Юлия Стоун – Я болен тобой (страница 30)

Он читает мои мысли?

– Я попрошу тебя пожить здесь, пока меня не будет.

– Попроси.

Глажу руками его плечи, какой же он огромный по сравнению со мной.

– Я хочу чай, ты будешь? – пытаюсь отстраниться и слезть с него, но его руки смыкаются и обвивают меня за талию, притягивая близко к нему, мое лицо останавливается в миллиметре от его. Выдох через рот.

– Выходи за меня?

Вход. Вдох. Что я думала про сбежать если что?

– Но, – я закрываю глаза, если это розыгрыш, то нас должны в прямом эфире смотреть как минимум пол планеты, – как-то рано?

Открываю глаза и вижу боль. Кирилл прислоняется лбом к моему лбу и закрывает свои глаза. Я не двигаюсь, не знаю чего ожидать, он напряжен и как будто решает внутри себя сложную задачу.

Ещё немного и он отстраняется так, что между нами расстояние для нормального зрительного контакта, в глазах уже нечитаемые эмоции, зрачки в норме. Холодный цвет радужки топит.

Он собран. Начинает говорить медленно, выделяет каждое слово:

– Я могу поступить нечестно, например, кончать в тебя, ты забеременеешь, я окажу влияние на твоих родителей и ни один врач не сделает тебе аборт, – от этих слов все холодеет, я как заколдованная могу только смотреть ему в глаза. – Это самый легкий способ. Или я могу просто взять твой паспорт и поставить туда печать о браке со мной, это немножко дороже, но я не обеднею. Развод ты не получишь. Или…

– Хватит, Кирилл! – говорю на выдохе одними губами. Во мне больше нет кислорода, я под толщей его голубых глаз не могу всплыть и сделать вдох.

Ушам не верю, что он все это сказал! Он спрашивал про месячные в машине – думал над первым вариантом? Но решил все же играть честно? Вдох через рот.

– Когда мне было тринадцать, ты впервые приснилась мне. Ты – моя жена. С тех пор ты мне снилась каждую ночь, и это не просто образ девушки, это ты, моя Катя. Также говоришь, также двигаешься, тот же долбанный чай с лимоном. После того, как сон заканчивался – я не мог больше уснуть. Как думаешь, сколько может длиться сон?

Молчу. Слёзы скапливаются в уголках глаз. Когда моргну они польются. Выдох. Вдох. Не дышу.

– Меня лечили от тебя с четырнадцати лет, безуспешно. К восемнадцати все, включая меня, смирились, у меня неофициальный диагноз, я болен тобой. Вчера впервые за почти девять лет я спал глубоким сном без транквилизаторов, ты впервые спала рядом со мной. Я не обещаю начать пить этот ужасный чай с лимоном, но я совершенно точно обещаю быть весь твой.

Слёзы катятся по моим щекам, но я не моргаю, мне больно пропустить такой момент, и эта боль сильнее боли в глазах или отсутствия кислорода в лёгких. Глубокий вдох.

Приближаюсь к нему и целую. У меня нет слов, я не хочу разговаривать или что-то выяснять, мне уже все понятно. Силы покидают меня, мне резко хочется спасть и я кладу голову ему на плечо.

Просыпаюсь от того, что мне неудобно. Понятно почему, я полулежу на Кирилле, на том же месте, где себя помню ещё бодрствующей. Он откинулся на диване и спит подо мной. Такой красивый дьявол.

Аккуратно встаю, чтобы не разбудить. Если он говорит правду, то сон – очень важен для него. А я хочу подумать, поспать я могу и на парах в институте. Ещё раз смотрю на него, черт, на нем только штаны, сейчас замёрзнет и проснётся. Ищу глазами плед, но рядом его нет. Иду в спальню и беру одеяло и подушку, возвращаюсь к нему и укрываю одеялом, подушку оставлю рядом, вдруг пригодится. Вот почему такая тьма в квартире, всегда на окнах закрыты шторы блэкаут, если вдруг удастся поспать?

Иду на кухню сделать себе чай, заглядываю в холодильник, надо же, на полочке лимон. Он сказал, что не пьёт чай с лимоном, положил для меня?

Закипает чайник, готовлю себе чай с лимоном и выключаю свет.

Что там было от Паши на него? Спорт, он с четырнадцати лет в спорте, какие-то награды по борьбе получал. Когда у меня начались панические атаки и бессонница после трагедии на катамаране, родители консультировались с разными специалистами, все советовали только лекарственную терапию. Но один пожилой врач рекомендовал давать физические нагрузки во время самой атаки, бег, ходьба по ступеням, приседания, отжимания – все, чтобы разогнать пульс не в холостую, а нагрузкой на сердце, тогда атака проходит легче и отступает быстрее. Мы с папой тогда начали регулярно бегать, а потом я уже сама зависала на спортивных площадках. Панические атаки сошли на нет года через два, так вот откуда он распознал мою атаку тогда в машине?

Делаю глоток, кислинка приятно ложится на язык.

