Юлия Славачевская – Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной… (страница 25)
Пока она орала, мы быстро одевались, приводя себя в порядок. И на последней фразе Ингвар распахнул дверь.
— Ни хрена себе! — выдала Железный Дровосек, оправившись от удивления из–за нового тюнинга То–ота и обходя его по кругу. — Настоящий, живой, целый киртианин! Вот блин, лапайского скунса мне в нос!
— Мне как–то не очень нравится, — сообщила я ей, выглядывая из–за плеча мужа, — что ты рассматриваешь моего мужчину как кусок мяса. Причем мяса, которое еще бегает и тем бросает тебе вызов! Запомни — он мой!
— Ну–ну, — хмыкнула десантница, ковыряясь ногтем в зубах. — Не успело и пары суток пройти, как у кого–то прорезались нехилые зубки. Вот что делает с людьми полноценный, качественный секс! Благословляю вас, дети мои. Трахайтесь себе в удовольствие, только корабль не разнесите и ненароком не упокойте сиятельного. Дозволяю прищемить ему хвост, только не до смерти, — она хмыкнула еще раз, потирая свою татуировку и скабрезно ухмыляясь. — У меня на него далекоидущие и глубокозаходящие планы.
— Избавь нас от подробностей, — мученически сморщилась я, приникая к Ингвару. Даже простое нахождение рядом с ним подпитывало меня энергией. — Можешь делать с ним что хочешь, где хочешь и сколько хочешь. Хоть живьем съешь!
— Если мы сейчас не сварганим обед, — рассудительно ответила Хосита, пропустив мой выпад мимо ушей, — то живьем нас съест команда. И даже косточек не оставит. Будет ими в ушах ковыряться, чтобы отсутствующий мозг пытаться почесать.
— Дамы, — взял на себя роль миротворца — а, следовательно, мученика, Ингвар, — предлагаю продолжить выяснение любых обстоятельств на кухне. В процессе приготовления пищи.
— Ты сам напросился, — тут же отреагировала довольная Айрон, — тебе и поварешку в зубы! — И развернувшись, шустро пошагала в нужную сторону.
— Интересно, — пробормотала я, подстраиваясь к широкому шагу мужа и не собираясь от него отлепляться, — на чьей она стороне?
— Опыт подсказывает, — рассудительно сказал То–от, — что на своей собственной. Но что куда более занимательно — это какие у нее мотивы и чего она добивается.
— Просто так не скажет, — косо глянула я на него. — Слишком мудреная у нее логика. Но ей явно чего–то нужно, поскольку слишком мягко стелет. И сдается мне, что под этой обманчивой мягкостью пуховой перины прячутся сатурианские колючки–самострелы.
Тут мы дошли до места назначения и включились в процесс приготовления обеда. Нам с Хоситой досталось почетная роль подручных, и мы, чертыхаясь, резали мясо и крошили овощи. Железный Дровосек вообще на все это бросалась, как на амбразуру, и крушила картофель, как долгожданного врага.
Глава 12
Мы почти успели приготовить рагу. Оставались салат, жаркое и жиденький куриный супчик с остатками яичной лапши (картошка была на исходе, мы решили сразу всю ее не тратить). Хосита предлагала замахнуться на полноценный десерт, а я из врожденной гуманности уговаривала пока не рисковать ничьим здоровьем.
Услышав шипение пневмодверей, я обернулась:
— О, какие люди! Легок на помине.
— Где вы все это время отирались? — ворвался к нам на камбуз разъяренный Лайон, будто его курийским лопухом по заднице приложили. — Почему не поставили меня… — и застыл с приоткрытым ртом, разглядывая преобразившегося Ингвара.
Отдала бы квартальную премию, только чтобы еще раз увидеть эту картину! Лайон с отвалившейся челюстью и мой муж с ярко–серебряными глазами и благородной черно–белой шевелюрой, такой красивый и совершенно непохожий на себя прежнего.
— Куда тебя нужно поставить? — отвлеклась от разделки овощей Хосита. — И сразу уточни — в какую позу, а то у меня фантазия дюже богатая, могу и во все разом согнуть.
— Киртианин, — пораженно выдохнул сиятельный, досадливо отмахнувшись от десантницы, как от надоедливой мухи. — Чистокровный! Отец пустыни и святые шейхи! Как же тебе удалось пройти все проверки?..
— Чем–то могу помочь? — невозмутимо полюбопытствовал мой муж, медленно помешивая солидным черпаком в громадной кастрюле. — Какие–то новые проблемы на корабле?
— Теперь я понимаю, — сузил глаза Лайон, — почему не подействовало мое… — и заткнулся, проговорившись невзначай.
— Чего не подействовало? — уловила я суть. И вообще, лучше перевести стрелки и утыкать ими стрелочника!
— Ничего… — набычился Лео, начиная по–новой наливаться праведным гневом.
