Юлия Терехова – Хроника смертельного лета (страница 14)

– Какие шутки! – возмутилась Анна, – По-твоему, можно шутить подобными вещами?

Катрин мгновение подумала, а потом все так же безучастно добавила:

– Это Орлов? – Но ее последние слова были услышаны не только Анной. А также и Мигелем, появившимся на пороге кухни.

Когда приехала милиция, их всех отправили на кухню и приказали не расходиться. В гостиной работала оперативно-следственная группа. Ланской позвонил Олегу под пристальным наблюдением довольно молодого оперативника в штатском, который представился как майор Зубов. Этот майор с хозяйским видом прошелся по квартире, оглядывая апартаменты. Ощупал внимательными хваткими глазами всю компанию – костюмы мужчин были измяты, рубашки несвежи, морды небриты. Одна из женщин, длинноволосая шатенка, с осиной талией, прятала побитое лицо за темными очками. Вторая, изысканная тоненькая блондинка, ахнула, схватилась за телефон, и умоляюще глядя на него, попросила разрешения позвонить на работу. Он, поколебавшись, разрешил и с изумлением выслушал ее сумбурные объяснения какому-то Бореньке, что она не может быть на классе, так как у нее дома несчастье. А третья испуганно пряталась за гривой рыжих спутанных, словно непричесанных волос, вцепившись мертвой хваткой в одного из мужчин – хмурого синеглазого атлета. Привычным взглядом майор скользнул по обнаженным рукам блондинки и рыжей в поисках следов от уколов, отметив про себя, что шатенка недаром прикрыла руки ковбойкой. Мельком оглядел кухню. Анна порадовалась, что заставила Антона вечером вынести мусор и вымыла посуду, так как, увидев череду бутылок, майор проникся бы к ним еще большим предубеждением.

– Кто хозяин квартиры? – спросил Зубов, еще раз с подозрением оглядев всю компанию.

– Я, – Ланской поднял руку, как отличник на уроке. – Я хозяин, к моему глубокому прискорбию.

– Ждите на кухне – все! – отчеканил Зубов и приставил к ним сержанта. Тот скромно врос в дверной проем, воткнул в одно ухо наушник от плеера и принялся мерно покачиваться в такт музыке. Анна несколько мгновений наблюдала за ним, а потом повернулась к друзьям.

– Боже мой… – прошептала она, приложив руку ко лбу. – Не могу поверить, что все это с нами происходит. Считала, такое только в кино бывает.

– Держу пари, у всех сейчас в голове лишь одно, – сказал Орлов, равнодушно глядя в окно.

– Замолчи, – приказал Ланской. – Я не хочу об этом думать, а тем более, это обсуждать.

– Тоха, – подал голос Мигель, – это же очевидно: один из присутствующих здесь – убийца. Кто? Ты? – он повернулся к Булгакову. – Нет? Хм, надо же. Тогда ты? – он ухмыльнулся прямо в побледневшую физиономию Орлова. – Конечно – ты!

– А почему не ты? – хмыкнул Антон. – Хватит, достал уже всех.

– В одном он прав, – заметила Анна. – Убийца здесь.

– Нет! – воскликнула Катрин. Все на нее зашикали, и она понизила голос: – Нет! Квартира на втором этаже – кто-то залез через окно и убил эту несчастную! Как там ее – Полину!

– Я бы предпочел версию Катрин, – проговорил Сергей. – Но вряд ли кто-то стал бы лезть на второй этаж у всех на виду, среди бела дня. Она умерла не раньше, чем в восемь утра. По улице уже люди ходят, несмотря на воскресенье. И окно в гостиной закрыто.

Катрин вспомнила свой неприятный сон, и ее накрыла такая тоска, что ей захотелось разрыдаться. Здесь же, при всем честном народе.

– Только не надо лицемерить, принцесса, – ухмыльнулся Мигель. – И делать вид, что тебе ее жаль. Ты должна быть по крайней мере довольна – одной соперницей меньше.

Катрин гордо вздернула голову.

– Да какая она мне соперница, амиго? Много чести – к ней ревновать.

– Ой ли? – недоверчиво скривился Мигель. – С трудом верится.

– Именно так, – подтвердил Орлов с невероятным высокомерием. – И закрой эту тему.

– Я-то закрою, – согласился испанец. – Но, боюсь, следователь с большой охотой ее разовьет.

– Не следует распространяться по этому поводу перед чужими, – Сергей старался не глядеть в сторону Катрин и Орлова, по-хозяйски обхватившего ее за плечи. С таким же успехом Орлов мог обнять каменную статую – столь же холодную и безучастную.

– Нет, – резко отозвался Ланской. – Надо говорить правду, иначе истина никогда не будет установлена.

– Только правду, – саркастически повторил Мигель.

– И ничего кроме правды, – подхватил Булгаков.

– Ну да, самое время для иронии, – хмуро отозвалась Катрин.

– А может, эта такая правда, которая и не нужна никому из нас? – продолжил Мигель. – Я, например, совершенно не стремлюсь узнать, кто из моих друзей – кровавый убийца.

– И все же, – Анна обвела всех твердым взглядом. – Нам нечего скрывать. В дверь звонят! Олег пришел.