В старшей школе я много занималась по ночам, чашки чая копились на моем письменном столе, а родители ворчали утром, что не из чего пить чай. В будние дни удавалось поспать по пять–шесть часов в день, к пятнице я была выжата как лимон, все о чем я думала – это как хорошо буду спать на выходных. А если бы засыпая, я все равно просыпалась и не могла уснуть? Единственное что требует твой организм – недоступно. Мда, тут не только психом станешь. Как он меня не убил в первую встречу? Я же у него столько часов сна забрала с тринадцати лет.

Когда ему было тринадцать, мне было…девять? О Боже! Да, дорогой мой дьявол, ты псих, а я с дырой в груди.

Чай в моей чашке закончился, я ставлю ее в раковину, но не хочу шуметь и мыть ее. Возвращаюсь к Кириллу. Хоть спать я не хочу и не факт, что вообще уже усну после таких мыслей, но он так сладко спит сидя, так и хочется его обнять.

Сажусь рядом с ним под одеяло и кладу голову ему на плечо. Он скоро уедет и мы опять не будем видеться, кстати, а когда он обещает вернуться? Вот черт! Подождите, он же мне все это рассказал после предложения!? А перед этим рассказал что сделает со мной если откажу. Не думаю, что родители обрадуются моей беременности или внезапной печати в паспорте в таком возрасте, надо попытаться с ним договориться по-хорошему.

Глава 42

Просыпаюсь в кровати, на подушке. Кирилл спит рядом, закинув на меня свою лапищу. Я не помню когда он отнёс меня в кровать, видимо в тот момент я крепко спала. Его постель кажется мне очень удобной, а закрытые ставни на окнах не позволяют даже приблизительно определить время. Мой телефон остался где-то в гостиной, я точно не пойду его искать сейчас, лучше еще полежу в объятиях Кирилла и подумаю о нём.

Хоть я и поспала несколько часов, но мой шок от его рассказа не прошёл. Эта информация до сих пор не улеглась у меня в голове, не знаю сколько ещё дней и ночей мне нужно будет думать об этом, чтобы принять тот мистический факт, что он продолжал видеть меня в своих снах все последние, сколько там получается, восем-девять лет? У нормальных людей такого не бывает.

А ещё вчера он предложил мне брак, правда, с элементами угроз. Дьявол голубоглазый. Мне только исполнилось восемнадцать, а с ним я два дня вместе. Неужели он реально думает, что я всерьез приму его предложение? Да он сам ещё сто раз передуает, узнав меня ближе. Тем более, ему самому на прошлой неделе только стукнуло двадцать два. Я пока могу согласиться только на защищенный секс, а не то, что он устраивал до этого. Но вариантов как ему сказать об этом немного. Единственное, что заставляет меня расслабиться во всей этой ситуации, так это то, что он скоро уедет учиться, а вернется только летом. И, может быть, за это время что-то в его мозгах щелкнет и он передумает.

Чёрт. Передумает и найдет кого-то другого, а я останусь с разбитым сердцем.

Ладно, Катя, хватит себя жалеть, пусть будет как будет. Я не могу всё знать наперёд, и его мысли и чувства тоже не под моим контролем, поэтому просто живи и наслаждайся тем, что он сейчас здесь, спит рядом и обнимает. Всё.

Лежу еще какое-то время и смотрю в потолок. Понимаю, что хочу есть и пить, аккуратно поднимаю его руку и поворачиваюсь на бок, чтобы выползи из-под неё. Но он синхронно поворачивается со мной и вдавливает меня в себя так, что воздух моментально исчезает из моей грудной клетки. Прекрасно, дьявол существует и он спит рядом со мной. Моя спина соприкасается с его торсом, а в попу мне упирается член, так он же спит или уже нет?

В голове мелькают картинки как он затащил меня вчера в пустую аудиторию и без стыда и совести брал прямо на парте. По животу разливается тепло, и я начинаю ерзать попой. Его рука перемещается мне под футболку и ложится на грудь, поглаживая сосок. Выгибаюсь и ещё сильнее упираюсь попой в его член, ну же, хватит спать, дьявол раздень меня. Слышу смешок, а потом чувствую поцелуй в плечо. Он гладит грудь, живот, перемещает руку в мои штаны и я уже сама немного раздвигаю ноги, давая ему доступ ко всему. Но дьявол не торопится брать, возвращает руку на грудь и царапает сосок, я стону уже в голос. Я хочу этого мужчину. Он толкается бёдрами ко мне, я чувствую, что он тоже хочет меня, ну же, что не так?

– Моя любительница чая с лимоном проснулась? – хрипло говорит мне на ухо и сжимает сосок.

– А-а-х, Кирилл.

– Ммм?

– Раз ты сам не спишь, может ты уже разденешь меня?

Хрипло смеётся, гад. Я могу и сама конечно раздеться, я вся горю. У меня уже влажно между ног и низ живота скручивает желанием.

– Я буду раздевать только свою невесту, – оттягивает сосок и толкается. – А ты вчера мне ничего не ответила.

Да это чистой воды манипуляция! Я не сдамся так просто, мне просто нужен секс, а не брак с ним. Мои родители точно покрутят пальцем у виска, если узнают, что я выхожу замуж на первом курсе.