – Отдайте мне свою дочь – Ашити.

– Ишь, чего захотел, – усмехнулся Юглус. – Ашити ему дайте.

– Иди, откуда пришел, – велел Берик. – Сестру не выдадим.

Дальше шли недолгие препирательства, из которых я узнала, какая рукодельница, умница и прекрасная хозяйка. Признаться, зарумянилась, слушая ягиров, даже стыдливо потупилась, но с умницей и красавицей решила согласиться. Мои «родственники» явно набивали мне цену, потому что на напоминание о вчерашних испытаниях и данном согласии заявили:

– Ночь была долгой, думали много. Жаль нам с Ашити расставаться. Нет у нас другой такой. Как отдать единственную?

И вот после этого из-за спины Танияра выступили ягиры, пришедшие с ним. У ног моей «родни» появилось несколько мешков со съестными запасами, оружие, три ларца с украшениями, потом подвели мгиза, а напоследок поднесли поднос с золотыми арчэ. И после этого вперед выступили мои женщины. Они тщательно осмотрели всё, что «зять» готов дать за жену, а затем заговорила Ашит:

– В чем клянешься, Танияр? На что готов для нашей Ашити?

– Клянусь любить ее, пока жива моя душа, – ответил он с достоинством. – Клянусь беречь и заботиться. Клянусь, что не узнает она со мной ни горя, ни голода, ни бесчестья. Клянусь быть верным только ей одной. И пусть услышит меня Белый Дух и люди, – каан вдруг развернулся лицом к зевакам и, повысив голос, произнес: – Я – Танияр, сын Вазама и каан Зеленых земель, отказываюсь от данного мне права брать больше одной жены! У меня единственная жена и звать ее Ашити! Услышьте и расскажите каждому о моих словах, – закончил Танияр и опять развернулся к шаманке: – Принимаешь ли мои клятвы, мать?

– Принимаю, сын, – ответила Ашит, а затем велела ягирам: – Отдайте ему Ашити.

– Не мал ли выкуп? – засомневался одни из воинов.

– Выкуп хорош, – ответил ему Эгчен, и ягиры разошлись, уступив дорогу моему жениху.

И мы пошли навстречу друг другу. Я не сводила взгляда с моего каана, хорошо приметного сквозь полупрозрачную ткань галама, он глядел только на меня. И когда между нами остался всего шаг, мы остановились. Танияр протянул ко мне руку:

– Пойдешь ли ты за мной, Ашити? – спросил он негромко.

– Пойду, – ответила я. – Куда ты, Танияр, туда и я.

Затем вложила в его ладонь свою, и каан улыбнулся:

– Идем.

Нам осталось сделать последнее, и мы подошли к моей матери. Не потому, что она была шаманкой, а потому, что оставалась единственным настоящим родственником из всех, пусть и названым. И когда мы остановились, склонив перед ней головы, Ашит произнесла:

– Пусть Отец не оставит вас милостью и покровительством. Не забывайте заветов Создателя, заботьтесь друг о друге, и пусть Илсым дарует Ашити легкие роды, а Нушмал всегда укажет Танияру самый короткий путь к дому. Ступайте своей дорогой как муж и жена. – После приложила ладонь ко лбу каана, благословляя его, затем благословила меня и отступила. Обряд свершился.

По традиции молодожены уходили в дом, где для них были приготовлены яства, и никто до утра не смел их беспокоить. Но мы не вернулись под уютный кров дома каана. Сейчас это был дом невесты, и, конечно, не отправились на подворье ягиров. Танияр вывел меня за ворота, где ожидала повозка, в которую был впряжен Тэйле. Каан усадил меня на сиденье, сам занял место возницы, и повозка тронулась. А следом отправилось наше сопровождение из десяти вооруженных ягиров.

Мы ехали к священным землям, а иртэгенцы отправлялись праздновать свадьбу каана. За главным столом должны были сидеть родственники жениха и невесты, они и будут принимать поздравления и веселиться вместе с остальными, а у нас был свой праздник для двоих. И Танияр вез нас туда, где находился дом нашего Отца, тем самым и соблюдая традиции, и выбрав самое безопасное место, подходы к которому будут охранять воины. Но главное, это было самым романтичным местом, которое только можно было придумать. Бескрайняя благоухающая степь, и мы посреди нее… Невероятно!

Я смутно помню свадебные традиции своего родного мира, но если бы мне кто-то предложил сыграть мою свадьбу по тем правилам, я бы отказалась. Я ни за какие блага всех миров не променяла бы расстеленный на траве жалмыс – искусно вытканное большое покрывало на лакированный паркет самого роскошного из дворцов. Чистое небо над головой – на сияющую начищенную люстру и уютное уединение – на шумное пышно разодетое общество. Мне не нужна была музыка и поздравления, щедрые подарки и танцы до стертых ног в душной бальной зале. Милее сердцу оказались заповедная тишина и теплый ветер, несший на своих крыльях аромат подсохшей травы и цветов. Это было таинство в чистом виде, пропитанное символизмом, чувственным откровением и сплетением душ в искреннем и чистом порыве. Лучшая свадьба на свете, какую я могла бы себе пожелать. Я была счастлива… Мы были счастливы!

