Юлия Станичникова – Белый олень (страница 10)

– Давай, Катюша, дыши, дыши глубже! И все пройдет. – Это уже сказала директор школы, – И шепнула на ухо, – Я знала, что ты придешь! Не можешь, не прийти! А на кладбище не пущу! Не думай даже! Я всем так и скажу, и больница и школа запретили строго настрого. На тебе ведь лица нет!

– Со мной все нормально, Анна Николаевна, я справлюсь.

– Вижу, справишься. В тапочках больничных пришла. Сбежала. – Директор покачала головой. Не то осуждая Катю, не то восхищаясь ее поступком. Убедившись, что Катя и в самом деле справиться, директриса ринулась организовывать отправку автобусов со школьниками.

–Здравствуйте, Екатерина Александровна! – Со всех сторон слышала она шепот своих учеников. Все они, поникшие, с маленькими букетиками живых цветов, жались к своим родителям.

Раздался громкий вопль из двора дома, там напоследок поставили гроб с телом Андрея, – Никогда уж ноженьки твои не пройдут здесь! Что же это! За что? Сыночек мой!!!

Катя закрыла уши руками. Крики Татьяны, вой и плач родственников, еще долго звучали в ее голове.

Похоронная процессия направилась по главной улице. За грузовой машиной с опущенными бортами, на которую поставили гроб, памятник и пару лавок, двинулись люди с венками. Далее все остальные. Пройдя километр, родственники, ученики, соседи, друзья, пересели в автобусы, выделенные мехколонной поселка. Катю и Севу толкали люди, торопившиеся занять места в автобусах. И, наконец, они остались одни. Те, кто не поехал на кладбище, медленно разбредались к своим домам.

Автобусов уже не было видно, а Сева и Катя, все смотрели им вслед.

– Пошли, что ли? – Неуверенно произнес парень.

– Пошли.

Возле дверей палаты они встретили врача.

– Да, дамочка, подвели вы меня! – С укоризной в голосе произнес Семен Анатольевич. – Не ожидал. Понятное дело, ваша соседка Света, сбежала. Там ведь сегодня поминки, они такие мероприятия не пропускают. На пару с молодым мужем. Но вы?

Катя молчала. Но и вины за собой не признавала. Она все сделала правильно. Неожиданно, доктор улыбнулся, – Знал, что уйдете. Там мои медсестры были. За вами тоже приглядывали. А вот тапочки зря не сменили, теперь новые или из дома, молодой человек, несите. А эти забирайте. – И пожав, руку Севе, быстро ушел к себе, в кабинет.

– Хороший он.

– Да, очень. Знаешь, я заметила, здесь, в основном, все хорошие люди. Добрые, открытые. Всегда помогут. У нас не так.

– Да, у нас уже не так.

Среди ночи, Катю разбудили голоса. Включился свет в палате, и, девушка увидела, что вносят ее сбежавшую соседку.

– Разбудили? Извиняйте, – Прокуренным пьяным голосом, произнесла внесенная дамочка.

– Так. Быстро замолчала, – Рявкнул Семен Анатольевич. – Не то в подвале закроем. Капельницу несите. Вот рана открылась. Сколько, тебе дуре говорить, не хочешь жить, иди вон в карьер прыгни! А добрым людям не мешай!

Баба заплакала, размазывая грязь по лицу, – Че это вы так то? Надо же было парнишку помянуть. И я…

Доктор не дал ей договорить, – Ты кто ему? Мать? Сестра? Тетя? Вам лишь бы на халяву выпить, а чужое горе для вас… – Он не договорил, махнув рукой. И скомандовал медсестре и санитарке, – Рану обработали хорошо? Ставьте капельницу, и сидите рядом с ней, пока не уснет. Больная, дери ее за ногу!

Катя, не смотря, на грубые слова пожилого мужчины, была полностью с ним согласна. И с ненавистью смотрела на соседнюю кровать. Но ее соседке было уже все равно. Она практически моментально уснула. Санитарка, посидев еще минут пятнадцать, тихо вышла, прикрыв дверь лишь наполовину.

Утром, Катя проснулась от того, что кто то шарит в ее тумбочке. Она быстро соскочила с кровати.

– Я думала, спишь еще, – Нисколько не смущаясь, тем, что ее поймали на воровстве, ухмыльнулась соседка. – Сигарету думала стрельнуть, а у тебя и нет.

– Я не курю! – С возмущением, в голосе ответила Катя. И, придав своему тону солидности, сквозь зубы, добавила, – Пошли вон от моей кровати. От вас дурно пахнет!

– Ох, е… – Грязно выругалась женщина. – Какие, мы все нежные. Жизни не нюхала, подстилка дешевая.

Катя от обиды задохнулась. Да что это за баба, которая, позволяет себе так разговаривать с незнакомыми людьми!

– Это что такое? – В дверь влетела санитарка, тетя Надя. Она, оказывается, все слышала. Бросив, тяжелую, мокрую от воды тряпку на пол, кругленькая, как колобок, низенькая тетя Надя, подлетела к соседней койке.

– Ты чего, себе позволяешь, рвань немытая? Тебя, сволочугу тут лечат, а ты еще добрым людям хамишь! Все расскажу врачу! Прямо сейчас пойду. Смотри, Верка.

– Иди ты, – Соседка опять заговорила матом, – Боялась я тебя и твоего врача!

