Юлия Стешенко – И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (страница 29)
Стэн достал ковшик, сыпанул на дно сахар, влил несколько капель воды и поставил на огонь. Белая слипшаяся масса потекла и запузырилась, по кухне поплыл приторный горьковатый аромат. Стэн снял ковшик и задумчиво покачал, дожидаясь, когда карамель немного остынет. Когда-то он бухнул воду в расплавленный сахар. Потом отмыл печку, отскреб кафель и замазал обожженные руки пантенолом. Больше такую ошибку Стэн повторять не собирался.
Когда карамель перестала изображать из себя вулканическую лаву, Стэн долил в ковшик воды и снова поставил его на огонь. Смешав в чашке кофе, какао, корицу и мускатный орех, он высыпал алхимический состав в кипяток и тут же выключил огонь, сдувая шапку пены.
Мама использовала для таких экспериментов кофейник.
Молодец мама.
Отставив ковшик в сторону, Стэн посмотрел на часы, сдавленно выругался и выскочил на крыльцо.
- Тебя доставать? Ты закончила?
- Почти, - Делла опустила в ямку круглый черный камень, присыпала его землей и закрыла брезентом. – Вот теперь все.
Сбежав с крыльца, Стэн ухватил Деллу за поднятые руки и вытащил на траву.
- Проверишь? – Делла кивнула на окоп так безразлично и небрежно, что даже Стэн понял – и безропотно спрыгнул вниз. Вместо привычной сыроватой прохлады яма встретила его летним теплом. Пол под ногами пружинил, как резиновый, а неровные срезы стен ощущались цельными, словно их отлили из пластика.
- Ну как? – тут же склонилась над окопом Делла. – Нормально?
- Охуеть, - честно ответил Стэн.
Делла польщенно улыбнулась.
- Там, сбоку, около спальника, – видишь здоровенный болт с гайкой? Это регулятор. Навинтишь гайку поглубже – температура упадет, ослабишь – подогреешь землю.
Стэн поднял болт – совершенно настоящий: холодный, железный и тяжелый.
- Понял. Спасибо. Хорошая работа, - упершись ладонями в траву, он оттолкнулся и выпрыгнул из окопа. – Такой усердный труд заслуживает награды. Пошли в дом.
Пока Стэн подогревал кофе, добавлял сахар, сливки и немного соли – совсем чуть-чуть, на кончике ножа, – Делла медленно бродила по комнатам. Она уверенно опознала телевизор, потрогала теплые стенки холодильника, поражаясь контрасту с ледяной морозилкой, и удивленно заглянула в микроволновку.
- А эта штука что делает?
- Еду греет. Электромагнитные волны проникают в продукты и… разгоняют молекулы, - как мог объяснил Стэн. И честно добавил: - Но лучше всего греется тарелка.
- О! Я про такое читала! – Делла еще раз открыла дверцу и внимательно осмотрела металлические внутренности старенького «Самсунга». – Если в микроволновку посадить мышь, она взорвется.
- Ну… в общем, да, - оторопел перед неожиданными познаниями Стэн. – Но я не пробовал.
- Ага… - Делла медленно закрыла дверцу микроволновки. – Я тоже.
- Отвлекись от убийства мышей. Пей, - Стэн сунул ей в руки самую нарядную чашку – белую, со сложным ажурным орнаментом, опутывающим бока монохромной вязью. Делла сделала глоток, зажмурилась и покатала кофе на языке.
- Да, ты прав. Ничего общего с картоном. А твоя комната где? – без всякого перехода спросила она, и Стэн, окончательно смирившийся с обрушившимся на него стихийным бедствием, махнул в сторону лестницы.
- Там.
- Можно мне?..
- Да, вперед, не стесняйся. Отличная разминка перед проникновением со взломом.
На лице у Деллы мелькнуло смущение, и Стэн тут же раскаялся.
- Просто шутка. Пошли, проведу экскурсию.
Он поднялся по скрипучим ступеням, мысленно вознося благодарственную молитву, что вечером убрал грязные носки.
- Вот. Тут я и живу.
Делла медленно пошла по периметру – так же, как в окопе, - и Стэн увидел свою комнату со стороны. На полках – книги, хоккейные кубки и тщательно проклеенные пластиковые модельки. В углу – старая клюшка с надколотой рукоятью, между нитями обмотки залег толстый слой пыли. На стенах – глупые детские плакаты, вырезанные из журналов картинки и медали начальной школы, обманчиво-золотые, но на самом деле пластиковые. Никаких новых вещей, никаких новых фотографий.
Это была комната, в которой когда-то жил мальчик. Потом он ушел в армию. И, кажется, не вернулся.
Делла остановилась перед полкой, погладила пальцем модель старфайтера.
- Это же самолет, правильно?
