Юлия Стешенко – Небо внизу (страница 40)

— Конечно, госпожа Фонтель, — Тео накрыла ладонью ее сухую холодную руку. — Я сделаю все, что могу. Но… не поймите неправильно… сначала я должна убедиться, что это действительно приворот.

— Вы думаете, что я обманываю себя? — горько улыбнулась Фонтель. — Мужчина просто устал от уродливой старой жены — и поменял ее на молодую красавицу. Для этого вовсе не нужен приворот, вы правы.

— Я вовсе не это хотела сказать! — возмутилась Тео, хотя на самом деле хотела сказать именно это. Не чтобы она действительно считала Фонтель уродливой и старой — скорее, усталой и замученной. Но мужчины действительно уходят к юным красоткам, и никакая магия для этого не нужна.

— Не надо, — покачала головой Фонтель. — Я все понимаю. Конечно, вы должны убедиться. Проведите все проверки, которые сочтете нужными. Но я уверяю вас: это именно приворот.

— И почему же вы так уверены? — заинтересовалась Тео.

— Потому что Августо слишком любит деньги. Брак со мной — это самая выгодная сделка его жизни. По своей воле Августо ни за что от нее бы не отказался.

Главное и единственное, что Теодора знала о привороте — он был абсолютно, совершенно, гарантированно незаконен. Вмешательство в психическую деятельность граждан и магическое побуждение к принятию решений каралось штрафом до трехсот золотых либо заключением сроком до пятнадцати лет. Если речь шла о воздействии на государственного служащего, срок увеличивался до тридцати лет. Поначалу драконовские меры удивили Теодору — но потом обдумала вопрос и пришла к выводу, что суровое наказание закономерно. Воздействие на психику государственного служащего — это прямое посягательство на монополию создания и исполнения закона.

Так что пятнаха за приворот — это фигня. Хорошо, что не вешают.

Вот в этом-то и скрывался корень проблемы. Лилия Фонтель — не миллионерша, не владелица корпораций и не наследница легендарного антиквара. Разведясь с ней, муж получит солидную, но вовсе не ошеломительную сумму. Иди на огромный риск ради такой сомнительной цели… Теодора полагала такое развитие ситуации маловероятным.

С другой стороны… В мире полно идиотов.

Поэтому Тео, порывшись в библиотеке, выбрала солидную стопку пыльных томов.

— Том, отнеси это, пожалуйста, наверх.

Бесшумно возникнув в дверях, контрактный прислонился плечом к косяку.

— Вы правда собираетесь выполнить этот заказ?

— Если проблема действительно в привороте — конечно.

— Думаете, этой Фонтель будет лучше, если муж вернется?

— Не имеет значения, что думаю я. Важно, что думает Фонтель. Это ведь ее жизнь.

— Зря она это затеяла, — нахмурился Том. — Радоваться надо, что этот урод наконец-то свалит.

— Вот в данном конкретном случае урод, возможно, не виноват. Если Августо действительно приворожили, то измена была навязана извне, причем в такой форме, которой обычный человек противостоять не может. Ты ведь у нас гуманист… Не хочешь посочувствовать несчастному обманутому бедняжке?

— Не хочу, — сжал губы в нитку Том. — Нельзя предавать тех, кого любишь.

— Но Августо не любит жену.

— Тех, кто любит тебя, тоже нельзя. В этом же весь смысл. Семья — это когда знаешь, что тебя не предадут.

Подняв книги, Том уперся подбородком в верхнюю, уравновешивая шаткую башню, и осторожно пошел к выходу.

Прихватив огромный, размером с теннисный мяч, бархатисто-щекотный персик, Тео направилась за ним. Работы предстояло много — и сделать ее хотелось как можно быстрее.

В целом технология приворота оказалась на удивление простой. Существовало несколько типов ритуалов, но ни один из них не требовал от мага значительных усилий. Главная трудность заключалась в доступе к органическим компонентам — для формирования устойчивого желания требовались «части тела объекта». Впервые столкнувшись с термином, шокированная Тео вообразила отрезанные уши и ампутированные почки, но истина оказалась менее эффектной. Для проведения ритуала требовалось нечто, бывшее ранее частью тела привораживаемого — волосы, ногти, слюна, оторванная с ранки высохшая корка.

С одной стороны — не такая уж проблема что-то подобное достать.

С другой стороны — в ближайшей лавке все-таки не купишь. Нужно договориться с парикмахером или слугой, и подобные просьбы не могут не вызывать вопросов… Хотя если Августо сначала закрутил интрижку, а только потом его приворожили, ситуация упрощается. Любовница могла получить от идиота все что угодно — от клока волос до спермы.

Да. Органические компоненты при таком раскладе вообще не проблема. Проблема в другом. Где эта сучка нашла квалифицированного мага? Деревенская знахарка тут не годится. Ритуал приворота простой, но профессиональных навыков все-таки требует. А в Кенси был только один сертифицированный маг — Теодора Дюваль.

