Юлия Стешенко – И в болезни, и в здравии, и на подоконнике (страница 13)
- Ну вот гляди. Если мы будем говорить в коридоре без звукоизолирующего заклинания, Петер услышит то, что он не должен слышать. А если я повещу Шаанти, любой случайный прохожий увидит, что я нарушаю правила секретности. Ты же пока без доступа, а значит, использовать заклинания в твоем присутствии я не могу, - Делла откинулась на высокую спинку и запрокинула голову. Сливочно-белый потолок возвышался над ней, выпуклый и нежно-теплый, расчерченный реберными дугами рельефной отстрочки. Делла чувствовала себя Ионой, сидящим в брюхе огромного, гладкого, блестящего кита. Интересно, если машину завести, звук будет таким же великолепным, как внешний вид? Какая же все-таки убогая тупость – использовать тойоту, когда есть вот такие вот замечательные вещи. Совсем рядом. Достаточно только руку протянуть. Делла тоскливо воздохнула. – Так что ты спросить-то хотел?
- Ничего такого, - смущенно пожал плечами Стэн. – Просто интересно, как все прошло. Это же не секрет? А то у вас, я смотрю, одни сплошные тайны.
- Никаких секретов. Как мы спланировали, так все и прошло. Сначала Петер обвинял меня в сознательном нарушении договора – громко так, со вкусом, обстоятельно.
- Ты сама его рыбацкими узлами спровоцировала.
- Ну да. Я же не жалуюсь, я хвастаюсь! Петер повелся на узлы, озверел, наорал на меня, а потом вник в ситуацию и устыдился. Мы немножко поругались, но чувство морального превосходства Петер утратил, поэтому быстро сдался. Завтра тебе подпишут полноценный допуск, и будем работать.
Стэн сцепил ладони в замок с такой силой, что побелели ногти.
- Что? – растерялась Делла. – Ты же сам этого хотел. Уже передумал?
- Нет. Просто… Я ему не нравлюсь, так? Манкелю. После той херни, что наплел про меня Говард, твой Манель думает, что я конченый псих.
Делла сползла по сиденью, упершись коленями в пассажирское кресло. Внезапно навалилась усталость, и все события этого безумного дня рухнули на плечи, пригибая к земле, как набитый камнями рюкзак. Делла с трудом подавила зевок.
- Вообще-то нет. Петер думает, что псих – я.
- Шутишь?
- Никаких шуток. Он же тебя прямо предупредил. Петер уверен, что я втяну тебя в грандиозные неприятности, испорчу тебе жизнь и сломаю психику. А он, Петер, будет виноват, потому что знал все заранее и не предотвратил.
Физиономия у Стэна вытянулась.
- Ты вообще-то не обязана выслушивать от него всю эту хрень, даже если он твой начальник.
- Петер не начальник – и я, вообще-то, обязана. Потому что я действительно периодически творю хуйню. Я… как бы это сказать… увлекаюсь. Вроде бы и стараюсь как лучше, и действия продумываю, и даже результат получаю правильный. А потом оглядываюсь – а вокруг руины и пиздец. И Петер из-под завала вылезает с укоризненным лицом. Очень, знаешь ли, в такие моменты неловко.
Стэн помолчал, осмысливая услышанное, и сочувственно кивнул.
- Ну, это ничего. Не расстраивайся. Я вот, к примеру, в окопе сплю.
Глава 9
Кошка встретила ее на пороге – бросилась в ноги, тщательно отираясь о брюки и оставляя на ткани щедрые клоки шерсти. Делла присела на корточки и почесала мягкий бочок.
- Ты голодная? Или соскучилась?
- Мрум, - ответила кошка, задрала хвост и устремилась на кухню. Делла пошла за ней, на ходу разматывая шарф.
- И чего ты врешь? Полная миска еды стоит.
- Мрум, - страстно выдохнула кошка, запрыгнула на подоконник и начала прохаживаться взад-вперед, завлекательно раскачиваясь, как пьяненькая манекенщица.
- То есть, все-таки соскучилась.
Делла устало опускались на стул, и кошка тут же спрыгнула ей на колени, потопталась и опрокинулась на спину. Рассеяно почесывая меховой живот, Делла взмахнула палочкой. Стоявшая на столе посуда пришла в движение: банка, стряхнув с себя крышку, наклонилась над чашкой и начала насыпать в нее тонкую струйку кофе. Туда же отправилась вода из кувшина и щедрая порция сахара. Естественно, именно в этот момент кошка капризно дернула ногой. Делла на мгновение отвлеклась, и сахар веером разлетелся по всему столу.
- Да мать же твою! Мелочь, ты засранка!
Кошка равнодушно посмотрела на Деллу зелеными прищуренными глазами и снова подставила пузо.
- Никакого раскаяния. Ты маленькая меховая пакость, - Делла почесала кошку под подбородком, подушечками пальцев ощущая, как вибрирует от мурлыканья гортань.
- Нирмала, - сахар и весь мусор, попавший в границы заклинания, исчезли без следа.
- Таапа, - над чашкой поднялась белая змейка пара.