- Что?! – вынырнул из тоскливого философствования Стэн. – Это Z95! Космический истребитель!
- Космических истребителей не бывает, - озадаченно нахмурилась Делла. – Я бы такое не пропустила. Ты меня разыгрываешь?
- Та-а-ак… - протянул Стэн. – Ты не видела «Звездные войны».
- Что я не видела? – морщинка между рыжими бровями стала еще глубже.
- Да ты, блядь, шутишь. Этого не может быть.
- Чего не может?!
- Пошли. Немедленно. Мы должны это исправить!
Стэн сбежал по лестнице, не слушая, идет ли за ним Делла, и выдернул ящик с кассетами. Аккуратно протертый верхний слой сиял глянцевыми обложками, но внизу скопились залежи пыли, окрасив коробки в тусклый мышиный цвет. Стэн протер ладонью кассету – «Легенды осени». Скукотища, но маме нравилось. «Матрица». А вот это было круто! «Роки». Папа его постоянно включал. Стэн выкладывал на пол кассеты, стремительно воздвигая из них бастион.
- Что ты делаешь? – Делла возникла сзади бесшумно, как привидение.
- Ищу. Сейчас увидишь. Садись на диван и жди.
«Доспехи бога» - Стэн раз двадцать смотрел это фильм. «Ниндзя-черепашки». О боже, они все еще здесь. «Крепкий орешек». «Матрица». «Когда Гарри встретил Салли». Это снова мама. «Спасти рядового Райана» - папа. «Зеленая миля». Мама. «Храброе сердце». Папа.
Вот! Вот оно! Осторожно, двумя руками, Стэн вытащил из ящика реликвию – кассету в затертой до белизны обложке. «Звездные войны. Эпизод 4. Новая надежда».
Бережно обтерев коробку от пыли, Стэн подключил видеомагнитофон и вставил в него кассету. Щелкнул приемный механизм, зажужжали приводы, разматывая бобину пленки. И по черному экрану поплыли слова.
Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике…
Стэн задернул шторы, подняв облако душной пыли, и тыкнул пальцем в Деллу.
- Сиди и смотри. Я попкорн сделаю.
Вернувшись, Стэн обнаружил С-3РО, бредущего по пескам Татуина – и Деллу, сосредоточенно наблюдающую за этим действом. Плюхнувшись на диван, Стэн поставил посередине здоровенную миску попкорна, заправленного маслом и солью, и сунул Делле колу.
- Вот. Теперь все идеально. Откинься на спинку, расслабься и получай удовольствие.
Не оборачиваясь, Делла нашарила несколько хлопьев и забросила их в рот, воровато облизав пальцы.
- Спасибо.
На лице у нее застыло оторопело-очарованное выражение, словно у ребенка, услыхавшего дудочку Гаммельнского крысолова.
Развалившись на диване, Стэн в три тысячи первый раз смотрел, как Оби-Ван втягивает Люка в большую игру – и постоянно косился на Деллу. Наблюдать за ней было так же интересно, как за смятенными порывами Скайвокера. Делла смотрела фильм, приоткрыв рот. Она ерзала и вздрагивала, нервно вскрикивала и что-то возмущенно бормотала. Голубоватые отсветы экрана бежали по ее лицу, придавая картине сюрреалистическое очарование.
Когда Люк, вернувшись домой, обнаружил обгоревшие трупы родных, Делла зажала рот рукой и ошеломленно пискнула. Это было и смешно, и глупо, и невозможно мило.
В какой-то момент Стэн понял, что он давно не смотрит фильм. Он таращится на Деллу. Как она пьет колу – и горло вздрагивает в такт глоткам. Как ест попкорн – и слизывает с пальцев соль розовым кончиком языка. Как возбужденно прикусывает нижнюю губу, когда на экране завязывается очередная нелепая перестрелка.
О боже. Он пялится на напарника, как гребаный маньяк.
Осознав происходящее, Стэн рывком выпрямился и вперился в экран, не решаясь пошевелиться. Горячая волна затопила лицо и шею, стекая под футболку до самой груди. Стэн поблагодарил бога, что Делла внимательно смотрит фильм – и порадовался, что задернул шторы. Алые уши полыхали так, что можно было прикуривать.
Хлопнула входная дверь.
- А ты разве не на работе? – шагнув в гостиную, отец остановился так резко, словно запнулся на краю пропасти. Стэн буквально услышал, как у него в мозгу щелкают шестеренки, сопоставляя разрозненные детали. Впервые за несколько лет сын привел девушку – днем, когда все на работе. Сварил хитровыебанный кофе. Усадил девушку на диван. Задернул шторы и включил старый фильм, который все гарантированно видели.
А когда пришел отец, сын встретил его с кирпично-красным лицом.
И что бы это такое могло быть?