Юлия Тертышная – Вы достаточно хороши (страница 22)

Мальчик поставил образ великого отца на высоченный пьедестал. Здесь много восхищения, но совсем нет простого человеческого контакта, тепла, любви и поддержки. Таким образом, он поставил планку, которую невозможно достичь, не говоря уже о том, чтобы ее перепрыгнуть. Что ни делай — всегда будет недостаточно, никогда не станешь равным. Потому что невозможно дотянуться до звезд. Этому мужчине не рассказали о «человеке-отце» — был только образ «большого ученого». Мальчик ничего не знал о том, каким его папа был в детстве, преемственность от отца к сыну не сформировалась. Теперь все собственники компаний, для которых он делает свои проекты, вызывают трепет и кажутся сверхважными.

На самом деле этот человек очень успешен. Но внутреннее переживание маленького мальчика, который «недостаточно хорош», грохотом металлических тарелок заглушает гармоничную мелодию социальной успешности. Мальчику не объяснили, что он сын своего отца и вырастет таким же, как отец.

Как помочь себе в подобной ситуации? Важно посмотреть на отца как на обычного человека, который жил свою человеческую жизнь, не «супергеройскую». Снять с него плащ Супермена и увидеть под ним путь личности. В этих историях отцы не передали такой плащ героям-сыновьям: «Ты мой сын и будешь таким же крутым, как я!» Именно поэтому взрослые мальчики остались наедине с переживанием себя незначительного, и теперь каждый из них, опытный и серьезный руководитель, в сложные моменты превращается в ребенка, который недостаточно хорош.

«Я успешный и крутой» — это только половина опоры. Нужна вторая. Важно разрешить себе быть лучше отца. Когда в таких случаях я спрашиваю мужчин, хотели бы они, чтобы их сыновья были круче, чем они, ответ всегда один: «Конечно, я хочу, чтобы мой сын был лучше меня, пошел дальше, стал сильнее». Но сначала мужчинам нужно это сделать для себя — позволить себе внутри превзойти своего отца.

Предлагаю вам практику-присвоение «Я сын своего отца». В ее названии заложена идея, которая должна стать для вас опорой в трудную минуту. Если крутой отец вы, расскажите об этом своему сыну.

«Если мой отец гениальный, это значит, что я не тупой, — я тоже гениальный».

«Если мой отец воин — я тоже воин, даже если управляю банком».

Вспомните все, что связывало вас с отцом в детстве — ваши совместные «мужские дела», ваши общие истории.

У многих отцы далеко не идеальны. Кто-то ушел из семьи, кто-то много выпивал. Но ребенок всегда видит и свет и тень, и плохое и хорошее, но выбирает идеализацию, если была потеря отца и нехватка человеческого общения. Отец для него — это многогранная фигура, в которой есть разные части. Карающая и наказывающая наравне с идеализированной и великолепной. Позволение быть сыном своего отца, таким же сильным и невероятным — да что там, даже лучше, — наполняет внутренний мир уже повзрослевших мальчиков. Они наконец-то становятся достаточно хорошими для самих себя.

Если у мужчин переживание недостаточности в работе часто связано с продвижением по карьерной лестнице, у женщин оно проявляется иначе. Здесь речь о тревоге, вызванной ощущением собственной недостаточности в текущих обстоятельствах, которые по любому поводу сжимаются вокруг женщины кольцом неуверенности.

Идея недостаточности у женщин так же, как и у мужчин, выступает мотивом к достижению карьерных успехов, но добавляется еще вся способность к многозадачности. «Я все успеваю, спать совсем не люблю, детей причесала, побежала на работу, встречи, встречи, забрать детей, потом еще в театр сходить. У меня очень интенсивная жизнь!» Хорошо, если жизнь настолько активная потому, что внутри много энергии. Но зачастую это результат повышенной тревожности, за которой скрывается недостаточность.

Однажды моей клиентке приснился сон. Ее выгнали из отдела, которым она руководила, и отправили в секретариат. Более того, за тем, как она выполняет свои задачи, будет наблюдать стажер: видимо, женщина работала из рук вон плохо. Этот сон прямо отражает беспокойство клиентки из-за собственной недостаточности. «Внутри нет ощущения, что я соответствую своей должности, хотя, если судить по обратной связи коллег, все очень довольны мной. Это создает много напряжения, и мне невероятно трудно получать любую критику в свой адрес. Внешняя оценка становится невыносимой».

Тревога не дает личности проявиться в мире, лишает творческой свободы. И тогда внутреннее чувство «я недостаточно хороша» сильно портит жизнь, а обратная связь превращается в гиперважного монстра. Часто это фоновое состояние, воспитанное оценочной семейной системой, незаметно, оно словно примесь в крови.

Если вы привыкли все время себя ругать, потребуется очень много усилий, чтобы удерживать фокус внимания на успехе. Часто меня спрашивают с испугом: «Юля, а я не расслаблюсь окончательно? Не стану овощем (лентяйкой, клушей и т. д.), если буду все время замечать успех и хвалить себя?» Вот она, воспитанная с детства привычка.

