Юлия Стешенко – И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (страница 82)
- Я, пожалуй, могла бы тебя в учебу к стражам запихнуть, - не на полный курс, а факультативно, - медленно отпила кофе Делла. – Но когда ты ходить туда будешь?
Стэн тоскливо вздохнул.
- Можно визиты к Бабингтон сократить. Три раза в неделю по часу – это как-то дофига. И после сеансов настроение такое дерьмовое, что дышать не хочется.
- Хрен тебе, - погладила его по бедру Делла. Даже через плотные джинсы ее рука была жаркой, как печка. Ну или так казалось. Стэн воровато оглянулся, убедился, что в их сторону никто не смотрит, и немного раздвинул ноги, позволяя маленькой горячей ладони подняться повыше.
- Бабингтон ты точно не бросишь – или я тебе голову прогрызу. Можешь забить на ремонт, наймем кого-нибудь.
- Рехнулась? У нас денег нет.
- Блядь. Мы это сто раз обсуждали. У нас деньги есть.
- Я не буду тратить твои сбережения! – привычно взвился Стэн, заплевав крошками джинсы. – Я тебе что, содержанка?!
Чертова тема была изжевана вдоль и поперек. Связанные с переездом расходы Стэн и Делла поделили пополам – но проблему это нихера не решало. Потому что на счету у Стэна лежало аж целых полторы штуки – сумма, о которой в приличном обществе и упоминать стыдно, а единственная полученная зарплата улетела на оплату аренды и новой техники. И это притом, что в перспективе маячили кухонная мебель, микроволновка, телевизор, кофеварка и прочие прелести жизни. Делла, скопившая нормальную финансовую подушку, рвалась ее распотрошить, чтобы закупить все и сразу. А Стэн не мог. Просто не мог и все. Теоретическое согласие с гендерным равноправием, столкнувшись с реальностью, скукоживалась, как хер на морозе.
- Стэн…
- Что – Стэн? Ну что – Стэн?! – он скомкал пакет так, будто врага душил. – Мы же договаривались!
Эпический срач из-за денег стал их первой серьезной ссорой. Совершенно мирно начавшееся обсуждение финансовых планов взлетело в стратосферу быстрее, чем «Аполлон 13» - и там ебануло, залив все вокруг дерьмом. Озверевшая на пятом витке бессмысленного диалога Делла обозвала Стэна упрямым засранцем, а он, психанув, вылетел из дома в одной футболке и три часа колесил по улицам, успокаивая дрожь в руках. Желудок скручивало в комок, дыхание сбивалось, а во рту было кисло и мерзко, как будто гнилой лимон разжевал.
В кино после таких скандалов герои мирились страстным сексом, но Стэн, вернувшись домой, едва стоял на ногах. Гнев ушел, осталось тихое, серое, как пепел, разочарование – и страх, что он все испортил. Поднимаясь по лестнице, Стэн повторял слова примирения, они звучали ровно и складно – но здесь, в доме, превратились в набор бессмысленных звуков. Делла сидела на кровати. Стэн вошел молча и остановился, привалившись плечом к стене. В голове крутилась странная мысль «надо бы выпить какой-нибудь бальзам» - но лекарства от идиотизма Бабингтон не выписывала.
- Делл, я… - он запнулся, не зная, что сказать, но Делла просто протянула руку.
- Да хер с ними, с этими деньгами. Иди сюда, чудила.
Он рухнул на кровать, уткнулся носом ей в живот и выдохнул. А через десять минут задремал, убаюканный мерным поглаживанием теплой руки.
Проснувшись утром под душераздирающие вопли будильника, Стэн сделал два вывода. Во-первых, он нихуя не голливудский любовник и ебаться после скандала не хочет. А во-вторых, он вообще скандалить не хочет.
Сейчас, отчетливо осознавая перспективу посраться еще раз, Стэн испытывал неодолимое желание встать и уйти. Или залезть в окоп. В крайнем случае – под скамейку.
- Делл, не начинай, - обреченно вздохнул Стэн.
- Молчу, - примирительным жестом вскинула руки Делла. – Ты не содержанка, я помню.
- Да.
- Ты целомудренная и высокоморальная личность. Не какая-нибудь кокотка.
- Делл…
- Не куртизанка.
- Делл!
- Дама с камелиями.
- Да мать же твою… - застонал Стэн, прикрывая глаза рукой.
- Гетера. Наложница. Гурия. Нарцисс саронский, лилия долин… - вдохновенно декламировала Делла с патетическим подвыванием. Проходившая мимо парочка благообразных старичков заинтригованно на них оглянулась.
- Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях…
Стэн выбросил в урну стакан из-под кофе и хрустнул пальцами.
- …Золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками…
- Ну все. Беги, - тихо и внятно сказал Стэн. И Делла, счастливо взвизгнув, сорвалась с лавочки. Стэн рванул по дорожке за ней, мысленно вознося мольбы всем богам, чтобы бдительные граждане не вызвали полицию.
Погоня была короткой и эффектной – Делла петляла между деревьям, горной козой скакала через ограждения и пряталась за лавками. Стэн заблокировал ее в углу у набережной, перехватил за талию и прижал к перилам.
