Юлия Стоун – Я болен тобой (страница 9)

Оказавшись в тамбуре, закрываю дверь на замок и сползаю по стеночке. Пару минут тупо сижу на полу, анализирую. Меня пугает то, что я ничего не понимаю. Я вообще первый раз в жизни чего-то откровенно не понимаю.

Может он поспорил с кем-то, что я буду с ним встречаться, или что он меня уложит в постель? У мажоров это легко может быть. Да, скорее всего так и есть, это какой-то тупой спор. Я, конечно, хочу верить в принцесс и единорогов, в разноцветные какашки и волшебные палочки, но в то, что существует любовь с первого взгляда в лифте в девять вечера в институте – в такое верить отказываюсь.

Поднимаюсь с пола в тамбуре и иду домой, к своей квартире. Губы до сих пор хранят его прикосновение, и я машинально провожу пальцами по ним.

Сегодня у меня нет настроения трепаться с Настей, поэтому просто принимаю душ и заваливаюсь спать. Но в кровати уснуть совершенно невозможно, каждый раз, закрывая глаза передо мной появлялся он, с этим украденным поцелуем.

В Лондоне сейчас на два часа меньше, мне пишет Женя, узнать как дела. Как не вовремя. Односложно отвечаю на его вопросы и стараюсь каждым следующим ответом корректно завершить общение.

«Если тебя кто-то обидел, скажи, я приеду и снесу ему голову!»

«Я не шучу.»

Ну конечно, видел бы ты кому нужно голову сносить.

«Жень, расслабься, я просто устала. Всё, отбой.»

Всё же последние пару часов моей жизни были очень странными. Теперь я точно буду держаться подальше от этого дьявола.

Глава 14

Утром в субботу бужу Настю, она обещала со мной погулять. Мне всё равно, что она обзывает меня самыми плохими словами, я ей заранее сказала, что мы идем гулять. Погода сегодня нормальная, тем более у меня в планах не по улицам шататься, а сходить на культурную программу. Мне жизненно необходимо проветриться и забыть вчерашнее происшествие. Мой мозг до сих пор не переварил то, как вчера губы дьявола касались моих губ. Ставлю себе запрет на эти мысли, просто надо забыть это сейчас. Я потом с ним разберусь. Этот дьявол сломает мой мозг однажды, если продолжит в таком же ключе.

Практически за руку веду Настю в музей, это лучший способ отвлечься, занять свой мозг работой, анализировать искусство. Если она попытается сегодня опять затащить к себе в больницу – я буду упираться до последнего, лягу на пол и буду стучать кулаками и кричать, но не пойду смотреть на её ординаторскую.

– И долго ты будешь на неё пялиться? Идём уже.

Я смотрю на картину Ван Гога «Прогулка заключённых» и понимаю, что уровень мрачности в ней зашкаливает, хочется одновременно убежать, но и оторваться больно. Она приковывает меня к себе невидимыми оковами, моё внимание уже около пятнадцати минут принадлежит только этой картине.

Настя тянет меня на выход, мы уже два часа ходим по музею и пришло время перекусить. Но есть мне совсем не хочется, у меня была другая цель в этой прогулке – обсудить с Настей мою работу и постараться её убедить, что она неплохая и мне нравится.

Сидим в кафе, с напитками в руках, ждем свою еду, но Настя первой разбивает тишину:

– Как дела в институте? Что-то ты рано уходишь на лекции, – похоже, что вот он момент, пришло время всё рассказать, потому что я реально встаю в семь всю неделю и маячу перед Настей, когда она тоже дома.

– Все нормально, что в этом институте может быть такого. Я, кстати, в кофейне рядом с институтом по утрам теперь подрабатываю, делаю кофе и всякую мелкую работу по кафе.

Настя не доносит чашку чая до рта, она хочет что-то сказать, но закрывает рот и отворачивается, смотрит в окно кафе, где мы обедаем. Я знаю этот взгляд, так осуждающе обычно смотрит мама, когда она жутко недовольна чем-то, но как выразить свои чувства словами не знает. Обычно мы с папой в такие моменты её просто не трогаем, потом себе дороже, если мама начинает нам всё выговаривать. Но с Настей я не могу отпустить ситуацию, она может представить, чего лишнего, подумать что угодно, и в голове у неё я не смогу покопаться. А я её пока не изучила до конца, чтобы предполагать до какой степени плохие мысли могут влезть в её голову.

– Что? – не выдерживаю я. Пусть уже говорит. Буду разбираться по факту.

– Ты в курсе, что родители тебя сюда учиться отправили?

Нет, думала, что просто захотели от меня избавиться, ха-ха. Думаю, если бы на всё была воля родителей, они бы ни меня, ни Настю никуда не отпускали, они нас слишком сильно любят.

Ну, Настя! Она забыла, что у меня по логике была пятерка?

– Ага.

– Пока мы с тобой учимся, они нас содержат и создают все условия, чтобы мы не нуждались, лишь бы мы выучились.

Так. Поэтому ты до сих пор учишься? Нет, это слишком жестко. Нужно расставить другие акценты.

– Я учусь в финансовом ВУЗе, а не в медицинском, это разные вещи. Прямо, можно сказать, кардинально разные, Настя.