– Ашити…

– М?

– Солнце поднялось, пора возвращаться.

– Нет.

– Нет?

– Не-а.

– Если привезу жену спящей, то люди скажут, что я силен и могуч, как йартан, настоящий зверь… Это хорошо. Это уважение и зависть. Спи.

Приоткрыв глаза, я увидела самодовольную физиономию каана, но в глазах его плескалось веселье, не позволив поверить, что он говорит серьезно. Я вновь смежила веки.

– Или они скажут, что ты так слаб, что жена заснула от скуки, – возразила я.

Ответа не последовало, и я снова посмотрела на Танияра. Теперь на лице его была написана задумчивость и исследовательский интерес.

– Слаб, значит? – спросил он как-то тускло.

Сев, я с тревогой посмотрела на своего супруга, после протянула руку и коснулась его щеки.

– Ты обиделся? – спросила я, видя, что из его глаз исчезло веселье. – Прости, я же пошутила. Ты был восх…

Пальцы каана накрыли мне губы.

– Поздно, женщина, – сурово ответил он. – Поздно. Я щадил тебя ночью, но сейчас ты познаешь всю мощь своего мужа.

– Да ты же издеваешься! – осознав свое легковерие, воскликнула я.

– Это ты издеваешься, – ответил Танияр и ухмыльнулся: – А я – зверь и всё еще голоден.

– Ты лопнешь… – попыталась я возразить, но рот мне заткнули поцелуем, а дальше было уже не до разговоров…

Когда мы наконец покинули священные земли, ягиры, ожидавшие на границе, встретили нас ухмылками. В эту минуту я пожалела, что галам надевать уже не положено, потому что щеки мои запылали от смущения и негодования. Танияр остался невозмутим.

– Задержался каан, – ни к кому не обращаясь, произнес один из воинов.

– Он столько своего лета ждал, что сил до следующей зимы скопилось, – ответил другой ягир.

– Да проспали, небось, – встрял третий. – В священных землях хорошо, тихо. Устали уж от забот, вот и проспали всю ночь и утро.

– Уснешь тут, – проворчала я себе под нос, – когда рядом могучий йартан клыки скалит.

Меня услышали. Танияр обернулся и сверкнул широкой ухмылкой. И, вторя ему, ягиры взорвались громким хохотом. Я сосредоточилась на отделке моего платья и изо всех сил не замечала шуток, посыпавшихся на нас с новой силой. Да, в Иртэген я возвращалась уже в платье, которое украшал орнамент каанского дома. И волосы муж, как и полагалось, сам расчесал и заплел в косу, закрепив ее конец затейливой заколкой. Мой лоб пересекал новый филям, в ушах висели новые сережки, запястья украшали браслеты, но главное…

Главным украшением стал перстень, и точно такой же был надет на палец моего супруга. Вместо камня в нем была заключена «бусина» – дар Отца. Или, как назвал льдинку охотник, кийрам – дыхание Белого Духа. Мне такое именование пришлось по душе, и теперь я только так и называла ледяной кристалл в форме бусины.

Перстни сделал нам всё тот же Урзалы. Он прекрасно справился с моим заказом, сделанным в первый день посещения мною курзыма. Ювелир тогда постарался на славу. Он не только сделал то, что я нарисовала, но и внес собственные дополнения, неожиданно украсившие мою задумку. И то, что было отражением мастерства ювелиров моего мира, преобразилось, получив новое звучание, более соответствующее миру Белого Духа.

Я была в восторге, и гарнитур, полученный мною от мастера, стал моим любимым. И потому не возникло вопросов, к кому обращаться, когда мы с Танияром приняли решение о форме оправы, в которую должно быть заключено «дыхание Белого Духа». Сам каан отправился к ювелиру и велел сделать два кольца, не добавляя иных камней, кроме кристаллов, которые он принес.

Срок был назначен всего в три дня, но Урзалы успел. Моя мерка у него уже была, мерка с пальца каана была снята, и наш ювелир взялся за дело. Самым драгоценным в перстнях был кристалл, впрочем, это вполне понятно, никакой металл не может сравниться с даром Создателя. Сами кольца были отлиты просто и без затей, это было нашим пожеланием, переданным мастеру Танияром, но Урзалы вновь проявил некоторую самостоятельность, потому оправой к «бусине» стала птица арзи – спутник Нушмала и символ каанского рода Зеленых земель. Ювелир сотворил из кристалла голову арзи, а крылья пустил по ободку кольца. Вышло весьма недурно, и Танияр накинул за выдумку еще арчэ. Но это я узнала, когда каан достал наши кольца утром, собирая меня в обратный путь.