Юлия Стешенко – Баллада о неудачниках (страница 51)

Если каждого, кто в эту комнату приходит, жалеть — сам через месяц вздернешься.

Терпеливо дождавшись, когда булочник успокоится, я продолжил допрос, но ничего толкового не услышал. О сердечных делах своей дочери Якоб Саддлер ничего не знал, душевных разговоров с ней не вел, подруг помнил только по именам. Все, чего я добился, — бесконечно повторяющегося рассказа о том, что Мэг была доброй девочкой и замечательной хозяйкой.

Если твоя Мэг такая хорошая, то что делала ночью на улице? Милостыню нищим несла?

Дождавшись, когда за причитающим отцом закроется дверь, я вытер о котту вспотевшие ладони.

— Фух, — шумно выдохнула у меня за спиной Вилл. — Кошмар. У тебя самая ужасная работа из всех, что я знаю.

Вот! А я говорил! Я всегда говорил! Но хоть бы одна скотина поверила…

— Ничего особенного, — я мужественно выпятил подбородок. — Если привыкнуть, то нормально.

— Кто там у нас следующий? Служанка?

— Да. Служанка. А пока мы с ней беседовать будем, мои оболтусы подружек убитой приведут. Глядишь, что-нибудь интересное и надергаем.

От беседы с неведомой Салли я ждал многого. Ну не могла она не слышать, как девчонка сбежала из дома. Не могла! А если слышала, но ничего не сделала — значит, имела свой интерес. Осталось только выяснить, какой.

Я вперил в служанку тяжелый немигающий взгляд.

— Ты глухая?

— Нет, милорд, — дебелая тетка с тяжелым лошадиным лицом подняла на меня водянистые глаза.

— Может, ты больна?

— Нет, милорд.

— Муж по голове не бил? С лестниц не падала?

— Нет, милорд.

— Тогда как же ты не услышала, что Маргарет вышла из комнаты?!

— Крепко спала, милорд.

Салли говорила медленно и мерно — словно капала с ложки переваренная овсянка.

— Маргарет оделась, обулась, открыла дверь, а потом закрыла ее. И все это в двух шагах от тебя. Такое нельзя не услышать.

— Умаялась я, милорд — служанка чинно сложила на коленях мосластые руки. — Весь день в трудах. Устала, да прихворнула еще — вот и уснула накрепко. Ничего не услышала.

— Сейчас ты не выглядишь больной.

— Тах хворь вся к рассвету и прошла. Ночь хорошенько проспала, утром помолилась — вот бог силы и дал.

— Ты хочешь сказать, что выздоровела за одну ночь?

— Неизъяснимы силы господни, — поджала тонкие губы Салли.

Я врезался в этот ответ, как баран в стену. Наверное, были какие-то хитрые ходы, коварные ловушки и ловкие приемы. Вот только я ничего такого не знал. А придумать сходу… Не умею я это. Придумывать сходу.

Но тут, слава всем ангелам, в дело вступила Вилл.

— Так вы, получается, больны? Тогда постараемся вас не задерживать. Сейчас я задам вам несколько вопросов, вы на них быстренько ответите — и можете отправляться домой. Вы сможете отвечать на короткие вопросы?

Вдохновленная обещанием скорой свободы, Салли вздернула подбородок.

— Смогу, госпожа.

— Отлично, — солнечно улыбнулась Вилл. — Тогда начнем. Вы легли там же, где обычно?

— Да, госпожа.

— Маргарет к тому времени уже была в комнате?

— Да, госпожа.

— Вы с ней разговаривали?

— Нет, госпожа.

— Маргарет выглядела спящей?

— Да, госпожа.

— Она разделась перед тем, как лечь?

— Да, госпожа.

— И разулась?

— Да, госпожа.

— Из комнаты Маргарет вышла босиком?

— Да, госпожа, — благочинно клюнула острым подбородком Салли и захлопнула рот. Но было поздно.

— И откуда же ты это знаешь? — прищурился я.

Глава 38, в которой Марк находит ягненочка-Джонни

Допрос — это как осада. Долбишься, долбишься в глухую стену, а потом появляется брешь — и распаленные воины врываются в крепость, сминая утомленных защитников.

Ошеломленная собственной ошибкой, Салли даже не пыталась запираться.

— Ты знаешь, куда пошла Маргарет?

— Да, милорд, — служанка настороженно покосилась на Вилл. — К дружку Мэгги побежала.

— К какому еще дружку?

— Ну как же — к какому? К сердечному!

Ну да. Конечно. К какому же еще.

— Ты знаешь, как зовут этого дружка?

— Джон. Джонни его зовут. Беленький такой, кудрявенький, как ягненочек. Хороший парень. И добрый, и веселый, и с деньгами…

Ага. Вот он, секрет удивительно крепкого сна. Ягненочек Джонни платил тебе за молчание.

— Бывала у него дома?

— Нет, милорд. Никогда.

— Может, слышала от Маргарет, где он живет?

— Нет.

— Но как-то же Маргарет держала с любовником связь. Куда ты передавала сообщения?

— Так к вам же, милорд. В эту, как ее. В кордегардию.