Юлия Сырых – Жить, несмотря ни на что (страница 8)

Глава 9. Маргарита – студентка

Маргарита стала студенткой на четыре года позже своего брата. Она поступила в тот же институт на факультет экологии и химической технологии (ФЕХТ), по специальности «Прикладная экология». Почему она выбрала именно эту специальность, объясняет для себя так: «всё было очень неожиданно и быстро, и нужно было поступать, раз берут, иначе один год придётся потерять». Студенческая жизнь закружила её в своём водовороте, Маргарита стала более самостоятельной, и всё чаще никому не сообщала о принятых ей решениях и наметившихся планах. Одно время родители думали, что их дочка свернула с верного пути, и вот-вот её отчислят из Университета, лишат стипендии, она подсядет на наркотики, сигареты и алкоголь, и её обязательно заберут в отделение милиции, но как ни странно, ничего такого не было. А в зачетке, которую Маргарита сама показывала родителям по окончании каждого семестра, не стояло низких отметок. И лишь потом родные узнали, что всему виной… Музыка.

В детстве Маргариту ничего не интересовало. Единственный кружок, который девочка посещала по настоянию родителей, она бросила. «Природа и творчество» её не заинтересовало. Никто уже не надеялся, что Маргарите будет интересно хоть что-то, и когда родители перестали её уговаривать, девушка сама записалась в музыкальную школу на класс «Фортепиано». Особой радости от такого запоздалого решения Евгений и Анна не испытывали, но про себя сказали: «Пусть играет, лишь бы это не мешало учёбе в университете».

Глава 9

Я помню, как я боялась в этот день. Родители удивились, что я проснулась так рано в субботу. Сама сказала им, что хочу погулять по Донецк-Сити, а на самом деле, мне было стыдно признаться им, не поймут, отвернутся. Я быстро позавтракала и уехала в Донецк на 136-м автобусе. Сидячих мест не было, я чувствовала, как у меня подкашиваются коленки и ушла назад, чтобы стать в угол и опереться на стену, в обморок хоть не упасть. Я вышла на бывшем Планетарии и пошла на улицу Артема. Шикарный, новый и огромный торговый комплекс Донецк-Сити так и манил к себе: «Погуляешь, расслабишься, перекусишь, зачем стрессовать? Поедешь в следующую субботу». Ну уж нет! Раз я решила, то пойду до конца, я свернула влево и как можно скорее направилась в сторону Донецкой музыкальной школы №2. Я зашла в первый корпус, но там никого не оказалось, разволновалась ещё больше, вроде бы найдена легальная отмазка – не идти в свой страх. Зачем мне, чтобы надо мной смеялись, скажут, что я чокнутая и откажут мне. Я уже готова была развернуться и уйти, как тут, меня окликнул приятный мужской голос:

– Девушка, вы случайно не ко мне?

– Ну… Нет. Как бы я хотела в музыкальную школу записаться.

– Вот видишь. А говоришь, что не ко мне. Как хорошо, что я тебя встретил. Пошли в кабинет, увидишь, чем ты будешь заниматься.

Робея, но уверенная в том, что это провидение и не иначе, я пошла вслед за мужчиной. На вид ему было лет 40, выглядел он вполне приятно и аккуратно, тёмные волосы, короткая стрижка, бритое лицо, джинсы и белая рубашка, в общем, ничего лишнего. Этот человек явно располагал к себе. Мужчина вставил ключ, открыл замок, пригласил войти, а сам вошёл следом. Кабинет был очень маленьким, но в нём всё помещалось: было место и столу со стульями, и фортепиано, и синтезатору, и пюпитру.

– Ты любишь Баха?

– Да, в принципе, – неуверенно замялась я.

– А почему так робко? Вот послушай. Это его знаменитая токката и фуга ре-минор, точнее её кусочек, потому что она очень длинная, – мужчина сел за фортепиано, и без нот абсолютно легко, словно его пальцы летали по клавишам, воспроизводил произведение великого композитора. Я так заслушалась, что совершенно забылась. – Как тебя зовут?

– … Маргарита, папа зовёт меня Марго, все остальные – Ритой.

– Думаю, что имя Марго тебе больше подходит. Ты ноты знаешь, Марго?

– Да конечно! – сразу оживилась девушка. – До, ре, ми, фа, соль, ля, си.

– Вот и прекрасно! Знаешь, значит, научишься. Как тебе Бах?

– Бесподобно. И это можно научиться так играть, как вы?

– Научиться играть также – нетрудно. Трудно будет играть так, как ты.

– Но я совсем не умею играть на пианино.

– Скоро ты забудешь это слово «не умею», и начнёшь сама сочинять музыку, вот это и будет трудно. Поэтому скажи мне честно, готова ли ты к трудностям? Если же нет, то можешь идти домой и вообще забыть дорогу сюда, потому что тебе здесь нечего делать.

– Я хочу! Я очень люблю музыку! И хочу! Я очень хочу сочинять сама! Научите меня, пожалуйста!

