Юлия Славачевская – Заверните коня, принц не нужен, или Джентльмены в придачу (СИ) (страница 40)
– Маголичек, скажи, где болит? – Я чуть не заплакала. Он все так же лежал не двигаясь, вытянув правую руку вдоль туловища и отвернув лицо, словно вглядываясь в стену.
– Со мной все… в порядке, – с усилием сказал Магриэль. – Не беспокойся. Хочешь, расскажу тебе пару анекдотов?
– Нет, – отказалась я. – Лучше расскажи…
Вдали прозвучало еще несколько диких воплей, и все затихло. Вскоре воздух пронизал приятный запах костра. Я все-таки попыталась через ветки что-нибудь разглядеть. Мало что увидела, только одну большую улицу посреди селения. Еще через некоторое время с центральной улицы потянуло дымком с ароматом шашлыков.
Эльф привстал, покачиваясь. Его мучили сухие рвотные позывы. Я опять протянула ему кувшин, и он снова отказался.
– Тебе нужнее.
Н-да… Стряслось диво дивное, наш Маголик похож на человека! И я не о внешности.
– Леля, скажи, у тебя в карманах осталась та… пилочка для ногтей? – ровно спросил эльф, немножко придя в себя.
Я пошарила по карманам и с радостью нашла:
– Вот!
– Спасибо. – Эльф снял обувь и принялся отковыривать каблук ботинка. Под набойкой внутри каблука оказались какие-то серо-коричневые шарики размером с горошину.
– Что это? Где ты его взял? Зачем оно нам?
Маголик устало попросил:
– Леля, не перебивай. Смола дерева виши. Концентрированный наркотик, в разведенном виде – сильное успокоительное и обезболивающее. Выслушай внимательно. – Из горсти шариков вытянул три более светлого окраса и дал мне. – Я купил еще в городе, хотел… не важно.
– Так ты наркоман! – взревела я раненым изюбрем, с недоумением зажав сомнительный продукт. – А так хорошо притворялся!
Эльф скривился:
– Нет. Я их в рот не брал, при тебе первый раз тайник открыл. Для меня смола – сугубо медицинский препарат, куплен для исключительных случаев. Слушай, Леля. Завтра… меня, наверное, отсюда заберут. Они, туземцы эти недобитые, – каннибалы. Перед тем как варить или жарить кого-то, сначала пытают. Считают, мясо после того более вкусное. Деликатес, чтоб их! Кому кости перебьют, как тем бедолагам, которых ты только что слышала, а некоторым…
– А тебе? – с ужасом спросила я, начиная постепенно прозревать.
– Меня… каленым железом, а чтоб от них не удрал – разрезали сухожилия, – безразлично сказал Магриэль. – Неважно. Слушай, если меня завтра сожрут – дождись ночи и беги.
У меня подкосились ноги.
– До тех пор пили эту проклятую веревку, которой они дверцу сбоку завязывают. – Он указал на низкую дверцу наподобие лаза в углу.
– А-а… – проблеяла я. – Хорошо.
– Вот и умница. Дальше… Я… проглочу эту дрянь. Смола сразу не убивает, они ничего в отношении меня не заподозрят. На всю деревню тут хватит, чтобы спать день без просыпу.
– О-о… – Волосы на моей голове поднялись и зашевелились.
Брюнет продолжил наставления:
– Леля, не потеряй и не забудь: здесь три горошины тебе, если бежать не удастся. Одна порция – полное обезболивание примерно на шесть часов, горсть – спокойная, тихая смерть.
– А ты? – Меня заело, будто поломанный патефон. – Не хочешь сейчас выпить одну?
– Нет! – решительно отказался эльф. – Если выпью сейчас, завтра сразу не подействует.
– Прости, глупость сказала… а если выпить сейчас… горсть… раз считаешь, что тебя завтра точно съедят? – несмело спросила я.
– Местные падалью не питаются, – горько сказал эльф. – Хитрые, сволочи. Если раньше времени подохну, завтра к ним на стол попадешь ты. – Утешил: – Не волнуйся, у нас все получится. Я возьму в рот эту дрянь, – он задумчиво покатал на ладони шарики, – но проглочу не раньше, нежели дикари станут меня разделывать. Тогда никто ни о чем не догадается. Когда они заснут, ты убежишь…
– Маголичек! Да как же, да что же это… – зарыдала я, порываясь обкапать слезами мужскую рубашку.