Когда вы зацикливаетесь только на плохом, проекты, за которые вас ценят, вылетают в аут. В поле игры остаются только ошибки и красная карточка, которую выдали себе вы сами: «Я недостаточно хороша для этой должности». Именно поэтому так важно вернуться, чтобы собрать все свои истории успеха.

Когда ребенок заикается, на него надевают наушники, просят петь или что-то протяжно рассказывать. Он не слышит свой спотыкающейся речи, и это позволяет ему расслабиться. Заикание проходит. Такой пример приводит ученый и хирург Максуэлл Мольц[22]. Этот метод отлично работает и в случае с обратной связью. Наушники, конечно, не понадобятся. Задача — перенести внимание с обратной связи на то, что вы делаете, на ваш интерес к теме проекта и работе в целом.

Оторваться от внешних оценок трудно, тревога не позволяет вам это сделать. Именно поэтому важно, чтобы обратная связь корректировала поведение, а не стреляла в вас, выбивая десять из десяти и попадая прямо в центр личности.

Когда клиенты-предприниматели затевают что-то новое, я предлагаю всегда рассмотреть все сценарии. Когда попытка одна, переживаний и напряжения очень много, в том числе и потому, что права исправить и сделать лучше — нет и быть не может. Шанс только один. Это как школьная двойка, которая сразу идет в журнал. Например, когда моя дочь училась в средней школе, на родительских собраниях я просила учителей не завышать ей оценки, раз она отличница. Хотите поставить ей тройку? Ставьте, не врите ей, что все хорошо, чтобы она получила медаль, иначе она не увидит, где надо подтянуться, куда направить больше внимания. Когда внутри есть прочный фундамент «я в порядке», мы легко и с интересом воспринимаем разговор о наших ошибках: «Где конкретно я промахнулась?», «Как надо было сделать?», «Поэтому все сломалось?», «Что это значит сейчас?» вместо страха «Что теперь со мной будет?» и вины «Все пропало из-за меня».

В общем, школьные оценки всех нас потрепали. Когда рука учителя начинала выводить плохую отметку в журнале, мы дрожали и не дышали, словно на нас опускалась тяжелая каменная плита. И если клетка оставалась пустой, это было подарком. Ведь исправить уже написанное нельзя. Хотя я помню, что единица легким движением руки превращалась в четверку, а двойка чуть более сложным движением — в тройку. А если постараться, сделать работу над ошибками, переписать диктант после уроков, то можно заработать и пятерку. Кто сейчас помнит все свои двойки и тройки? Но большинству из нас школьная пятибалльная система казалась беспощадной. Усвоенное в детстве напряжение никуда не делось. Теперь мы нервничаем, когда кто-то оценивает нас, и снова ждем двойки в журнале. Когда я была начинающим коучем, анкеты с обратной связью участников командных сессий были невыносимы для меня, я лила слезы над цифрами, которые на деле не влияли ни на что, но создавали очень много переживаний, приводя в движение воспоминания о школьных оценках. Надо ли говорить, что золотая медаль, красный диплом и бесконечное число обучающих курсов сопровождают меня по жизни.

Важно, с каким настроем вы подходите к задачам. Мы часто думаем, что есть только одна возможность, одна попытка, и не даем себе права на ошибку. В таком случае падение делает для нас реальность невыносимой. А довольный голос внутри подтверждает: «Ты провалилась, это было ожидаемо». В таких условиях очень страшно что-то начинать, пробовать новое. Практически невозможно.

«Лучше я еще немного потренируюсь на кошках». До конкретных действий так и не доходит — здравствуй, синдром отложенной жизни. Хорошо, если рядом с вами есть коуч или человек, который будет верить в вас. Хорошо, если вы сами, создав внутри платформу для устойчивости, будете верить в себя. Тогда вы сможете исследовать свои действия, делать реальные шаги, исправлять и пробовать, пока не получится. Кстати, истории известных предпринимателей свидетельствуют, что в их жизни были и удачи, и провалы — и это не помешало им стать великими.

Внутри каждого есть самый прекрасный и самый сложный персонаж — наш внутренний ребенок. Важно договориться с ним по-настоящему, чтобы реанимировать творческую инициативу. Иначе остается действовать только безошибочно, идеально, исключая «человеческий фактор», словно мы роботы. Выбирать вам. Конечно, если вы работаете на конвейере, где задачи повторяются с завидным постоянством, где не нужно проявлять инициативу и все спокойно и монотонно, то не надо будить своего ребенка: изменения обойдутся слишком дорого. Но в реальности мы терпим нелюбимую работу и не раскрываем там творческий потенциал именно потому, что выбранная деятельность не важна. Нам все равно, нам это по силам. Возникает иллюзия покоя: тревога как будто тает. На самом же деле она переходит в спящий режим.