– Ну, смотри, ехидна пропитая! – Санитарка с шумом развернулась к двери. И тут, Верка, побежала за доброй тетей Надей. – Наденька, не говори, я же с угару еще не отошла! Да голова болит, сил нет! Прости, соседка, – Эти слова адресовались уже Кате. – Черт попутал, дуру больную. Смотри, смотри, – Она рывком открыла дверцу своей тумбочки, – Смотри, ниче не взяла, не веришь? Проверь сама!

Катя отрицательно покачала головой. Делать нечего, проверять ее вещи! Так и заразу какую подхватить недолго.

– Тетя Надя, – Слабым голосом позвала девушка санитарку.

– Чего, вам, Екатерина Александровна? – Ласково откликнулась мигом подобревшая, старушка.

– Тетя, Надя, можно чайку горячего. Завтрак проспала я.

– Сейчас, сейчас, все организую. Пойдем, доченька, в пищеблок. Чаю много осталось и каши манной тоже.

Глава 7

В одиночестве на кухне, Кате посидеть не удалось. Буквально через пять минут, туда, держась за стены, вползла ненавистная Верка. Раздатчица с грохотом, и откровенной неприязнью, бросила перед ней тарелку с кашей и стакан остывшего чая. Верка, конечно, заметила, что у Кати, как и полагается, на манке растекалось сливочное масло, а от стакана чая, шел небольшой пар. Но она ничего не сказала. Маленькими худыми исцарапанными руками, с грязными ногтями, она по зверушечьи, схватила кусок хлеба и в считанные секунды, расправилась с завтраком.

– Мне бы добавки, – Не своим, голосом, попросила женщина. На этот раз интонация у нее изменилась. Жалко и немощно выглядела она сейчас. Раздатчица Алена, массивная, похожая на глыбу камня, покосилась на Катю. – Держи! Только здесь, наверно и отъедаешься! Вот чувырла! – Повернувшись в кухню, сказала она, невидимому собеседнику.

Катя, отвернувшись к окну, старалась быстрее расправиться со своей порцией. Но, запущенный вид Верки, отбивал аппетит. И, всячески, принуждая себя, думать о другом, Катя, поглощала вкусную манку. Вздыхая и шаркая старыми грязными тапками, Верка удалилась.

– Не переживайте, – Внезапно в окне раздачи, появилось круглое красное лицо Алены. – До вечера отлежится, максимум до утра и свалит. Всегда так. А если, что, сходите Семену Анатольевичу, он может, что придумает. Лучше к другим подселит вас, пусть эта забулдыга, одна в палате валяется. Думаете, нам от нее легче? Ведь она хоть и не заразная какая, кровь то берут на анализы, а тут, на кухне, у нас, до смешного, отдельная посуда для таких, как она. Распоряжение начальства. Да если бы и не они, сами бы сделали. Все вон в хлорке замочено.

–Спасибо. – Катя, не была настроена на разговоры. И, чувствуя, что Алена обиделась, она объяснила, – Пойду, прилягу. Слабость.

– Идите, идите, конечно, – В окне появилась невидимая доселе повариха. – Алена, всех заговорит.

– Спасибо еще раз за вкусный завтрак. Меня так только дома баловали.

Повариха, с достоинством приняла похвалу, – А как же. Мы как дома и варим. У нас с этим строго. А на Верку, не обращайте внимания. Нормальная была баба, да вот беда подкосила. Спилась. А раньше к ней, почитай полпоселка бегали за рассадой. Все в руках горело. А видишь, не справилась она с горем своим. Запила. Держат на работе, покрывают. Жалко. А она, видно, все мозги пропила, нисколько совести не осталось. Да, как говорится, чужую беду руками разведу, а к своей ума не приложу. Несчастная женщина, если разобраться.

Катя остановилась. И, прислонившись боком к стене, рядом с окном раздачи пищи, нерешительно спросила,

– А что с ней произошло?

– Да, было дело. Это уж лет семь прошло. Как раз в то время, когда… – Алена замолчала. – Вы же новенькая у нас в поселке. Поэтому пусть другие вам расскажут подробно. А если вкратце, муж у нее погиб. Хороший мужик был. Смерть нелепая. А она беременная была. И сразу выкидыш случился. Двойняшек потеряла, и мужа. И больше, врачи сказали ей сразу, детей не будет. Вот и пошла баба во все тяжкие. Потом бича местного нашла. Молодой, а потерянный для общества. А все остальное не мне рассказывать.

Катя увидела, что Алена на кого озирается. И поняла, что это повариха делает невидимые Кате тайные знаки раздатчице, чтобы она болтала лишнего. Да что здесь происходит?!

Катя вздохнула перед закрытой дверью кабинета ординаторской. Не знала, как попросить, вечно уставшего пожилого доктора, о переводе в другую палату. Больница небольшая, и кое – где, Катя обратила внимание, лежали по пять, а то и семь человек. Хотя комнаты, явно не были предназначены для такого количества пациентов. Она еще немного постояла, покарябала ногтем известку на стене коридора, и, развернувшись, пошла к себе.

– «Ничего, день, два потерплю. Или сама соседка сбежит, или меня выпишут. Ерунда. Мелочи жизни». – Она нахмурилась, тем самым надеясь, отбить у Верки желание разговаривать, и вошла в палату.