Использовать заклинания в элементарнейших действиях было убого, но Делла слишком устала, чтобы выпендриваться. Зачем тратить силы на сосредоточение, визуализацию, направленный импульс, если можно просто сказать пару слов и махнуть палочкой? Да, примитивно. Зато восхитительно просто и лениво.
- Какой же дурацкий день. Кошмар, - доверительно сообщила Делла кошке. Та ответила очередным «мрумм» и развернула голову, подставляя затылок и уши. Делла покорно подчинилась. – Ты меховой тиран. И наглая жирная задница. Ты в курсе?
- Мрум, - самодовольно мурлыкнула кошка.
Делла широко, до боли в челюстях, зевнула и сделала большой глоток. Кофе немилосердно горчил, от сахара во рту оставался омерзительно липучий привкус, и больше всего хотелось убрать чашку в сторону и достать холодное пиво. Сандвич с яйцом и беконом, горячий душ – и спа-а-а-ать… Делла помотала головой и энергично похлопала себя по щекам.
- Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Ни в коем случае.
Сосредоточившись на образе книги, Делла мысленно потянула ее к себе, задавая направление левитации, и взмахнула палочкой.
- Атрагам!
В комнату вплыла, покачиваясь, обтрепанная книга толщиной с хороший кирпич. На титульном листе отблескивало золотом название: «Справочник по корректирующим зельям. Начальный и средний уровень». Угловатые буквы на обложке подтерлись, обнажая жесткую бурую кожу, а верхний уголок изгрыз в мочалку некто неведомый, но начисто лишенный уважения к справочной литературе. Книга опустилась на стол. Открыв оглавление, Делла повела по строкам пальцем.
- Стимулирующий бальзам, мнемоническая настойка, антидепрессивный экстракт, антипсихотический, антипохмельный… О! Седативный эликсир. Нам, кисонька, понадобится толченый аметист мелкой фракции, семена дурмана, усы летучей мыши, лепестки ночной фиалки, маховые перья совы...
Древние боги, ну почему именно маховые? Кому-то пришло в голову, что хвостовые – это не круто? Или под рукой были только маховые, вот на них и завязали ритуал?
Прицельными взмахами палочки Делла выдернула из стеллажа коробки с ингредиентами. Аметиста где-то чайная ложка в наличии, семена дурмана – имеются. И все. Больше ничего нет. Делла подняла склянку, в которой вяло пересыпались рассохшиеся в пыль лепестки фиалки. Как давно они тут лежат? Лет пять минимум. Еще с выпускных экзаменов валяются – никак руки выбросить не дойдут.
Ну вот. Дошли, Размахнувшись, Делла швырнула склянку в мусорное ведро.
Придется тащиться в аптеку.
Ну мать же твою.
Идти никуда не хотелось. Хотелось лечь на диван, вытянув ушибленную в прыжке из окна ногу, и часик поспать. А потом взять книгу – веселую и бессмысленную, как лоботомированный клоун.
Не думать об этом дне, не думать о позорно заваленном задержании. Не думать о Стэне, которого только счастливым случаем по асфальту на размазало.
И вообще – не думать.
Но гребаное, демон его раздери, седативное. Вот никто же не тянул за язык. Вообще никто. Блядь.
Получив толчок под меховой зад, кошка спрыгнула на пол и недовольно насупилась. Делла встала. Тут же отозвалась болью нога и мерзко засосало под ложечкой от голода. Делла вспомнила несъеденный хот-дог, сглотнула слюну и быстро, в несколько глотков выпила кофе. Сахар – это калории, а калории – это энергия.
- Я скоро вернусь, и мы погрузимся в чарующие тайны алхимии. Тебя вдохновляет эта перспектива? Меня пиздец как вдохновляет.
***
***
Он явился на мой зов. Завеса разошлась, и сила хлынула через нее, затопила наш крохотный пыльный чердак – и я ощущал ее. Впервые ощущал. Сила была как вода, струившаяся вокруг, толкающая в грудь тяжелыми медленными волнами. Я так хотел зачерпнуть ее, наполнить себя, словно пустой сосуд, соединиться с великим потоком. Но я был всего лишь крохотным камешком в могучей реке, и волны, мягко касаясь, текли мимо меня.
Он был велик. И невообразим. Мужчина, и женщина, и огонь, и жаркий засушливый ветер – он был всем и не был ничем, существовал здесь и не существовал вообще. Я не понимал, что вижу, но не мог отвести завороженного взгляда. Когда он заговорил, я услышал яростный рев пламени, но в нем были слова, и я понимал их.
Он рассказал, куда мне идти. И рассказал, как взять желаемое. Это было несложно. Когда он говорил, когда объяснял пути и способы, все становилось до нелепости простым. Знания падали мне в руки, как спелые плоды, и все, что от меня требовалось – это поглощать их, черпая полными горстями.
Он дал мне так много, а взял самую малость. Я отдал условленную плату – кровью, и плотью, и жизнью. А потом он ушел.
Когда мать вернулась домой, она сказала, что в комнате пахнет копотью, словно после пожара. И я соврал, что пробовал разжигать камин. Решетка была чистой, и дрова лежали нетронутыми, но мать почему-то поверила. Кивнув головой, она спокойно занялась ужином.