Юлия Терехова – Хроника смертельного лета (страница 4)
Кляня себя за неосторожное приглашение – и дернул же ее черт дать Олечке свой адрес – Катя с раздражением наблюдала, как шумная компания с хохотом выгружает еду и выпивку.
Привычный порядок на кухне был беспардонно нарушен. Кто-то лез в буфет за посудой, кто-то, не спрашивая разрешения, закурил и, в общем-то, все они, человек десять, вели себя так, словно ее, Кати Астаховой, в помещении не было. Словно она – пустое место. Хотя это именно то, чего ей в ту минуту хотелось больше всего – стать пустым местом. Или сбежать от них подальше.
Раздался грохот – уронили гору из трех кастрюль, поставленных одна в другую, и сразу за грохотом – радостное ржание. Ерунда какая-то… Зачем ей нужны эти чужие люди, да еще в таком количестве…
– Ты здесь живешь? – услышала она неторопливый голос, как ей показалось, с легким акцентом. На самом деле присутствовал не акцент, а лишь какая – то аура акцента. – Ты кто?
– Сосулька, – проворчала она, едва взглянув, – или, по крайней мере, скоро в нее превращусь. Печка совершенно не греет.
– Ты замерзла? – спросил он и быстро стянул с себя куртку. – Надень.
Катя опешила настолько, что послушно сунула руки в зеленый пуховик, потрясающе легкий и красивый. Затем она подняла взгляд на хозяина пуховика и натолкнулась на темно-серые глаза, полные удивления и восторга.
«Что ты испытала тогда? – спросила себя Катрин. – Вспомни: казалось, тебя лягнули в солнечное сплетение – так сбилось дыхание». Она куталась в его куртку, а он все глубже и глубже тонул в ее бархатных глазах, оглохнув и не воспринимая ничего вокруг.
– А у меня сегодня день рождения, – заявил владелец куртки.
Катя недоверчиво подняла бровь:
– Серьезно?
– Вполне. Я – подарок на женский день.
– И сколько подарку стукнуло?
– Девятнадцать. Совсем старик уже.
– Ну и что ты здесь стоишь? – голос Олечки пробился откуда-то издалека. – Андрей!
– Да? – он словно очнулся. – Что?
Олечка сделала вид, будто не заметила, что куртка ее парня переместилась на плечи однокурсницы, однако бровки нахмурила и прижалась к нему всем телом. Она явно решила взять ситуацию под контроль.
– Это Орлов. Личность замечательная во всех отношениях. Единственный недостаток – он совершенно несносен.
Олечка по-хозяйски схватила парня за руку, повиснув на нем, словно опоссум на ветке. Он не отстранил ее, но вел себя так, словно ее и не было рядом.
– Андрей, – протягивая Кате свободную руку, парень смотрел на нее испытующе, словно оценивал.
– Катя, – ее ладонь предательски дрогнула. Так это и есть знаменитый Андрей Орлов, о котором Вешнякова прожужжала ей уши. «Я люблю его, – мелькнула бредовая мысль. – Что ж мне делать теперь, я люблю его!». Ей следовало добавить: «Помоги мне, Боже!!!» Если б она только знала!
«Если б я знала, – прошептала она сонно. – А что бы это изменило?»
Ничего бы это не изменило…
– Привет, красотка, – Еще один юноша, крепкий, с правильными чертами лица и обаятельной улыбкой появился возле них. Светлая прядь волос падала на чистый лоб. – Я – Антон.
Ланской часто вспоминал момент их знакомства. «Слушай, – хохотал он, – ты хоть что-нибудь соображала тогда?! Вид у тебя был совершенно отсутствующий. Я сначала подумал – обколотая или, как минимум, обкурилась. Потом сообразил: она же в Орлова втрескалась по „самое не могу“. „И когда ж ты это сообразил?“ – мрачно спрашивала его Катрин. „Да через минуту. И не я один“. Именно так. Не он один – Олечка приволокла на дачу всю компанию – но Катрин не помнила никого, кроме Орлова и смутно – Антона.
– Катя, – машинально протянула она руку. – Привет.
– Тебе это имя не подходит, – объявил Ланской, с удовольствием ее разглядывая. – Я буду звать тебя Катрин.
Ей показалось или по лицу Орлова пробежала тень? Он сдвинул к переносице темные брови и стал смотреть на нее еще пристальнее.
– Катрин? – ревниво переспросила Олечка. – Почему, собственно, Катрин, а не Кэт, не Кэти или как-нибудь еще?
– Катрин, – повторил Ланской настойчиво. – Я человек франкоязычный. Слушай, где я тебя видел?
Как выяснилось позже, он учился на юрфаке МГУ, в том же гуманитарном корпусе, этажом выше и курсом старше, и потом они часто обедали вместе в студенческой столовой. Имя Катрин прилипло к ней с той, первой встречи. Так она обзавелась новым именем, новым другом и новой проблемой на долгие годы.
– Я позвоню тебе, – сказал Орлов в тот день на прощанье. Шумные гости собирали манатки, один за другим вываливаясь за порог и рассаживаясь по трем машинам. Олечка давно сидела за рулем одной из них и нетерпеливо бибикала, а он застрял в дверях, держа Катю за руку.
– Здесь нет телефона, – прошептала она в отчаянии. Мобильники были редкостью – и роскошью.
– Тогда я приеду, – тон Орлова не допускал возражений.
