Юлия Славачевская – Зачем вы, девочки, красивых любите, или Оно мне надо? (СИ) (страница 53)

У всех присутствующих начался шок. Мы просто оцепенели и внимательно следили за танцевальными па бесчинствующего на столе моллюска. Апофеозом стал грандиозный прыжок, достойный самого чемпиона мира по прыжкам в высоту Ярослава Рыбакова. Голубовато-розовое недоразумение повисло на хрустальной люстре и уже оттуда высказало в лицах и с примерами, что оно о нас думает, где видит и куда нам следует идти. На своем чирикающе-свистящем языке, но все было предельно понятно!

И это я еще протестовала по поводу бала? Неправа была. Признаюсь.

Следовало спасать положение. Я, взяв себя в руки, под свистящий мат, раздающийся с люстры, поинтересовалась:

— Что у нас следующее?

Почему мне никто не заткнул рот в этот момент? Зачем я вообще научилась разговаривать?

— Вторая перемена блюд, — провозгласил невозмутимый мажордом.

Слуги снова засуетились и убрали не тронутые остальными гостями блюда. Между делом кто-то попытался поймать сачком для бабочек верещащего моллюска. Вопящая зараза раздулась и подозрительно напыжилась. Что мне это напоминает? А!

Мой вопль:

— Не надо! — совпал с ответной атакой обиженного жизнью и мной ногастого комка, выпустившего едкую, остро пахнущую струю.

— Атас! — безнадежно-весело отреагировал муж, наблюдая за происходящим безобразием.

Я тихо двинула его локтем в бок, призывая к солидности, и мило ощерилась, демонстрируя всем добрую, ласковую улыбку. Только челюсти немного сводило, а так ничего… жизнь продолжалась.

Блюда убрали, окна открыли, проветрили и приступили к следующей перемене. На этот раз передо мной возвышалась высокая суповая тарелка, наполненная густой зеленой жидкостью.

— Это что? — осторожно поинтересовалась я, ожидая от судьбы только наихудшего.

Мажордом вытащил бумажку и прочитал вслух:

— Суп из зелени с добавками!

— А добавки какие? — продолжила углубляться в изучение продукта дотошная Повелительница.

— Не могу знать, — горестно покаялся пытаемый.

— Ага. — Мне пришла в голову дельная и полезная для здоровья мысль уступить первенство супругу.

Повременив дегустировать подозрительное варево, я любознательно следила, как Дар, зачерпнув ложкой суп, с видом великомученика подносит ее ко рту. Процесс вдруг замедлился. Синие глаза мужа сошлись к породистому носу и расширились в ужасе. Он бросил ложку, взял палочки и вытащил из тарелки… извивающегося дождевого червя.

— Это что?! — грозно проревел он.

— Добавки. — У меня начался истерический смех.

— А это? — На этот раз Дар выудил гигантского таракана.

Таракан, разумеется, был жив-живехонек и бодро шевелил длиннющими усами. Вдруг насекомое открыло крылья. Чвак! И полетело, вызвав истерику у женской половины. Слава богу, таракан усвистел в окно, оставив нам червяков.

— Белки и углеводы, — выдавила я на последнем издыхании, провожая глазами улетевшую «добавку».

— Убью! Повешу! Четвертую! — завопил муж, отодвигая тарелку и вставая.

— Помочь? — проявила я готовность следовать за супругом в радости и горе.

— Сам справлюсь! — прорычал он, направляя стопы в сторону кухни.

Я так не играю! Он там сейчас наестся чего-нибудь съедобного, а мне голодной ходить? Нет уж! Вместе так вместе! И я решительно направилась за ним, попросив остолбеневшую Машутку:

— Будь добра, займи гостей!

Сестренка одарила меня тоскливым взглядом идущего на казнь. Видимо, представила себя в мыслях десертом, в который голодные гости алчно вонзают вилки. Но мне было не до сантиментов: нужно было срочно поспешать за буйствующим мужем, пока он в сердцах не сожрал главного повара и не закусил поварятами.

Дарниэль мчался по коридору раненым изюбрем, оглашая окрестности трубными воплями, сулящими все муки ада приготовившему эту дрянь и опозорившему его перед шурином и присными. Встреченные по пути лизоблюды бледнели и оседали неряшливыми кучками. Приходилось проявлять чудеса ловкости и брать внезапно возникающие преграды с разбега.

Забегу с препятствиями сильно мешали килограммы драгоценностей. Поэтому путь на кухню украсился золотым дождем. Диадему я с лету пристроила на мраморную статую, залихватски задвинув на одно острое ухо. Ожерелье повисло на ручках чьей-то двустворчатой двери, намертво их заклинив. Браслеты я метко зашвырнула в напольную металлическую вазу и долго наслаждалась «колокольным» звоном.

