Юлия Созонова – Двойняшки для Медведя (страница 20)
Я готов был это сделать прямо здесь и сейчас.
Деланно пожав плечами, я откинулся на спинку кресла:
— Что ж, приятно, наконец, познакомиться, госпожа Милованова. Как я уже говорил, я понятия не имею кто вы и что вам от меня надо. Не просветите несчастного, это где нас так познакомиться угораздило? А самое главное — когда, если в последнее время я был женат исключительно на работе?
Такая постановка вопроса блондинке не понравилась. Она поджала губы и зло сощурилась, явно пытаясь придумать новую линию поведения. Я же позволил себе снисходительно улыбнуться, глядя на эти её метания. Сложно поверить, да? Что перед тобой тот самый завидный холостяк, что плевался при слове «семья», «дети», «любовь»? При других бы обстоятельствах, я бы может даже заценил твою попытку меня поймать на горячем, вот только…
— Я подам на тебя в суд. Об установлении отцовства, — наконец, подала голос блондинка и гордо выпрямилась, вновь проведя ладонями по круглому животу. — Мой ребёнок получит всё, что ему причитается по праву!
— Обязательно, — безмятежно улыбнувшись в ответ, я снова разблокировал телефон и принялся листать телефонную книгу. И не дав этой Милованой и рта раскрыть, набрал Ильина, терпеливо дожидаясь ответа.
В другое время и в другом настроении, я может быть и поиграл бы с этой мадам, но сейчас у меня не было на это ни сил, ни желания. Чёрт возьми, я женат, у меня двое детей и мне нахрен не сдались эти игры с беременностью, тестами ДНК и прочей хиромантией. К тому же, зачем-то мне был нужен друг-адвокат.
Не только же для того, чтобы жизнь мёдом не казалась, верно?
Ильин трубку взял не сразу и, судя по голосу, очень хотел меня послать. Сразу и без права обжаловать приговор. Так что пришлось определить его, чётко и недовольно проговорив:
— Гор, можешь подъехать ко мне в офис? Прямо сейчас. На меня беременность повесить хотят. Что значит, чью? Не знаю, не стоял, свечку не держал… И если честно, не понимаю причём тут мусорные пакеты и их объём… — выслушав краткое объяснение, я весело фыркнул. — Завязывай, Ильин. Дуй ко мне в офис и не люби мне мозг своим чувством юмора. За тебя это давно уже сделала Лёля. Всё, жду.
К чести Ильина, ждать пришлось не долго. Минут пять, может чуть больше. Мадам Милованова даже сообразить не успела, что и куда, как дверь в мой кабинет распахнулась с пинка. И на пороге появился он — Игорь Леонидович Ильин, собственной неподражаемой персоной. Приятель одним своим видом намекал, что без лютых люлей отсюда не уйдёт никто. Будь я помладше (и если бы не бухал с ним пару десятков раз), я б, наверное, даже проникся серьёзностью угрозы. А так…
— Кто? — коротко поинтересовался Гор, великодушно опустив приветствие и прочие расшаркивания. Ослабив галстук, он недоумённо нахмурился и перевёл взгляд с меня на застывшую у моего стола женщину. И вдруг расплылся в тонкой, хищной улыбке, радостно выдав. — Ну здравствуй, моя хорошая… И что на этот раз впариваем бедным, несчастным бизнесменам? Случайный залёт? Или по проверенной схеме идём: ты обещал жениться, а сам сбежал?
— Опять ты, — блондинка выпрямилась и откровенно поморщилась. На её лице мелькнула смесь из досады и откровенной злости, но к чести мадам Миловановой, в руки она себя быстро взяла. И непринуждённо заявила. — Понятия не имею о чём вы, господин Ильин. У нас с Максимом Андреевичем просто возникло некоторое, эм… Недопонимание. Но мы его уже благополучно разрешили и я…
— Стой, где стоишь, Сутулова, — жёстко обрубил её Ильин и, рухнув в кресло для гостей, сложил руки домиком. — Я уже даже не спрашиваю, где я так грешил, что вспомнить не могу, а последствия меня до сих пор имеют во всех местах и позах. Но что я про тебя знаю точно и наверняка так это то, что ты, Сутулова Евгения Семёновна, никогда не работаешь на авось. И жертвы у тебя случайными не бывают. Так что колись, красота моя ненаглядная… Кто тебя навёл на Потапова?
Я удивлённо вскинул брови. Нет, в принципе, я догадывался, что это явление Христа народу было не просто так и уж точно не из разряда случайных. Удивительно было другое, то, что Гор знал эту дамочку. И теперь мне было очень любопытно, по работе он с ней пересекался или как?
В то, что друг оказался в списке жертв этой мадам я слабо верю.
— Понятия не имею о чём вы, Игорь Леонидович, — скрестив руки на груди, блондинка явно не собиралась сдаваться. Но то, как она нервно переступала с ноги на ногу, выдавало её с головой.
— Мне что, простимулировать твою память, Сутулова? — Гор склонил голову набок, хмыкнув. — Я ж ведь могу вот так, сходу, назвать с десяток самых твоих любимых статей из уголовного кодекса. И заметь, это я ещё не вспоминаю про твой маленький бизнес и про то, сколько уважаемых и известных людей в нашем городе ты обула. И сотри с лица это выражение оскорблённой невинности, оно тебе не идёт, точно говорю.
