Юлия Смирнова – Артек. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 6)
– Ну вот, кажется, готово, – сказал Егор, довольно осматривая получившийся снимок. – Отправлять?
– Давай, – кивнул Дима. – Интересно, что скажет внук Ивана Петровича?
Егор отправил фотографию и уже через несколько минут получил ответ: «Спасибо вам огромное! Дед будет счастлив! Вы даже не представляете, как это для него важно!»
Мальчишки переглянулись, и на их лицах появились улыбки. Виктор, глядя на них, почувствовал, как внутри растекается тепло. Казалось, это небольшое приключение изменило что-то в его воспитанниках. Дима, обычно такой циничный и недоверчивый, сейчас светился от радости, словно сам сделал что-то очень важное и нужное. И Виктор понимал, что дело здесь не только в фотографии. Просто иногда, чтобы увидеть что-то по-настоящему важное, нужно оглянуться назад, в прошлое, и понять, что все мы – часть чего-то большего, чем мы сами.
Вечером того же дня, когда на небе зажглись первые звезды, Дима в одиночестве пришел на террасу Домика Соловьева. Он сел на скамейку, на которой днем они сидели с Виктором и Егором, и достал из кармана телефон. Открыв фотографию незнакомого мальчика с пленочным фотоаппаратом, Дима улыбнулся – впервые за все дни, проведенные в лагере, он делал это искренне, без тени былой насмешки.
История Ивана Петровича, каким-то непостижимым образом тронула его. Он вдруг представил, как много лет назад этот мальчик, такой же артековец, как и он сам, сидел на этом самом месте, мечтал, строил планы, а потом пронес память об этих днях через всю жизнь. И Дима понял, что Артек – это не просто лагерь, это место, где пересекаются судьбы, где рождаются легенды, где время останавливается, чтобы потом снова устремиться вперед.
Он поднял голову и посмотрел на звездное небо, такое же бездонное и загадочное, как и много лет назад. И в этот момент Дима почувствовал, как внутри него что-то меняется. Он впервые задумался о том, что будет после Артека, каким он станет, что оставит после себя. И ему захотелось, чтобы в его жизни тоже было место для ярких воспоминаний, для настоящей дружбы, для истории, которая будет жить вечно.
Дом-музей З. П. Соловьева,
Россия, Республика Крым, пгт Гурзуф,
набережная им. Юрия Гагарина, 1,
ФГБОУ «МДЦ «Артек», лагерь «Морской»
Одной из достопримечательностей Международного детского центра является дом, в котором в 1926—1928 годах жил Зиновий Петрович Соловьев – выдающийся врач. Строение начала XIX века расположено неподалеку от костровой детского лагеря «Морской». Именно с этого места в 1925 году начиналась Страна Детства.
З. П. Соловьев работал заместителем наркома здравоохранения РСФСР, был председателем Центрального комитета Российского общества Красного Креста, профессором, редактором медицинских журналов, секретарем Всероссийской лиги по борьбе с туберкулезом.
В отреставрированном доме вновь открыта экспозиция, из которой дети могут узнать о деятельности основателя Артека и увидеть воссозданную обстановку дома.
Настоящий героизм
Сергей Жуков
Боря, прищурившись, разглядывал крошечную фигурку матроса на палубе модели эсминца. Модель стояла под стеклом, на постаменте, в окружении других экспонатов, посвященных истории флота.
– Ну и усики у него… – пробормотал Боря. – Как у таракана!
– Это не усы, а бакенбарды, – раздался за его спиной голос Вити. – И вообще, не отвлекайся, тут про подводные мины написано. Очень интересно!
Витя, в отличие от Бори, не обращал внимания на модели кораблей. Его больше привлекали витрины с водолазным снаряжением, картами глубин и фотографиями затонувших объектов.
– Мины… – протянул Боря без особого энтузиазма. – Скукота! Вот бы посмотреть на настоящий бой! Представляешь: пушки, дым, крики…
Он взмахнул рукой, изображая залп из пушки, и чуть не задел стеклянную витрину.
– Тише ты! – одернул его Витя. – Разбил бы сейчас что-нибудь.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Боря. – Тут же скучно, как в библиотеке. Лучше бы на море пошли купаться, а?
Витя вздохнул. Спорить с Борей было бесполезно. Тот, как всегда, рвался в гущу событий, мечтал о подвигах и сражениях. А Вите больше нравилось изучать, исследовать, разгадывать тайны.
– Ладно, пошли посмотрим, что там в следующем зале, – согласился он. – Может, там про пиратов что-нибудь есть.
Боря, оживившись, зашагал следом за другом. Они находились в Музее Военно-Морского флота, расположенном на территории лагеря «Морской» в Артеке. Оба приехали сюда впервые и с утра отправились на экскурсию, чтобы изучить экспозицию.