Он приехал через пару дней, поздно вечером, когда она уже легла спать. Ввалился в дом, промерзший до костей, так как ему пришлось идти от станции пешком, и он заблудился, и часа два бродил по поселку, стучась в пустые дачи. Она отпаивала его горячим чаем с черносмородиновым вареньем и с замиранием сердца думала о том, что будет, когда он согреется.
Когда же он согрелся, она постелила ему внизу, а сама побрела на второй этаж – она не могла себе представить, как просто постелет им вместе – у нее никогда еще не было мужчины. Она долго ворочалась у себя наверху, пока наконец не забылась тревожным, неглубоким сном. Сколько прошло времени? Катя проснулась от того, что он рядом, его руки обнимают ее, а губы ищут ее губы и с удивлением осознала, как отвечает ему, обнимает его, целует его, впускает его в себя…
А когда Катя вернулась в Москву, они стали встречаться почти каждый день и вскоре не мыслили жизни друг без друга. Все продолжалось замечательно целый год – до первой ссоры. Узнав, что она едет работать в Испанию, да еще по наводке Мигеля, Орлов устроил грандиозный скандал, а после ее возвращения не разговаривал с ней целый месяц.
„И все же – как сложилась бы моя жизнь, скажи я тогда „не приезжай“? – спросила себя Катрин. – Он все равно бы приехал. Орлов всегда поступает так, как считает нужным“ – последнее, о чем она успела подумать, перед тем, как провалиться в сон. Начинало светать.
Сергей сделал последнюю запись в историю болезни и, потягиваясь, откинулся на спинку стула. Стоило Булгакову закрыть глаза, как он начинал проваливаться в сон. Нескончаемое суточное дежурство. Пять пулевых ранений, шесть черепно-мозговых травм в пьяных драках. Потоки крови, пролившиеся сегодня в приемном отделении Склифа, наводили на мысль о Риме эпохи Нерона и Калигулы. Хотя, какой, к черту, Рим? Ночь с пятницы на субботу всегда самая тяжелая, а с учетом грядущего праздника – ничего удивительного, что народ пошел в отрыв.
– Сергей Ростиславович, кофе хотите? – голос медсестры Алены вырвал его из полудремы. – Вода закипела.
– Спасибо, хочу, – зевнул Сергей. – И покрепче.
– Тоже засыпаете, – с пониманием откликнулась Алена. – Какое тяжелое дежурство! Я прямо с ног падаю. Скорее бы восемь, поеду домой, завалюсь спать.
– Хорошо бы, – мечтательно произнес Булгаков. – Но облом… у друга сегодня пьянка по случаю дня рождения. И поспать мне светит от силы часов пять – не больше.
– День рождения? И сколько ему?
– Сколько? – Сергей задумался лишь на мгновение: – Тридцать четыре. Ну да, правильно. Он моложе меня на три… или на четыре года?..
– А что вы ему подарите? – поинтересовалась Алена как бы между прочим.
– Тьфу, черт, – в сердцах сказал Сергей. – Я и забыл. Вот еще за подарком ехать. Плакал мой сон…
„Подарю-ка я Ланскому, – пришло ему в голову, – тот шикарный французский галстук, ему он будет кстати, не то что мне… Для него костюм – униформа, а я в последний раз костюм надевал, дай бог памяти. На чью-то свадьбу? Ах да, еще на конференцию. На кой он мне сдался, этот галстук. Как принес из магазина, так нераспакованный и валяется. Куплю бутылку хорошего коньяка и Анне – цветы“. Тут его взгляд остановился на Алене – хорошенькой, рыженькой, с россыпью мелких конопушек на курносом личике. Его осенило.
– Аленка, – выпалил он практически непроизвольно. – А у тебя какие планы на вечер?
В ее зеленых глазах зажегся вопрос, а на щеках – румянец.
– Не знаю, – пролепетала она.
– Хочешь пойти со мной?
– Ой, – смутилась девушка. – Неудобно как-то…
– Ерунда, – отмахнулся Сергей. – Это просто вечеринка.
– Неудобно, – повторила девушка. – Одна в мужской компании…
– Какие глупости, – удивился Сергей. – Кто говорит про мужскую компанию? Ланской, можно сказать, почти женат, они с Анной живут вместе давно, да и еще есть одна парочка… – он поморщился. – Так что присутствие как минимум двух дам я гарантирую… если, конечно, тебе это так важно.
– Ну, если вы считаете, что это удобно…
И чего ломается? Ведь все равно поедет, он в этом не сомневался ни минуты. Надо сказать, Сергей Булгаков, один из ведущих хирургов отделения неотложной нейрохирургии Склифа, придерживался весьма невысокого мнения о женщинах вообще и медсестрах в частности. „Покажите мне женщину умную и верную, и клянусь, я женюсь на ней!“ Никто не показывал Булгакову такой женщины, и его женитьба откладывалась на неопределенный срок, но не заметить влюбленность девушки он не мог никак. Алена совсем недавно работала в отделении, и угораздило же ее втрескаться в Булгакова. Она застыла с открытым ртом, впервые увидев его высокую, под два метра, фигуру с мощным разворотом плеч. Юная медсестра не могла отвести взгляда от его чеканного римского профиля и веселых васильковых глаз. Когда он смеялся, то морщил чуть широковатый в переносице нос и ерошил светлые волосы.