Я никогда не прогибаюсь под чье-то мнение, если оно противоречит моему, хоть Настя и моя сестра, но соглашаться с ней в этом вопросе я не намерена. Она может жить как ей нравится, а я считаю по-другому, всегда нужно думать своей головой, чтоб потом не перекладывать ни на кого ответственность за последствия. Настя, видимо, почувствовав мой настрой тоже уводить нить разговора в другую сторону:

– И тем не менее. У тебя ещё не было ни одной сессии. В конце концов, в свободное время нужно отрываться с друзьями, гулять, развлекаться, а не работать, ещё и в семнадцать лет.

– Так это будут дополнительные расходы для родителей, развлекаться бесплатно невозможно. Ты просто сама давно не развлекалась.

Да и есть пельмени надоело, хочется рыбку в духовке и суп с фрикадельками. Проблема только в том, что даже если нам дать больше денег, наших с Настей фантазий и времени хватит только на пельмени. А мама со своими обедами далеко.

– Тогда иди на курсы языковые, хотя бы польза будет.

Вот лиса!

И всё же этот разговор меня уже напрягает. Какая она непробиваемая.

– Не вопрос. Пойду, но работать всё равно буду. За совет спасибо. Если с сессией будут проблемы – обещаю сразу брошу работу и буду только учиться.

Уступаю, лишь бы отстала. Если она расскажет родителям в таком ключе про мою работу, то предстоит еще один тяжелый разговор. А мне это не надо, нужно подготовить их морально, думаю сделать это на зимних каникулах при встрече.

По дороге домой, в машине, переписываюсь с Женей, он присылает фотки улиц Лондона и его пригорода, описывает свое впечатление от жизни там и последняя его смс вообще заставляет меня с трепетом отложить телефон и впасть в легкий ступор:

«Мне тебя здесь очень сильно не хватает. Я бы хотел, чтобы ты была здесь.»

Зачем? Я за него в баскетбол там точно играть не смогу, да и он сам говорил, что учеба там достаточно простая. Неужели он имеет в виду…? Я ему важна как девушка? Но… ладно, не хочу даже об этом думать. Я никогда его не представляла как своего парня.

Пожалуй, оставляю это сообщение без ответа.

Глава 15

Утром в понедельник иду на работу, но думаю о том, что ждёт меня в институте. Пятничная поездка с голубоглазым демоном до сих пор царапает душу. Бьёт холодком по венам. Топит меня на суше. Мой первый нелепый поцелуй, да ещё и с ним. Нужно обязательно выяснить с кем и на что он поспорил. Узнать его мотивы. Не верю в то, что он хочет со мной встречаться. Мне казалось, что предложение встречаться нужно делать как минимум знакомому человеку, и не запихивая в машину, а в какой-нибудь романтической обстановке. Вот гад! Опять мысли о нём заняли весь мой мозг. Нужно дождаться ответа от Паши и, уже исходя из того, что он наковыряет, решать что делать с дьяволом. Может, просто пригласить его на кофе и нормально поговорить, без этих запугиваний, узнать как он вообще додумался до того, что ему нужно со мной встречаться. Жаль, что это всё может сработать только если он нормальный, а если он реально двинутый псих, что мне тогда делать?

На работе Кости нет, но вышла новая сотрудница вместо Кости. Я рада, потому что прошлая неделя показала, что готовить кофе без остановки по утрам – это вообще не моё. Запах приятный, работа простая, но рутина добивает. Лучше я буду в роли поднеси-унеси-убери стаканчики.

Андрей приходит только к десяти, народу в кофейне у нас с утра полно, чем холоднее и мрачнее становится на улице, тем больше у нас клиентов.

– Есть новости про Костю?

– Он ещё в больнице, зайди ко мне, есть разговор, – что за разговор? Андрей никогда не вызывал меня на разговор, что-то не так в моей работе? Я вроде сносно готовила кофе в экстремальных условиях, никто не жаловался.

Захожу в подсобку, и мои глаза читаю непонятную мозгу картинку, Андрей протягивает конверт и бумажки формата А4.

– Спасибо, что выручила на прошлой неделе, но дальше нам не по пути. Вот твой расчёт.

Я в шоке открываю рот и поднимаю брови. Что произошло?

– Не поняла? Ты меня увольняешь?

– Можно сказать и так, но ты всегда можешь зайти за чашечкой кофе за счёт заведения. Ты меня очень выручила на прошлой неделе.

– Ясно, ладно, – беру расчёт, подписываю бумагу и вылетаю из подсобки.

Ничего не ясно, но оставаться тут не хочется. Выхожу из кофейни, до начала занятий ещё далеко, и я решаю поехать погулять в центр, пройтись по бульварам и остыть в этот холодный день, потому что изнутри я горю от злости.

Я прекрасно знаю, что ещё в жизни ничего толком не умею, у меня еще пока нет никакой профессии, только огромные амбиции. Но в то же время, я в себе не сомневаюсь, мне в жизни удалось справиться с трудностями и посложнее, потеря работы в кофейне меня не должна ломать. Это была всё равно временная мера, скоро мне исполнится восемнадцать, и я пойду искать себе работу на парт-тайм в аудите.