Юлия Стешенко – Небо внизу (страница 62)

— Да, именно так, — еще слаще улыбнулась она.

Одно дело отказать случайной знакомой, и совершенно другое — отказать любовнице. Возможно, даже невесте.

— Жоан телеграфировал мне вчера после пяти часов, поэтому, я так полагаю, дело важное, — Досе, выйдя из-за стола, оперся на него обширной задницей. Большими пальцами он зацепился за высокие карманы жилета, отчего стал похож на перекормленного сурка, поджавшего лапки к груди.

— Очень важно. Возникло крайне неприятное недоразумение: мы по ошибке расторгли договор и теперь очень торопимся восстановить сделку.

— Этот контрактный так хорош? Я просмотрел документы — обычный чернорабочий.

— Я умею раскрывать в людях потенциал, — кокетливо потупилась Тео. — Вот, господин Делани передал вам письмо…

Она извлекла из сумочки уже порядком потрепанный лист бумаги. Управляющий, равнодушно приняв его, быстро пробежал текст глазами.

— Никаких проблем, госпожа Дюваль. У меня уже подготовлен договор, осталось только вписать имена. Пожалуй, я сделаю это лично, — вернувшись за стол, Досе грузно опустился в кресло и взял золоченое перо. — Договор, насколько я понимаю, на ваше имя?

— Да.

— Каков срок сделки?

— Год. С возможностью преимущественной пролонгации.

Быстро заполнив на бланке пустые места, Досе размахнулся внизу ажурной подписью и придавил бумагу печатью.

— Готово. Оплатите договор в кассе на первом этаже, и вас проведут в переговорную. Ваш драгоценный контрактный будет уже там.

— Спасибо, — взяв документы, Тео погрузилась в чтение. Управляющий смотрел на нее с удивлением, квазикузен — с досадой, но если ты ставишь подпись на договоре, неважно, кто и как смотрит. Важно не подмахнуть тот документ, из-за которого ты останешься без трусов. — Все отлично. Огромное вам спасибо, господин Досе.

— Не стоит благодарности, — поднявшись из кресла, управляющий согнулся в церемонном поклоне. — Друзья Жоана — мои друзья.

Если бы реальность можно поставить на ускоренную перемотку, Теодора сделала бы это не колеблясь. Но даже у магов есть предел возможностей, поэтому все, что могла сделать Тео — это быстрее пошевеливаться. Торопливо спустившись с третьего этажа, она устремилась к кассе, волоча за собой Герберта, как буксирный катер — груженую баржу.

— Доставай деньги! — яростно зашипела Теодора, запихивая в зарешеченное окошко бланк договора. — Ну давай же! Не спи!

— Чего ты шумишь, — меланхолично пожал плечами Герберт, неторопливо отсчитывая монеты. — Документы подписаны, этот криворукий тупица в полной твоей собственности.

Тео не могла объяснить, почему она спешит. Но не спешить она тоже не могла.

— Дай сюда! — вырвав из рук у Герберта кошелек, Тео стремительно отщелкала серебряные. — А на остаток суммы господин Ардженто выпишет чек. Вот! Держи перо!

Раздраженно поджимая губы, Герберт заполнил бланк и протянул вырванный листок кассиру.

— Теперь ты довольна?

— Пока нет. Но с каждой минутой ты мне все больше и больше нравишься. Думаю, мы сработаемся, дорогой брат. Моя голова, твои деньги — да мы вместе горы свернем!

Судя по выражению лица Герберта, мысль о возможном сотрудничестве вызывала у него приступ желудочной колики.

А может, это был один из симптомов похмелья.

Неважно.

Тео выдернула из рук у кассира заверенный штемпелем бланк.

— Куда теперь?

Кассир молча ткнул пальцем вправо.

Светлая и просторная, как лазарет, переговорная оказалась пустой. Скорее всего, Досе преувеличил расторопность своих сотрудников — но, возможно, возникли неожиданные затруднения.

Например, оказалось, что Тома уже отдали в аренду, и теперь служащие банка лихорадочно изобретают способ потактичнее об этом рассказать — сначала управляющему, а потом Теодоре.

Игнорируя стоящий в центре комнаты стол, окруженный мягкими стульями, Тео подошла к окну. Из него открывался вид на внутренний двор — крохотный пыльный участок земли, на котором торчала одинокая облезлая липа. За ней виднелось длинное приземистое сооружение с зарешеченными окнами. Тяжелые, обитые металлом двери распахнулись, и оттуда вышел мужчина в знакомой полувоенной форме охранник. Прокрутив на пальце связку ключей, он махнул рукой, и… и в темном проходе показался Том.

Он стоял, ссутулившись, и неподвижно смотрел себе под ноги. Охранник что-то сказал, толкнул Тома в спину, и тот, запнувшись, пошел вперед — медленно, нога за ногу, вяло загребая пыль растоптанными ботинками.

