Юлия Стешенко – Баллада о неудачниках (страница 43)

Сомнения у меня возникли только тогда, когда Вилл, зачерпнув черную, как деготь, мазь, сунула ее прямо в дыру от стрелы.

— Ай! Больно!

— Конечно, больно, — невозмутимо согласилась Вилл. — Выперся без доспехов под стрелы — теперь не жалуйся.

— Откуда мне знать было, что Малиновка засаду устроит? — попытался повернуться я, и тут же получил щелчок по лбу. — Ай. Раненых не бьют.

— Вот именно раненых и бьют. Сейчас ты беспомощный и кроткий — глупо не использовать шанс, — свесившись с кровати, Вилл ухватила круглую стеклянную штуковину и свинтила с нее крышку. Штуковина оказалась крохотным горшочком, в котором в котором хранилась жирная, плотная мазь, желтая, как гной. Зачерпнув эту пакость ладонью, Вилл щедро размазала ее по моей несчастной спине и прикрыла кожу чистой холстиной. — С тылом и флангами мы закончились.Теперь займемся фронтом.

Развернув меня, Вилл зачерпнула мазь и осторожными, едва ощутимым движением коснулась лица. Я зажмурился, позволяя обмазывать свою физиономию желтой гнилостной дрянью. Вот так вот, с закрытыми глазами, бережные прикосновения ощущались почти лаской. Закончив с лицом, Вилл опустилась ниже, оглаживая кончиками пальцев шею, ключицы и плечи. Легкие прикосновения смиряли бушующую во мне безнадежную ярость, как масло смиряет волны.

— Сейчас посидишь пять минут, чтобы крем пленкой схватился, и снимай штаны.

— Сдурела?! — распахнул я глаза, выпадая из транса.

— Хорошо, не снимай. Я сама сниму.

— Тебя что, по голове двинули? Убери руки! Убери руки сейчас же! — я завертелся на кровати, отбиваясь по мере невеликих моих сил. — Пусти!

Озадаченно нахмурившись, Вилл отодвинулась.

— Ты серьезно? Марк Денфорд, ты правда думаешь, что я покушаюсь на твою честь?

— А что еще я должен подумать? Ты же снимаешь с меня штаны!

— Чтобы вколоть лекарство! Шприцом вколоть. Иглой. Антибиотик вводят в ягодичную мышцу.

Я сплюнул на пол горькую слюну. Пока мы возились, чертова мазь попала в рот, и теперь там было гадко, будто помоев хлебнул.

— Какой дурак колет лекарства в мышцы?

— Тот, который выздороветь хочет. Это антибиотик, придурок. Чтобы воспаления не было. — Вилл вытащила из сумки прозрачную колбу с наконечником-иглой. Эта дрянь была острой даже на вид. — Давай сюда задницу.

— Не дам.

— Денфорд!

— Иди к дьяволу. У меня куча других мышц, выбирай любую.

— Денфорд, прекращай дурить!

— Сказал не дам — значит, не дам!

Осознав, что кавалерийский наскок не сработает, Вилл сменила тактику — присела рядом с кроватью на корточки и умильно поглядела мне в глаза.

— Ма-а-арк!

— Хочешь поглядеть на меня без штанов — приходи, когда оклемаюсь. А сейчас обойдешься.

— Марк, будет больнее, — Вилл сунула мне под нос иглу, демонстрируя всю ее безжалостную остроту. Я фыркнул.

— Серьезно? В меня тыкали мечом, копьем и стрелами. Поверь, уж это-то я переживу.

Вилл задумчиво почесала пальцем нос.

— Хорошо. Твое дело. Если ягодичная группа мышц тебя категорически не устраивает — назови любую другую.

Я критически оглядел себя, выбирая фрагмент помясистее.

— В руку коли. На плечах точно мышц хватает.

Что я, зря, что ли, с пяти лет мечом машу?

Поморщившись, Вилл тоскливо вздохнула, но шприц перехватила в боевую позицию.

— Как знаешь. Готов?

— Готов.

Не тратя время на разговоры, Вилл вогнала в меня иголку и надавила на рычаг, проталкивая содержимое колбы.

— Ой, — сказал я. — Ой же!

Жидкий огонь разлился по плечу, жгучими ручейками побежал вниз, к ладони, и рука онемела.

— А я говорила! Я тебе говорила! Пожалел задницу, сэр Галахад в сияющих доспехах? Терпи!

— А-у-у-у… — я пошевелил пальцами, проверяя, не отвалятся ли они от такого лечения. — Кто такой Галахад?

— Легендарный девственник. Тебе бы понравился. Тоже был готов помереть, но штаны не снять.

— А предлагали?

— Не единожды.

— Молодые?

— И красивые. И много.

— Идиот.

— Вот и я говорю.

— Эй, я что, идиот?

— Как рука? — коварно спросила Вилл, швыряя в сумку пустой шприц.

Рука болела.

— Нормально.

Я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Дыры от стрел глухо ныли, было тяжело дышать, кошмарно кружилась голова. А в остальном — хоть завтра одевайся и на службу.

Глава 32, в которой Марк чистит апельсины

Усевшись рядом с кроватью, Вилл положила ладонь мне на висок, легонько поглаживая.

— Ты как?

— Все хорошо. Кажется.

— Не обольщайся. Не болит только из-за заклинания. Ты в постели не меньше месяца проваляешься.

— Вот и отлично.

— Что отличного?

— Что не в гробу.

Вилл щелкнула меня по лбу.

— Ой. Так мне не нравится. Раньше получше было. Откуда у тебя под глазом синяк?

Поначалу я, ошалевший от страха и боли, не сообразил — а теперь сопоставил, и результат сопоставления мне не понравился. Когда я видел Вилл через кольцо, синяка у нее не было. А теперь внезапно образовался.