Юлия Терехова – Хроника смертельной весны (страница 12)
– И что у вас здесь случилось? – Виктор с любопытством огляделся. Ему по долгу службы приходилось бывать в богатых домах, но здесь был случай особый. Особняк принадлежал чиновнику федерального уровня – Вадиму Грушину, который являлся, по мнению многих, беззастенчивым вором. Хотя – кого сегодня этим удивишь? Но Грушин имел неосторожность несколько лет назад жениться на Мане Топильской – чем переплюнул даже самых потасканных селадонов. Двадцатитрехлетняя блондинка, пропитанная силиконом, словно бисквитный торт – ромом, называла себя то певицей, то телеведущей, то светской львицей. Желтая пресса дружно возвела ее на престол самой сексуальной женщины страны. Вскоре, на одной из вечеринок, куда ее пригласили развлекать немолодых политиков и бизнесменов, она и познакомилась с Грушиным. Весь московский бомонд с восторгом наблюдал за их романом, ехидно комментируя Манины выходки и сплавившиеся мозги ее ухажера. Но, видимо, в постели Маня умела нечто такое, чего никто не умел, и гормональная буря накрыла высокопоставленного донжуана с головой, оторвав от семьи и реальности.
А вот и она – кукла с губами-пельменями и грудью, более похожей на два баскетбольных мяча, заблудившиеся под ярко-розовым джемпером. Крутую «бразильскую» попку обтягивала гипюровая набедренная повязка, предположительно – юбка. Комичную картину завершали розовые пушистые тапки с ушками.
– Майор Глинский, отдел убийств, – представился он, с трудом оторвав взгляд от ее агрессивного бюста.
– Мария Павловна, – величественно кивнула Маня. – Грушина, – еще более важно добавила она после секундного колебания.
– Товарищ майор, – появился сержант из местных. – Это в спальне, пойдемте, я покажу.
– Вы позволите? – Виктор неловко постарался обойти Маню, не задев. Она чуть посторонилась: – Может, мне разрешат взглянуть, как крушат стены в моем доме?
– Думаю, вам лучше оставаться здесь. Мы как-нибудь сами справимся.
Сержант провел Виктора в спальню особняка – на второй этаж. Уже на мраморной лестнице с золочеными перилами майор почувствовал омерзительный запах тухлятины. Он достал носовой платок и прикрыл нос и рот. На площадке второго этажа их поджидал судмедэксперт со спецоборудованием – назальными тампонами. – Без этого никак, – констатировал он. – Смрад невыносимый. Зрелище, впрочем, еще хуже. Трупы пролежали за стеной не менее двух лет. Точнее скажу после вскрытия.
– Угу, – пробурчал майор и инстинктивно задержал дыхание, прежде чем открыть дверь в спальню.
Трупное зловоние обрушилось на него, несмотря на затычки в носу. Оно мгновенно проникло, как показалось Виктору, в каждую складку одежды, в каждую клеточку его тела. Еще мгновение и его вывернет – будет неловко перед криминалистами и судмедэкспертом.
– Докладывайте, – приказал Виктор сержанту. Тот, сглатывая подкатывающую к горлу тошноту, рублеными фразами стал рассказывать:
– Нас вызвали три часа назад. Хозяйка визжала, что у нее трубу прорвало. Дежурный ее послать хотел, но потом она заорала, что жена самого Грушина. Отправили наряд, нас, то есть. Мы уже вам, на Петровку позвонили.
– Поподробнее, – потребовал Глинский.
– Трубу и впрямь прорвало. Но когда мы сюда зашли, сразу стало понятно – жуть какая-то. Воняло мертвечиной, и явно отсюда, – сержант указал на развороченную стену – на внешней стороне виднелись следы венецианской штукатурки чудесного серо-персикового оттенка. Огромное зеркало, в зеркальной же раме, прислонили к противоположной стене. Роскошная обстановка, норковое покрывало на кровати, дубовый паркет – все было покрыто рыжей кирпичной пылью…
– Короче, стену мы вскрыли. А там… Взгляните сами.
Виктор, превозмогая себя, заглянул в проем. – Ни х… себе.
– Вот и мы так подумали, – сержант закивал. – Мы тела не трогали, вдруг там следы сохранились.
– Благодарю, – выдавил Виктор. – Вы свободны.
Сержант, не без облегчения, козырнул и мгновенно испарился – словно его и не было. Глинский же продолжал рассматривать два несчастных тела, застывших в последнем объятии – истлевшие лоскуты плоти, свисающие с костей, выеденные червями глаза, спутанные волосы, схожие с паутиной… Голова одного из трупов лежала на груди другого – но казалось, чуть тронь ее и она отвалится. Что же здесь произошло? Какая злобная сила так поступила с этими людьми – ведь судя по их позами, замуровали бедняг в этом склепе живыми?
– Как давно вы сюда въехали? – Глинский, наконец, ретировался со второго этажа и теперь устроился на бежевом кожаном диване в элегантной гостиной. Маня соизволила собственноручно принести поднос с лиможским фарфором – она по-светски поила его кофе. Вся важность слетела с нее, будто пыль с полки, согнанная лохматой метелкой. Она оказалась улыбчивой и доброжелательной, несмотря на ужас, творящийся в ее доме.