– И впредь говори только так, Марго. Ты сама всему научишься, слушай голос своего сердца и меня, как преподавателя тоже, и всё у тебя будет хорошо. Пойдём к директору и тебя оформим. Надеюсь, ты не передумала, а то настращал я тебя?

– Нет, не передумала! Я никогда не передумаю!

Я написала заявление, Михаил Семёнович, так звали моего преподавателя, сказал, что ждёт меня на занятия к 1 сентября. И я вышла из школы довольная и счастливая, начался новый и самый заманчивый этап в жизни, намного лучше, чем институтские будни. Как хорошо, что я поборола свой страх, и отказалась идти на поводу у него.

Маргарита Макарова

Глава 10.

Прогуляли

Солнце уже было в зените и безжалостно палило Донецк и его жителей, и даже спрятавшиеся от его палящих лучей люди всё равно ощущали на себе всю тяжесть этой невыносимой жары. Студентам всех уровней в этот день приходилось нелегко: им нужно сдавать зачёты, экзамены, курсовые и лабораторные, несмотря на жару и невыносимость бытия. И только Маргарита с Кирой, своей единственной подругой из университета, не чувствовали этого бремени на себе, они шли по тротуарам, ели мороженое и пили холодную колу. В отличие от остальных, они искренне радовались такой погоде, ведь именно сейчас можно взять напрокат катамаран в парке Щербакова, доплыть до середины водохранилища и окунуться в воду, чтобы ощутить ту самую живительную прохладу, которой многие дончане лишены сегодня.

– Ну что, Кира, в кино сходим сейчас или после наших катамаранов? – спросила Маргарита свою подругу.

– Неа, Маргоша, лучше на Щербака сначала. В кинотеатр хоть после одиннадцати вечера ходи, а на катамараны нужно спешить пока жарко… Хотя, – Кира вздохнула и произнесла. – Если откровенно тебе говорить, то зря мы прогуляли экзамен.

– Да всё равно мы ничего к нему не выучили… Пока наши тупые одногруппники парятся в аудитории, надеясь списать у Остапенко, мы проведём этот день с пользой, а когда будет пересдача экзамена, мы тут как тут. Невинные глазки, непомерная скорбь по ушедшему моменту, и троечки по такому тяжёлому предмету нам обеспечены. Наивные, Остапенко – зверь ещё тот, и за списывание они вылетят из аудитории, как пробка из бутылки.

– Да троечки мне за глаза хватит! Тем более по нормированию. Я стипендии не получаю, а в отличники никогда не тянулась, хоть бы выучить его ещё.

– А что там учить? Прочитай самое основное, а потом рассказывай ему всё подряд, он и не заметит подвоха, – с уверенностью сказала Марго. – Чего не выносит Остапенко, так это молчания, он тогда думает, что ты ничего не знаешь, и отправляет тебя доучивать предмет. Самое главное – это смекалка. Если она есть, то даже посещаемость роли не играет. Что толку, что наши одногруппники ходили на все занятия, если по предмету он ни «бэ», ни «мэ». Вот и получается, что посещение занятий впустую никакого результата не даёт. Ой, смотри!

– Нифига себе! Сколько людей на мосту в парк!

– На катамараны, наверное, очередь большая.

– Неа, на катамараны всегда была не очень, вот на колесо обозрения – это да. Можно стоять и час, и два. Помню, как в детстве, когда невыносимо было находиться в классе, я садилась на 105-й автобус и ехала до парка Щербакова, покупала сладкую вату и каталась на катамаранах. Мне тогда выдавали 10 грн на какой-нибудь пирожок в школьной столовой, но видимо он меня не очень интересовал, и я тратила эти деньги таким образом.

– Вот это да! И тебе ничего за это не было?!

– Родителям не до этого было. Они развелись, когда мне четыре года было. В итоге папка с нами не жил, у него своя семья была, и мы виделись только на моём Дне Рождения.

– А мама?

– А что мама? Она была целиком и полностью увлечена своей личной жизнью, пропадала в ночных клубах Донецка, – после сказанного, на глазах у Киры выступили слезинки, она шмыгнула носом, пытаясь вернуть себя прежнюю, но от этого только ещё больше расплакалась. – … А я сидела в детском садике со сторожем. Никто меня не забирал.

– Как? Совсем никто?

– Нет. Слава Богу, у меня был дедушка. Но пока он из шахты не приедет, я сидела в сторожке нашего садика. Так что заниматься моим образованием было некому, плюс одноклассники меня травили за то, что я ходила не в таких красивых вещах, как они. Так что зачем мне было сидеть за партой? Ходила на карьер и в лес, ездила в Донецк и гуляла там, а как дело до высшего образования дошло, то эта специальность была единственной, которую мои родственники смогли оплатить. Я хотела поступить на туристический бизнес, но там на полторы тысячи больше платить, поэтому и парюсь в Политехе.

– Все мы паримся там, где не хотим, но не будем о грустном! Главное для нас что? Катамараны! И, кажется, я вижу несколько пустых. Вперёд, подруга!