Тот вскинул руку, пытаясь остановить бурный потоп:
– Успокойся, Леля. Бывает. И не соли мне спину, и так больно… – Он прилег животом на топчан и вновь повернулся лицом к стене.
Я отошла и завалилась на топчан напротив.
Через час Магриэль впал в забытье, которое перешло в бесконечный тягучий бред. Маголик всю ночь просил прощения, я только не поняла – у кого, имени он по-партизански не называл.
Когда я под утро с перепугу затрясла его за плечо, эльф подкинулся и сразу спросил:
– Уже все? – Достал из кармана свои коричневые катышки и собрался глотать.
Еле остановила:
– Рано еще. Звезды на небе, солнца не взошли.
Он обрадовался:
– Хорошо! – Спать не стал. Полежал пару минут, повернулся ко мне лицом и чуть слышно позвал: – Леля! Если увидишь мою бывшую невесту Сириэль, передай… – Сглотнул слюну и внезапно передумал. Решительно потребовал: – Про меня не говори ей ничего. Пускай думает, что я загулял где-то в путешествии. – Эльф поднялся и требовательно уставился на меня пылающими в сумраке глазами. – Обещаешь?
Я опустила голову:
– Обещаю.
И тут раздался такой взрыв! Бабах!
Клетку покачнуло. Мы с Маргиэлем на полу в обнимку. Все трясется. Мне за шиворот какая-то дрянь насыпалась. Шевелящаяся!
Я честно терпела, пока слазила с потерявшего сознание эльфа. Но когда спустилась:
– А-а-а-а-а! – потому как что-то поползло по спине. Лапками.
– Никакого отрезвляющего не нужно, – прошелестел Маголик с пола. – Только твой нежный голосок басом.
– Молчи, несчастный! – Я скакала по клетке, вытрясая из себя насекомых.
Бабах!
Наше узилище окончательно перекосилось, и дверь повисла на одной петле.
Я успокоилась и выглянула наружу. А там… Вторая мировая!
Над поселком летало… крылатое пламенное нечто. Огненная не то змея, не то ящерица – огромная, юркая, сияющая, с длинным гребнем на спине. И это нечто скользило и поджигало все поблизости. Иногда проскальзывало через окна, двери, дымоходы и тут же вздымалось вверх, под облака. И опять неслось с небес, пикируя на поселок, как вражеский истребитель. Смотреть на это было страшно и захватывающе.
Если б имела представление о местных волшебных тварях, я сказала бы – это огненный китайский дракон. Или шибко разожравшаяся саламандра. Но как
Кстати, местным живодерам тоже было невесело. Кроме летающей огненной молнии с неба падали горящие комки и испепеляли расчебуков на раз. Горели те сухостоем и зубами клацали. Я так рассудила – людоедским аборигенам сейчас не до еды и пошла выносить эльфа.
– Выплюнь каку!
Эльф неохотно выплюнул свою наркоту и припрятал. Умничка, я гораздо лучше наркотика. Крышу сношу на раз и стою гораздо дороже!
Я подхватила эльфа под мышки и потащила, как могла, в сторону от творящегося огненного ада, вжимая голову в плечи и старательно уворачиваясь от летящих палок и искр. Я даже Магриэля старалась прикрыть. Местами. Уж слишком его было много для меня одной.
Вы когда-нибудь тащили громадного накачанного мужика? Который к тому же мешается под ногами и стенает каждые пять секунд:
– Леля, брось меня!
В конце концов я не выдержала… (Учтите, мое терпение давно испарилось после двадцатой просьбы заткнуться!) И врезала в челюсть, благо она у него была здоровой.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно пробормотала я, снова беря этого жлоба под мышки. – А то «брось, брось», – передразнила, – в хозяйстве все сгодится…
Так и перла. Пыхтела, материлась, как портовый грузчик, но волокла. Пока не кончились силы.
– Ну и что мне делать? – плюхнулась я рядом с эльфом, размазывая по лицу пот, грязь и копоть. – Я ж не Сусанин, дорогу к своим и приблизительно не знаю, да еще этот на…
В голову пришла безумная мысль… наверное, от усталости заблудилась.