— Давай, шевелись, тупица! — услышала Теодора. Звякнул ключ, щелкнул замок, и дверь в переговорную открылась. Получив очередной тычок в спину, Том шагнул через порог и остановился, не поднимая головы.

— Вот, госпожа. Ваш работничек, — широко ухмыльнулся охранник и отвесил контрактному звонкий подзатыльник. — На госпожу смотри, олух, а не на свои ноги.

Том поднял голову. Тео увидела, как вытягивается в изумлении его лицо, как приоткрывается рот — а потом она уже не смотрела, потом, отшвырнув некстати подвернувшийся стул, бежала навстречу. Уткнувшись лбом в застиранную рубашку, она обняла Тома так, что тот растерянно охнул, а потом, помедлив секунду, осторожно обнял ее в ответ. Тео чувствовала теплое, чуть влажное дыхание, слышала, как часто колотится в груди сердце. От Тома пахло потом, пылью и какой-то едкой химической дрянью, наводящей на мысли о дезинфиканте.

— Томас Макбрайд, тебе нужно помыться. И переодеться, — ткнула его пальцем в грудь Тео.

— Как прикажете, госпожа, — широко улыбнулся Том. Под глазом у него наливалась синевой длинная бурая ссадина.

— Вот так и прикажу. Теперь договор на мое имя, все решения принимаю я.

— Конечно, госпожа, — серые глаза Тома сияли так, как будто их изнутри подсвечивали фонариком. — Все, что захотите. Контрактный Томас Макбрайд в полнейшем вашем распоряжении.

Не обращая внимания на оторопевшего охранника, Тео развернулась к Герберту.

— Мой глубокоуважаемый брат, ты ведь не будешь возражать, если я позаимствую наш экипаж?

— Ни в коем разе, глубокоуважаемая сестра. Говорят, в Лимож привозят лучшее вино со всей провинции. Хочу проверить, так ли это на самом деле.

— В таком случае приятного дня, — изобразила неубедительный книксен Теодора. Взяв Тома за руку, она замком сцепила пальцы, изо всех сил стиснув горячую жесткую ладонь. — Ну что, пошли?

— Пошли.

Экипаж обнаружился футах в трехстах, под раскидистым дубом. Спрятавшись в тени, кучер меланхолично курил, выпуская в небо колечки дыма, а предоставленные сами себе лошади лениво объедали газон.

— Подъем, — рявкнула, приближаясь, Теодора. — Мы уезжаем!

Нырнув в душную полутьму экипажа, она втащила за собой Тома и торопливо захлопнула дверь. И только потом осознала, что так и не отпустила его ладонь.

— Извини, — Тео нехотя расцепила пальцы. — Я тебе руку, наверное, отдавила?

— Вообще нет, — смущенно моргнул Том. — Давите сколько хотите.

— И в любое время, — поерзав, он откинулся на спинку сиденья, запрокинув голову. Теперь Тео видела заросшую золотой щетиной нижнюю челюсть и трогательно выпирающий кадык с поджившим уже порезом. — Не могу поверить, что вы это провернули. Откуда деньги?

— Герберт дал.

— Серьезно? — повернулся к ней Том. — С чего вдруг?

— Потому что у меня есть мозги. А у него нет.

— Да. Это серьезный аргумент, — улыбнувшись, Том подался вперед. — И что же теперь? Все как раньше?

— А ты хочешь что-то изменить?

— Я? Нет. Приедем — начну крышу чинить. Осень начинается, дожди пойдут. Если не залатаем дыры, вам всю кровать зальет.

— Кошмар. Этого ни в коем случае нельзя допустить. В моей кровати должно быть тепло и сухо, — протянув руку, Тео осторожно коснулась подсохшей ссадины. — Откуда у тебя эта красота?

— Да так… Сам виноват. Разучился смотреть с почтением, — двинул плечом Том. — Ерунда. За неделю пройдет, — широко, протяжно зевнув, он потер ладонями лицо. — Всю ночь не мог уснуть. Даже не хотелось. Сидел и в окно таращился, как дурак. Думал всякое. А теперь… Глупость какая-то. Радоваться надо, а у меня глаза так слипаются, что хоть на пол ложись.

— Зачем на пол? Ложись на сиденье. Если подожмешь ноги, поместишься. Вот, лови, — Тео перебросила контрактному свою сумочку. — Положишь под голову.

— Спасибо.

Сбросив ботинки, Том, повозившись, скрутился компактным калачиком. Выгоревшие до светлого золота волосы упали ему на лицо, и Том, надув щеку, шумно подул, сонно мотая головой. Наклонившись к нему, Тео осторожно убрала непослушную прядку, словно бы случайно провела пальцами по скуле. Том затих, медленно, шумно выдохнул приоткрытым ртом.

— Спи, — легонько щелкнула его по лбу Тео. — А я пока почитаю.

Удивительно, но в этой кошмарной позе Том ухитрился продрыхнуть все четыре часа дороги, ни разу не пошевелившись. Наверняка спал бы и дальше, но Теодора потрясла его за плечо.

— Вставай. Мы приехали.