Вот так весело и с помпой мы с разъяренным супругом добрались до владений Йармионэля. Мой благоверный влетел в просторную комнату, наполненную кухонной челядью, и ухватил за грудки толстенького дроу. Встряхнув того пару-тройку раз, муж прошипел:

— Когда я увидел цвет этих моллюсков — решил отправить тебя в изгнание! Когда моллюски отрастили глазки, я передумал и постановил заключить тебя в тюрьму! — Шепот плавно перешел в рев. — Когда у рапана прорезался голос, я уже хотел, чтобы это была не просто тюрьма, а казематы морских островов! Но суп меня добил до такой степени, что я не могу определиться — сварить тебя в масле, четвертовать или посадить на кол? А может, сделать первое, второе и третье одновременно? Или нет — до конца дней кормить тебя исключительно демонскими обедами?! — тихим, ласковым голосом, от которого мурашки идут по телу, спросил Повелитель.

— Я не виноват! — пискнул повар, вися упитанным кулем в руках разгневанного донельзя Повелителя. — Вы сами, собственноручно, подписывали меню! — И он попытался выкрутиться из крепких объятий господина. — Сейчас покажу!

С удивительным для откормленного существа проворством Йармионэль извернулся и выскочил из белой кухонной униформы. Кулинар остался в рубашке с обрезанными рукавами, продемонстрировав всем солидное брюшко и неожиданно накачанные мускулы на руках. Освободившись от захвата, повар метнулся к конторке, одиноко стоящей в углу, и вытащил нужную бумагу.

— Вот! — показал он ее издали, не рискуя приблизиться.

Мы с Даром вытянули шеи и удостоверились в наличии монаршей подписи под предлагаемым меню.

— И куда ты смотрел, когда подписывал? — понизив голос, задала я вопрос.

Муж бросил на меня виноватый взгляд, стиснул челюсти и не ответил.

— Понятно, — констатировала я. Обратилась к повару: — Уважаемый Иар… Йорик, можно уточнить, где вы взяли столь… мм… экзотические рецепты?

— Тут. — Толстячок притащил мне новую поваренную книгу с изумительным названием «Кухня демонов. Блюда на любой из…ый вкус». Посередине предпоследнего слова красовался жирный отпечаток пальца, не позволяющий его прочитать.

Я предположила, что там, скорей всего, таилось слово — «извращенный», но вслух уточнять не стала. Покрутив книгу в руках и полистав, я хмыкнула и предложила испуганному Йармионэлю:

— Вы лучше подарите сей шедевр своему Повелителю как пособие по особо изощренным способам умерщвления врагов. Если они не скончаются от удивления, то уж точно загнутся от смеха или отвращения.

Дарниэль немедленно заинтересовался идеей, экспроприировав талмуд и активно погрузившись в чтение. И так зачитался, открывая для себя новые горизонты, что покинул нас не прощаясь. Мне оставалось лишь застыть в грустном раздумье о печальной участи тестируемых, на которых он будет проводить демонские опыты.

— А пирожки? — жалобно простонали у меня за спиной, отрывая от размышлений. — Мы уже целых два чана напекли! С пылу с жару!

Я облизнулась! Голодный желудок настойчиво требовал пищи и уже подбирался к ребрам. Ребра пока активно сопротивлялись. Мысль о горячих пирожках показалась моему изголодавшему организму весьма удачной и очень своевременной. Обернувшись, я сглотнула набежавшую слюну и живо поинтересовалась:

— Пирожки с чем?

— Сейчас покажу, ваше величество, — горестно вздохнул толстячок, успевший влезть в помятую на груди униформу. Он повернулся и отдал команду принести оставшийся материал.

Чего-о принести? Материал? Матерь божия! Похоже, экзотика на сегодня еще не закончилась!

Предчувствие меня не обмануло. Через пару минут мне продемонстрировали клетку, в которой копошилось три белых пушистых комочка, поблескивая на меня умильными голубыми глазенками и помахивая крохотными хвостиками. Отобрав клетку у поваренка, я поставила Йармионэля в известность:

— В глаз дам, если еще раз подобное вытворишь! Дарику отдам на растерзание! Демонам подарю… для кухонных изысков!

Дроу заморгал на меня близорукими глазенками, скорбно всхлипнул и с душераздирающим стоном пожаловался:

— Ваше величество, за что? Я так старался! Сам собственноручно отбирал моллюсков, перещупав их в поисках самцов…

До меня дошло, почему они так возмущались. Кто их, моллюсков, ведает. Может, у них с гетеросексуальной ориентацией все в полном порядке? Вау, а как он у них пол определял? Где у них половые признаки находятся? Ой нет, «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь…».[37]

— Йорик, прекрати лить слезы и накорми голодное величество нормальными продуктами, — пожалела я бедолагу и придала его мыслям полезное направление. — Он тебе за поднос привычной еды мигом все грехи простит… на первый раз.

Повар намек понял и вскоре уставил стол различными деликатесами без изысков и чужеземных излишеств.

— А еще есть? — радостно прочавкала я, утолив первый голод.

— Есть, — кивнул он, стоя невдалеке и помешивая в кастрюле кипящее ароматное варево.

— Тогда снаряди своих архаровцев наверх и накорми гостей. — На сытый желудок мне захотелось облагодетельствовать окружающих. — И собери полный поднос для Повелителя.