Хотя…

Фонтель пришла с жалобами на приворот только сейчас. Но это ведь не означает, что заклятие наложили вчера. Какое-то время навязанное влечение набирало силу, потом кретин Августо пытался встроить внезапную страсть в привычные схемы. И наверняка поначалу ему это удавалось — все-таки у мужика был солидных опыт в изменах. Но потом отработанные сценарии дали трещину, Августо начало заносить на поворотах… И жена поняла, что дело неладно. Опять-таки, какое-то время она убеждала себя, что это очередная интрижка и скоро все устаканится. Длилось это, вероятно, достаточно долго. У Лилии Фонтель железная выдержка и фантастическое нежелание смотреть правде в глаза.

Только когда проблема стала очевидна, как куча говна на обеденном столе, Фонтель пришла к Теодоре.

Допустим, весь этот цирк занял три-четыре месяца. И тогда получается… получается, что ритуал провел предшественник Тео, чертов мудила Туро!

Тео нервным движением запустила пальцы в волосы. Если Туро действительно взялся за приворот — это его ответственность? Или на Дювалей она тоже распространяется — как на держателей патента?

Вот же гадство. Гадство-гадство-гадство…

Тео рылась в книгах до тех пор, пока буквы не начали расплываться. А потом потерла глаза — и поняла, что дело вовсе не в усталости. Солнце уже садилось, и в комнату медленно просачивался сумрак.

— Так. Все. Хватит, — решительным движением Тео отодвинула «Практикум метапсихического воздействия». — Начальной информации более чем достаточно, а для конкретных предположений мне все равно нужны факты.

На первом этаже уже горел свет. Том, с комфортом устроившись в огромном библиотечном кресле, разложил на коленях очередной выкидыш местного книгопечатания.

— Что читаешь? — села напротив Тео.

Не прерываясь, Том поднял книгу, продемонстрировав обложку — раскрашенный, как пьяная инста-блогерша, индеец целился из лука в кровавый закат.

— И за кого ты?

— Что? — рассеянно посмотрел на Теодору Том.

— За кого ты? За белых или за индейцев?

— За индейцев, конечно! — очнулся наконец-то Том. — Это же их земля! Нельзя просто вот так вот прийти и забрать у людей то, чем они владели веками!

— Так уж и нельзя, — хмыкнула Тео, доставая из-под кресла корзину с вышивкой. — Господин Макбрайд, а вы, оказывается, оптимист.

— Ну… Вообще-то можно, конечно. Но это несправедливо, — упрямо мотнул головой Том. — А Маркус Турийский говорил, что цивилизация — это путь добродетели. Вот увидите: пройдет еще лет пятьдесят, ну, может, сто, и люди навсегда откажутся от такого варварства.

— Я? Увижу события, которые произойдут через сто лет? — заправила нитку в иголку Тео. — Вы определенно оптимист, мистер Макбрайд. Это доказанный факт.

Теодора обнаружила вышивку в безразмерных баулах, который плотно набила всяким хламом неутомимая Мери. Пяльцы с почти законченной работой лежали между шерстяным пледом и мешочком с папильотками, а на самом дне чемодана обнаружился приличный запас ниток.

Поначалу Тео хотела выбросить эту ерунду. Она никогда не увлекалась рукоделием, и даже в теории находила это занятие невероятно скучным. Уж лучше в спортзал сходить или, скажем, кино посмотреть… Но здесь, в Кенси, не было ни кино, ни спортзалов. Унылые, бесконечно тянущиеся вечера можно было заполнить либо чтением, либо разговорами. Именно поэтому горожане постоянно ходили друг к другу в гости, а книгами обменивались чуть ли не в автоматическом режиме. Очередь на прочтение нового любовного романа всегда начиналась с жены судьи, потом переходила к секретарше директора банка, от нее — к владелице цирюльни и так, шаг за шагом, устремлялась в бесконечность.

Впервые столкнувшись с неизбывной провинциальной скукой, Тео попыталась спрятаться от нее в учебе. Но способности мозга к усвоению новых знаний ограничены, а унылая тишина загородных вечеров бесконечна. И Тео достала пяльцы. К счастью, все трудные места бывшая владелица тела уже вышила: тяжелые, как соцветия цветной капусты, гортензии растопырились на канве в окружении серебряной вязи восточного узора. Оставалось только заполнить фон, и от левого угла к центру уже тянулся ряд бледно-голубых крестиков. Немного помедитировав над пяльцами, Тео сообразила, как закреплять нитку на старте и в каком порядке втыкать иглу, чтобы вышивка ложилась не вразнобой, а ровно.

Ну а дальше все оказалось неожиданно просто. Воткнул иглу. Вытащил иглу. Воткнул иглу. Вытащил иглу. По описанию получилось, что вышивка — это самое скучное занятие в мире, но на самом деле Тео погружалась в какой-то странный медитативный транс. Воткнул иглу. Вытащил иглу. Воткнул иглу… Вытащил иглу…