– Полгода назад, – прошлепала она губками, наливая кофе в миниатюрную чашечку. – Вадим Иванович купил этот коттедж недостроенным год назад. Сначала стройка, потом отделка. За мебелью я летала во Флоренцию, – гордо заявила Маня. – С личным дизайнером.
– Вы знаете, у кого был куплен дом?
– Понятия не имею. Вадим Иванович не посвящал меня в подробности. Знаю только, что дом продали очень дешево, а до этого он три года стоял – здесь были только стены и крыша. Может, что еще было, да местные растащили.
– А до аварии вы чувствовали неприятный запах?
– Иногда мне вроде казалось, что пахнет, особенно в сырую погоду. А тут прорвало трубу, и находиться в комнате стало уже невозможно. И я позвонила вам.
– Вы позвонили в местное отделение, – поправил ее Виктор. – Они уже вызвали нас – с Петровки.
– Вы и правда работаете на Петровке, 38? – обрадовалась Маня. – Ах, как интересно! А можно я к вам на работу приду, посмотрю, как у вас там все устроено?
– Вызову вас повесткой, – пообещал Виктор. – Но вы уверены, что вашему мужу это понравится?
Маня хохотнула: – Обожаю его злить! Он начинает на меня орать, а потом делает мне подарки. Визит на Петровку принесет мне, несомненно, дивиденды…
В гостиную спустился судмедэксперт: – Майор, можно тебя? – И, когда Виктор, оставив Маню, подошел к нему, сообщил:
– Ну, вот тебе предварительные данные: Тела принадлежат мужчине и женщине, примерно одного возраста, навскидку – от двадцати до тридцати лет. Она – брюнетка. Он – светло-русый. Явно не бомжи, неплохо одеты, но интересно, что на нем – ботинки, а она босая, вернее, в одних колготках или чулках, позже точнее скажу. Я думаю, опознать эту пару будет достаточно просто, наверняка их искали, и они есть в базах пропавших без вести. А самое главное, могу точно назвать тебе причину смерти женщины.
– Да? – удивился Виктор.
– Женщину убили. Удавили, если точнее, шнурком от тех самых ботинок.
– Причину смерти мужчины могу сказать примерно – истощение и обезвоживание. Ткани практически разложились, но…
– Ну да, ну да, – вздохнул Виктор. – Вы их уже увозите?
– Только упаковали. Они рассыпаются на глазах. Сейчас будем выносить. А что, хочешь еще разок взглянуть?
– Н-нет, – покачал головой майор. – Давай уж сам. Женю пришлю за заключением.
– Так, – Виктор, почесав в затылке, вернулся к Мане. Та уже разговаривала с кем-то по телефону:
– Да… Да, Оленька… Я бы хотела приехать, но не смогу, мой хороший… Никак не получится… Тут такое несчастье…
Маня сжалась на диване, и в ее голосе сквозили столь горестные интонации, что Виктор с трудом узнал в ней вульгарную мадам, которая встретила Виктора час назад. Перед ним была другая женщина. Но, стоило ей поднять взгляд и увидеть перед собой майора, как она моментально преобразилась: пельмешки сложились в кокетливую улыбку, а груди двинулись вперед, как два крейсера. Наманикюренная ручка отрепетированным жестом откинула назад копну золотисто-соломенных волос: – Ну что, господин полицейский? Уже раскрыли что-нибудь?
– Слишком рано делать выводы, – уклонился Виктор от ответа. – Мне показалось, у вас были планы на сегодня?
По лицу Мани пробежала едва заметная тень:
– О чем вы говорите? Какие планы? Когда тут такое творится… Вадим звонил, он уже едет.
– Отлично, – несмотря на то, что Виктору совершенно не хотелось общаться с господином Грушиным, он понимал, что разговора с хозяином дома не избежать. Только он мог детально изложить обстоятельства покупки этого страшного дома. Или перенаправить его к своим адвокатам, по крайней мере – к тем, кто занимался оформлением документов и встречался с продавцом.
– И что за нужда была ввязываться? – поморщился полковник Лежава. Он терпеть не мог дела с участием сильных мира сего – как правило, ничего, кроме неприятностей подобные расследования не сулили. А уж если докапывалась пресса – туши свет, дело было плохо. Поэтому он строго смотрел на майора и терзал дужки многострадальных очков.
– Если б трупы нашли за печкой лесника Вани Иванова, то нас, конечно бы, дергать не стали. А поскольку все произошло в доме сами знаете кого, вызвали нас. И как выяснилось, правильно сделали.
– Даже так? Тогда выкладывай…
– Прошерстив базы пропавших без вести за последние три года мы натолкнулись на следующий факт: в декабре двенадцатого бесследно исчезли Александр и Ясмин Гавриловы.
– Муж и жена?
– Да. Экспертиза ДНК подтвердила, что это именно они. Судебно-медицинская экспертиза установила причину смерти. Мужчина умер вовсе не от истощения и обезвоживания, как мы полагали раньше.