С минуту парочка сверлила друг друга злобными и упрямыми взглядами. Пока девушка не вздохнула громко и не плюхнулась на второе свободное кресло, выдернув из-под полы блузки накладной живот:
— Да чтоб тебя черти драли, Ильин. Людей он мне припоминать собрался… Напомнить, скольких моих бывших клиентов ты сам обул? И на какую сумму? — сдув с лица прядь волос, Милованова-Сутулова раздражённо дёрнула плечом. — Знала бы, что это твой дружбан, в жизни бы сюда не заявилась. Да и вообще, чё ты меня в обман носом тыкаешь? Он всё равно не повёлся! Или это ты со мной так заигрывать пытаешься, ловя на горячем?
— Ему инстинкт самосохранения таких вольностей не позволит, — заметил я насмешливо, вставив свои «пять копеек» в этот разговор. И тут же поднял руки вверх, получив недовольный взгляд приятеля в ответ. — Молчу-молчу.
— Чё, есть кто-то, кого этот козёл боится, что ли? — блондинка смерила Ильина скептическим взглядом. — Чупакабра, что ли? Или этот… Как его… Гаагский трибунал?
— Конвенция о правах человека, — огрызнулся Ильин, потерев переносицу. — Ладно, Сутулова, так и быть. Я сегодня добрый и временно признаю, что языком ты чесать не разучилась, но…
— И с чего мы такие добрые-то, Игорь Леонидович? Чё, откат потребуешь или ещё какую ересь?
— Денег с умом обиженных не беру, Сутулова, — тут мой друг скривился так, как будто ему нанесли личное, смываемое только кровью оскорбление. И всё же добавил, тихо хохотнув. — Да и какие с тебя бабки-то? Ты ж в последнее время по всем фронтам спалилась, явно с финансами напряг. Ты мне лучше другое скажи, Сутулова…
Задумчиво постучав пальцами по подбородку, Ильин выдержал томительную паузу и озвучил свой вопрос:
— Как звать того «доброго» человека, что отправил тебя сюда? И что слышно в вашей братии про благотворительный фонд «Золотое сердце»?
На последнем вопросе девушка заметно напряглась и настороженно замерла, сверля Гора нечитаемым взглядом. Посмотрела на меня, снова на Ильина и, явно приняв для себя какое-то решение, осклабилась:
— А если даже знаю… Что мне за это будет, гражданин адвокат? Ты же понимаешь, что любая инфа имеет цену. А уж инфа про эту конторку…
Пиликнувший оповещением телефон отвлёк меня на пару секунд. Недовольно листнув уведомления, я с удивлением открыл послание от Ильина, пришедшее буквально несколько секунд назад.
«Сколько ты готов заплатить за то, чтобы твою семью оставили в покое? Решай здесь и сейчас, Потапов. Другого такого информатора мы вряд ли найдём. Я, конечно, поднял связи, но…»
Сухие, безликие строчки врезались в грудь, впиваясь острыми иглами в кожу. На пару мгновений я задохнулся от неожиданности и прикрыл глаза, взвешивая все «за» и «против». А потом криво усмехнулся и повернулся к замершей на кресле девушке:
— Сколько?
— Вот это уже другой разговор, — блондинка тут же заметно расслабилась, расплывшись в довольной улыбке. — Как говорится, любой каприз за ваши деньги, господа хорошие. Только эт… Бабки вперёд и, если что, вы сами в это влезли, мальчики. Без обид, лады?
— Без обид, — я согласно кивнул, принимая нехитрые условия этого бартера.
Попутно сделал себе мысленную пометку стрясти с приятеля больше подробностей. Сдаётся мне, пока я завалы рабочие разгребал, этот герой успел побывать у Ирки и что-то выяснить. Хотя я искренне просил его не лезть к моей женщине, пока она в больнице лежит.
Очень просил. И, пожалуй, обновлю эту просьбу парой дружеских тумаков. Чтобы в следующий раз не лез к ней без меня. А пока…
— Итак… Сколько ты хочешь? — сцепив пальцы в замок, я вопросительно уставилась на Милованову-Сутулову. В конце концов, деньги в обмен на спокойную жизнь для моей семьи — не такая уж плохая сделка, не так ли?
Глава 15. Отступление
«Только дурак нуждается в порядке — гений господствует над хаосом». Кажется, так сказал знаменитый Альберт Эйнштейн. Что ж…
Женечка гением себя, конечно же, не считала, но поводов для гордости у неё хватало и так. В конце концов, кто бы мог подумать, что у милой, очаровательной блондинки имелись диплом с отличием в области ядерной физики и тяга к систематическому нарушению закона? Правильно, никто. Но факт оставался фактом, Женечка была аспирантом на кафедре физико-математического факультета, попутно проворачивая тонкие и, мягко говоря, незаконные махинации. Обувала лохов, разводила наивных дурачков и раскошеливала заносчивых мажоров. Как это в ней сочеталось Сутулова не знала точно, но это ни капли не мешало ей заводить нужные и совершенно внезапные знакомства. Во всех сферах её бурной деятельности.