Нынче он явился пред очи народа в сугубо аристократическом прикиде — без маски, в расшитой у ворота жемчугом голубой шелковой рубашке и черных штанах. Толстая коса ниже пояса перетянута темной лентой. Глаза подведены черным, от мужчины исходит тонкий запах дорогих благовоний. Словом, красавец, хоть и не мой. Зато Хосита порадуется. Зря, что ли, она ради него прихорашивалась, потрошила чужие косметички и утягивала свой комбинезон на талии?
— … Ничего, что должно вас волновать! И я все же хочу получить ответ, в какой дыре ты отсиживался почти двое суток!
— Это было грубо, — хихикнула Хосита, тыкая в меня ножом. — Я бы на твоем месте оскорбилась и дала ему по наглой рыжей морде. Только не переусердствуй. Мордашка–то у него что надо. — Картинно вздохнула: — С головой проблемы, но это–то в нашем деле совсем не главное…
— Сиятельный хотел сказать, — все так же невозмутимо сказал Ингвар, выступая в роли добровольного переводчика, — что он на всех нас пытался воздействовать своими ментальными способностями, но у него ничего не получилось по причине моего присутствия рядом. И он по этому поводу беспримерно расстроен и сбит с толку. И только сейчас понял, почему у него ничего не вышло.
— То есть ты, — выпрямилась в струнку Айрон, крепко сжимая в умелой руке тесак, — пытался сплющить нам мозги и заставить что–то сделать против своей воли?!!
— Ты–то что волнуешься, о позор наших учебных заведений, — разжал губы Лайон. — На тебя я вообще не покушался, верблюдица горбоносая!
И тут к нему в лицо прилетел кусок замороженного мяса.
— Вот это и обидно, — пояснила мне взбудораженная Хосита, внимательно наблюдающая за начинающим багроветь от гнева наследником. — На всех, понимаешь, экспериментировал, а меня вниманием обошел. А мог бы и просто попросить по–хорошему. Я бы подумала и… — она выдержала паузу. — Дала в глаз, чтобы неповадно было к одиноким девушкам приставать, пользуясь служебным положением. А потом бы долго–долго утешала бедняжку в кровати.
— Да кто на тебя польстится, перестарок? — прошипел сиятельный, вытирая лицо салфеткой и отряхиваясь, как мокрый кот. — Кому ты нужна на этом космолете?
Вот это он зря сказал. Точно зря. У Хоситы в глазах полыхнуло такое бешенство, что я начала серьезно опасаться за жизнь одного наглого рыжего котяры. С таким лицом на кастрацию ведут.
И тут Лайон углядел знак женатого мужчины на шее у Ингвара и, можно сказать, приплыл второй раз за короткое время.
Я на всякий случай проверила за поясом оружие и подошла к мужу, встав так, чтобы не мешать при нападении. То–от потянулся и привлек меня к себе, всем своим видом демонстрируя глубоко наплевательское отношение к наследнику Айт–Древе.
— Это что такое⁈ — гневно прищурился сиятельный, охватив взглядом и наши кольца, и руки Ингвара на мне. — Как ты посмел?!!
Я выгнула бровь и обвила мужа руками за шею, показывая свое отношение к выпаду сиятельного засранца.
— Посмел что? — невозмутимо ответил То–от, поглаживая меня по спине и чуть не мурлыкая от счастья.
— Сейчас прольется чья–то кровь! — дурашливо пропела довольная Хосита, машинально проверяя оружие с жестоким блеском в синих глазах. Судя по всему, несмотря на видимое наплевательское отношение, крепко ее Лео зацепил.
— Ты посмел покуситься на мое! — оскалил клыки наследник, пригибаясь, как для прыжка. — Ты за это заплатишь!
Из дверей показалась пара суровых, голодных мужиков из его команды, которые на ходу доставали оружие.
— Мальчики, — свистнула Железный Дровосек, ласково поглаживая неизвестно откуда взявшийся распылитель, — вы неправы. Два самца пусть сами пиписьками померяются. А вы пока отдохните, — и так лучезарно улыбнулась, что никто и спорить не стал под напором двухметрового женского обаяния, подкрепленного достаточно весомым аргументом. — А то совсем голодными останетесь и окончательно мертвыми.
— Если и заплач
— Ты на ней женился! — практически шипел разъяренный Лайон. Был бы у него хвост — уже хлестал бы по бокам. — Без моего позволения! — и вытащил свой любимый стилет. — Ты умрешь!
— Котик! — рявкнула Хосита, привставая. — Ты смотри у меня, блохастый, я не Элли! Хвост — любой, какой в штанах найду! — оторву нафиг, если не прекратишь из себя туза строить. Ты пока еще валет и то… не козырный!
— Молчи, женщина! — рыкнул на нее наследник, не сводя с нас яростного взгляда. Хотя я его эмоций не ощущала. Как будто передо мной разыгрывали спектакль с заранее написанными ролями. — А то пожалеешь! Слушай мужчину.
И ни малейшей искры эмоций. Когда он злился на наше отсутствие, от него так и полыхало гневом, а сейчас сплошной холод. Как будто представление разыгрывает. Но для кого? И зачем? Что ему это дает?