- А я тебе говорил: давай вместе по утрам бегать, - назидательно провозгласил он, тщательно скрывая одышку. Делла пыхтела, как паровоз, отдувалась и хохотала. – Что, выдохлась, лентяйка?
- Да что бы ты понимал. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви, - томно простонала Делла и повисла на нем всем весом. Стэн рефлекторно подхватил ее, прижимая к себе. – Ласки твои лучше вина, и благовоние мастей твоих лучше всех ароматов!
- Да заткнись ты уже! – не выдержал Стэн и поцеловал ее, запечатывая насмешливо улыбающийся рот. Парящая на воздушных потоках чайка, заметив всплеск рыбы в холодной воде, спикировала вниз, едва не зацепив Стэна крылом. Фыркнув, Делла прикрыла ему голову ладонями.
- Не отвлекайся. На чем мы остановились?
***
Артур предлагал помещать знаки на долларовые купюры и оставлять их в людных местах. Это было просто. Это было дешево. И это было неправильно. Потому что найти на земле доллар – случайность, а в случайности нет справедливости. Метод Артура напоминал стрельбу по толпе с закрытыми глазами, а я не люблю бессмысленную жестокость. Боль и смерть – это инструмент, который должно использовать во благо. Хирург не размахивает скальпелем, хаотично нанося порезы. Он действует разумно и взвешенно, более того, больной соглашается быть разъятым во имя благой цели. Так же хотел действовать и я.
Поэтому я выбрал амулеты. Они превращали случайность в сделку. Любой, кто желает обрести успех, не прилагая к тому усилий, должен понимать: за удачу нужно платить. И цена эта – не жалкие двадцать долларов. Когда судьба взымает плату, она забирает не деньги.
Люди сами приходили за амулетами. Сами брали их в руки и оплачивали, подтверждая сделку. А потом долго пользовались дареной удачей, наслаждались жизнью так, как никогда раньше. До тех пор, пока не приходило время заплатить по счету.
Все мы чем-то платим. Временем. Усилиями. Болью. Другими. Собой. Это правильно, так и должно быть. Вопрос в том, чтобы приобретение стоило платы.
Мое – стоило. Я отпер врата, и теперь они открывались все шире и шире.
Глава 39
- Ненавижу допросы, - поморщился Петер, пиная коленками кресло Деллы. Приличная с виду тойота изнутри была крохотной, и Петер чувствовал себя, как анчоус-клаустрофоб в банке.
- Благодарим за ваше мнение. Мы обязательно примем его к сведению, - обернулась к Петеру Делла. - Напомни мне еще раз, нахера ты с нами поперся?
- Потому что я разбираюсь в ритуалистике лучше, чем ты. – Развернувшись боком, Петер выпрямил ноги и сдавленно выругался. – Но боже мой, как же я не люблю разговаривать с идиотами.
- Розалинда из секретариата не производит впечатление высокоинтеллектуальной личности.
- Так мы с ней на разговоры время не тратим, - парировал Петер. - Сколько там людей в списке?
- Пятнадцать. Мы опросили трех. За полтора часа. Простейшие математические вычисления подсказывают, что нас ожидает шесть часов унылого нытья. - Делла вылезла из машины и склонилась к приоткрытому окну. – Ты идешь с нами или остаешься здесь и жалеешь себя?
Петер посмотрел на нетерпеливо притопывающую ногой Деллу. Посмотрел на старательно-равнодушного Паттерсона, меланхолично гоняющего во рту жвачку. И вылез из машины.
- Пошли. Но как же я все это ненавижу.
Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, Петер вслед за Деллой вошел в тесную, пропахшую мышиным дерьмом квартирку. Тощая блондинка одернула растянутую футболку, без особого старания прикрывая трусы.
- Эльза Форестер? Добрый день. Делайла Ругер, департамент магического правопорядка, - показала удостоверение Делла. - Отдел исследования несертифицированных идиосинкратических артефактов. Вы хорошо знали Эдварда Конфорту?
- Конфорту? – переспросила блондинка, сосредоточенно нахмурившись. - Эдди? Конечно знаю. Мы с лицея дружим.
Пока Делла задавала вопросы, Петер пошел по гостиной, оглядывая обстановку. Скудный набор алхимических: судя по ингредиентам, блондинка варила исключительно анальгетики и противозачаточные. Несколько книг с рецептами, покрытые толстым слоем девственной пыли. Многоразовый амулет с гламуром, повышающий сексуальную привлекательность владельца. Разочарованно вздохнув, Петер сунулся на кухню, но нашел там только упаковки из-под китайской лапши – зато много, штук тридцать. Составленные в аккуратную пирамиду, они возвышались в углу, как рукотворный монумент безнадежности.
Петер вернулся в гостиную.
- Кто, Эдди? Да быть такого не может! Никогда он законы не нарушал. Ну выпивал, по хэшу иногда заезжал, но это, знаете, его личное дело! – возбужденная блондинка трясла перед носом у Деллы вяло тлеющий сигаретой. – Вы что думаете, мы тут ничего не понимаем? Арестовали невиновного, убили – а теперь хотите на него чужие дела навесить! Сами же контрабандой приторговываете, об этом все говорят. Забираете у покойников, проводите мимо отчетов – и толкаете через сбытчиков! Что, не так, скажете? Не так?!