Зал, в который они вошли, оказался посвящен водолазному делу. Здесь были выставлены тяжелые скафандры с медными шлемами, баллоны для дыхания, ласты разных форм и размеров. На стенах висели фотографии водолазов за работой – под водой, на палубах кораблей, на фоне морских пейзажей.
– Ух ты! – воскликнул Боря, привлеченный блестящим шлемом. – Вот это да! В таком, наверное, и на дно Марианской впадины нырнуть можно!
Витя тем временем разглядывал витрину с инструментами водолаза: тросы, крюки, фонари, ножи…
– А знаешь, – задумчиво произнес он, – я бы хотел стать подводным археологом. Представляешь, искать затонувшие корабли, поднимать со дна сокровища…
Боря фыркнул.
– Какие сокровища? Золото пиратов, что ли? Да его давно нашли!
– Не только золото, – терпеливо объяснял Витя. – На дне морей лежат тысячи кораблей разных эпох. Это же целые музеи истории! Можно найти древние артефакты, оружие, посуду…
– Старую посуду? – перебил его Боря. – И ради этого ты готов нырять в эту холодную воду, да еще и в темноте?
– Это не просто вода, а океан! – возмутился Витя. – И там не всегда темнота, есть специальные фонари… И вообще, это очень интересно – прикасаться к истории, понимать, как жили люди много веков назад.
– Да ну, – отмахнулся Боря, – скукота! Вот бы найти настоящий пиратский клад! Сундук с золотыми монетами, драгоценностями… Вот это я понимаю – приключение!
Витя покачал головой. С Борей было бесполезно говорить о чем-то серьезном. Тот видел только внешнюю сторону вещей, не пытаясь вникнуть в суть.
– Ладно, – вздохнул он, – пойдем дальше.
Они перешли в следующий зал, посвященный парусному флоту. Здесь были представлены модели старинных кораблей – фрегатов, каравелл, галеонов – с высокими мачтами, увитыми канатами, и белоснежными парусами, словно застывшими на ветру.
Боря, позабыв о водолазах и сокровищах, с восхищением разглядывал миниатюрные пушки, крошечные штурвалы, кропотливо воссозданные детали такелажа.
– Вот это мощь! – прошептал он. – На таком корабле не то что пиратов – целую армию не страшно встретить!
Витя, однако, не разделял его восторга. Он читал о том, какими тяжелыми были условия жизни на парусных судах, сколько опасностей подстерегало моряков в открытом море. Штормы, болезни, скудная еда, жестокие нравы… Романтика морских приключений казалась ему сомнительной.
– А ты знаешь, – сказал он Боре, – что в те времена плавание могло длиться несколько месяцев? И все это время моряки ели сухари, пили гнилую воду и спали на голых досках. Многие умирали от цинги и других болезней.
– Зато какие они были смелые! – воскликнул Боря, не обращая внимания на слова друга. – Шли в неизвестность, открывали новые земли, сражались с пиратами… Настоящие герои!
– Герои… – пробормотал Витя. – А кто-то должен был и корабли строить, и карты составлять, и провиант заготавливать. Без этого никакие герои бы никуда не уплыли.
– Ну, это уже не так интересно, – отмахнулся Боря. – Сидеть на берегу и чертить какие-то карты… Скукота!
Витя вздохнул. Он понимал, что Боре не объяснить. Тот видел только яркую обертку, не задумываясь о том, какой труд и какие жертвы скрываются за каждым подвигом, за каждым открытием.
Они продолжили путь по музею, переходя из зала в зал. Боря с энтузиазмом разглядывал экспонаты, связанные с военными действиями – модели боевых кораблей, коллекции оружия, картины морских сражений. Витя же больше интересовался навигационными приборами, картами, документами, рассказывающими о повседневной жизни моряков. Они спорили, обсуждали увиденное, но их взгляды на историю флота оставались разными. Боря видел в ней прежде всего героизм и славу, Витя же – тяжелый труд, риск и самоотверженность многих людей, остававшихся в тени великих событий.
В зале, посвященном Великой Отечественной войне, царила особая атмосфера. Приглушенный свет, фотографии военных лет на стенах, модели кораблей, участвовавших в сражениях, – все это создавало ощущение напряжения, тревоги, скорби.
Боря, обычно шумный и непоседливый, притих, внимательно разглядывая экспонаты. Вот – пробоина от снаряда в борту катера, вот – пилотская куртка с заплатами и следами крови, вот – письма моряков с фронта, написанные угловатым почерком на пожелтевшей бумаге.
Витя, остановившись у одной из витрин, внимательно разглядывал экспонат, который привлек его внимание. Это был водолазный шлем, покрытый слоем патины, его иллюминаторы заросли мутными водорослями. На боку шлема виднелась пробоина с неровными краями, словно оставленная осколком снаряда. Рядом на подставке лежала небольшая табличка с надписью: «Шлем водолаза И. Петрова, погибшего при спасении экипажа подводной лодки „Щ-216“ в 1942 году».