Она направилась к двери, но ее опередил сержант. Это и впрямь оказался Рыков. На его лице не было и следа ночной пьянки. Он сменил смокинг на светлые льняные брюки и черную футболку.

– Что у нас стряслось? – спросил он с весьма легкомысленным видом… Ну, ему и рассказали.

– Чем порадуете? – обратился Зубов к медэксперту. Тот протянул ему прозрачный конверт, из тех, в которые пакуют вещдоки. В нем и был вещдок – нечто из темно-зеленого шелка.

– Ну и что это? – со скучающим видом поинтересовался майор.

– Галстук. Им ей связали руки за спиной, – ответил тот. – Вероятно, пока она спала. Поэтому под ногтями нет эпителия[16].

– Крепко же она спала! Хотя, если они выпили накануне, а судя по всему – выпили немало. А может, не только выпили, а еще чего поизысканней?.. Контингент, судя по всему, тот еще.

– Вскрытие покажет. А пока я предполагаю смерть от потери крови – она вся искромсана. Думаю, литра три из нее вытекло, а то и больше. Вполне вероятно, убийца не стал ждать, пока она умрет. Ярко выраженные гематомы в паховой области и на внутренней стороне бедер вполне определенно говорят о сексуальном насилии. Уж больно характерные повреждения.

– Почему же она не кричала? – почесал в затылке Зубов. – Хорошо, руки связаны, но рот?..

– Рот ей залепили скотчем. Остатки липкой субстанции нашли при первичном осмотре на коже вокруг рта. Но самого скотча нет – ни рулона, ни куска, который должен быть сантиметров двадцать длиной. Поэтому – ищите скотч, если убил кто-то из них – значит, этот кусок должен быть где-то здесь.

– А что с надписью? – поинтересовался Зубов, разглядывая багровые буквы на стене, обитой шелком. – Что там написано?

– Кажется, по-французски, – констатировал один из криминалистов и подошел поближе, наведя объектив на почерневшие буквы.

– По-французски? – переспросил Зубов. – Кто тут у нас по-французски сечет? Никто? Темнота. Ладно, разберемся!

– А вот и орудие убийства, – ему показали скальпель, лезвие которого было покрыто бурыми пятнами. – Точнее, вероятное орудие убийства. Валялось прямо здесь, на постели. Порезы все с ровными краями, аккуратные, можно сказать.

– Пальчики есть?

– Пальчиков полно, – ответил эксперт. – Но кому они принадлежат, выясним позднее. Скальпель, кстати, чистый.

– Где ее одежда? – спросил майор.

– Я ее забираю, – сообщил эксперт.

– Дайте-ка, я взгляну быстро, – майор бегло осмотрел трусики, больше похожие на клочок кружева на тесемках, мини-юбку без карманов и нечто, прообразом чего была, несомненно, майка на тонких лямках. Зубов вспомнил: кажется, женщины называют это топиками.

– Да, негусто, – пробормотал майор недовольно. – Надевали бы на себя побольше – нам работы было бы поменьше.

– Сомнительный силлогизм, – пробурчал эксперт.

– И чертовски циничный, – усмехнулся Виктор Глинский, темноволосый оперативник с выразительными серыми глазами, примерно тридцати лет.

– Истина горька, – ответил майор. – А ты, капитан, не согласен?

– Должность у меня не та, чтобы с начальством не соглашаться, – шутливо расшаркался Глинский. – Кстати, заметил – у одной из этих красоток свежий фингал на лице?

– Не просто фингал, – занудливо поправил его майор, – а здоровый кровоподтек. Но свежий – это точно. И губа разбита. А что там под очками – одному богу известно. Любопытно бы взглянуть.

– Да, любопытно. – согласился Глинский и глубокомысленно добавил: – А носик славный.

– Интересно, кто это ее так отделал? – пробормотал Зубов. – Не исключено, та же рука.

– И что начальство по этому поводу думает? – с трудом удерживаясь от сарказма, поинтересовался капитан.

– Ничего начальство не думает. Начальство свидетелей начинает опрашивать. Ведь пока они всего лишь свидетели.

Миша Шенберг, медэксперт, с любопытством прислушивался к вялой перебранке оперов и грустно думал: воскресенью, судя по всему, хана, и провести его теперь придется в морге, вздрагивая от телефонных звонков. Это в лучшем случае. А в худшем – один из сыскарей увяжется за ним, будет стоять над душой и канючить… канючить…

– Ну, это ненадолго, – ухмыльнулся Глинский. – Уж больно вид у них у всех подозрительный – как у напакостивших котов. Носом бы натолкать.

– За умные замечания – отдельное спасибо и благодарность в приказе, – поморщился майор. – Как бы нам результаты побыстрее получить? – обратился он к Шенбергу.

– Сегодня воскресенье, между прочим, – напомнил медэксперт. – Ладно, лично я – в морг, никто компанию не составит, нет?

Желающих ехать в морг, слава богу, не нашлось.

– А еще посмотри на это, – в пластик паковали покореженный мобильный телефон Vertu, гламурный, дорогущий, украшенный стразами. – Похоже, его хлопнули об пол и раздавили каблуком. Микросхема практически уничтожена. Симка отсутствует – видимо, ее специально вытащили. Если сделать запрос по мобильным операторам, возможно, что-то удастся восстановить.