Юлия Славачевская – Одинокая блондинка желает познакомиться. Бойтесь сбывшихся желаний! (СИ) (страница 18)

– Согласен. Но только тебе. На других не распространяется!

И скрылся внутри. За ним потянулись остальные, и двор быстро опустел. Скучать долго мне не дали. Из пристройки рядом с основным зданием показались конюхи, ведущие в поводу сказочно красивых изящных тонконогих зверюг. Честно говоря, кьяфарды один в один смахивали на лошадей, но были нюансы. У эльфийских любимцев росли рога. Я бы назвала кьяфардов единорогами, но рогов было аж два, и они располагались не посредине, а по бокам головы. На меланхоличных коров, нервных коз, тупых баранов и прочую домашнюю живность лошади эльфов тоже не походили.

Все же это были именно лошади… с гривами, копытами и прочими лошадиными частями тела, включая хвосты. У высоких, рослых кобыл рогов практически не было… так, небольшие аккуратные бугорки, почти намек. Болик и Лелик владели милыми булаными кобылками с белыми чулками и звездочками на благородных мордах. У Магриэля (кто бы сомневался!) под седлом горделиво вытанцовывал прекрасный игреневый жеребец с элегантными острыми рогами, похожими на французские сельскохозяйственные вилы – помните, такие, из двух зубцов. Рога длинные и прямые, словно у антилопы из Африки… Этот выкормыш эльфийских конюшен показался мне норовистым, надменным и злющим. Словом, весь в хозяина. Жуть!

Короче, я решила держаться от них обоих (Маголика и его вооруженного жеребца-кьяфарда) как можно дальше. Наша позиция была обоюдной. Всадник с жеребцом тоже меня почему-то недолюбливали.

Нет, животных я обожала… на расстоянии, так сказать. Что не мешало мне гладить и почесывать домашних любимцев у знакомых, хотя своих животных у меня никогда не было. Сначала – потому, что бабушка страдала аллергией на шерсть, а потом все мое свободное время занимала работа. Но что до крупных экземпляров… тут совсем другая статья.

У подошедших мужчин я с волнением спросила:

– А где мой вид транспорта? На чем я поеду? Ослика или самобеглую тачанку мне приготовили?

Они как-то странно переглянулись. Это заставило меня понервничать и задать следующий уточняющий вопрос:

– А у меня вообще есть транспорт?

М-да, судя по их растерянным лицам, этим вопросом они не заморачивались. Замечательное планирование! «Авось» называется.

– Ребята, вы серьезно думали, что если выпросили у ваших Демиургов помощь, то она свалится вам на голову при полной экипировке и с конем в обнимку?

Похоже, так и думали. Вон как застыли в удивлении. Ухохотаться с них можно! Ей-богу! Стоит лишь представить, как открывается дверь к ним в комнату и верхом на лошади въезжаю я с воплем: «А вот и мы! Не ждали?» Или как иной вариант – я перед дверью в комнату объясняю животному, куда ему следует идти. И бедная лошадь дисциплинированно сама ковыляет по ступенькам, пересекает зал, пугая посетителей, и врывается в конюшню, где опять-таки сама себя расседлывает, чистит и ставит в стойло. Или они надеялись, что лошадь у меня складная? Ну типа дорожного уменьшенного варианта: помещается в кармане, работает от батареек, проста и удобна в эксплуатации? Если так, то они еще наивнее, чем я предполагала. Нетронутая природа, неискушенные обитатели с неразвитым интеллектом… А это что? Ой, мама!

Из-за поворота на зрителей надвигалось что-то невероятное до ужаса. Первое впечатление – абстрактный экспрессионизм. Это било в глаза зелено-желто-синим цветом, двигалось и пыхтело. У меня начался небольшой шок, выраженный в значительном отупении. Такого в своей жизни я еще не видела. Эта… «не мышонок, не лягушка, а неведома зверюшка»[2] дотопала до нас, притормозила и, вывалив громадный фиолетовый язык, сказала:

– Гы!

– Зд-драв-вств-вуйт-те, – заикаясь, выговорила я, помахав гиганту враз ослабевшей рукой.

– Гы, – повторила неведомая зверюшка и хлюпнула языком, собирая стекавшую с клыков слюну и доброжелательно поглядывая на меня маленькими красными глазами, утопленными под выпирающими надбровными дугами.

Шокирующая своим внешним видом тварь, казалось, состояла из фрагментов нескольких животных, знакомых мне по земной фауне. Ростом выше лошади, она имела длинное массивное тело, крепко стоящее на медвежьих лапах. Весело мотала из стороны в сторону лысым крысиным хвостом сзади и щерилась полным набором острых клыков с торчащими из пасти маленькими бивнями. Выступающая нижняя челюсть указывала на неправильный прикус и навевала мысли о пособии для студентов стоматологического факультета, вариант из кунсткамеры. Тело создания покрывала волнистая длинная шерсть желтой расцветки в синих яблоках. Шея практически отсутствовала, или ее не было видно в густом волосяном покрове. Приплюснутая харя, похожая на морду персидского кота, была опушена более коротким ворсом. Венчали это великолепие треугольные уши неимоверных размеров, жившие своей, отдельной друг от друга жизнью. Одно, например, сейчас свисало вниз, а второе двигалось локатором на сто восемьдесят градусов.

В голове пробежала сплошная линия, как на мониторе, сигнализирующая о полной потере жизнедеятельности или, вернее, – мыследеятельности. Сейчас я выглядела как типичная представительница племени натуральных блондинок: ни проблеска мысли в глазах, полуоткрытый рот и выражение идиотки на лице. Для завершения образа олигофренки не хватало лишь стекающей тонкой струйкой слюны.

Если это, не дай бог, произойдет (это я про развешивание слюней), то зверюшка запросто примет меня за родственницу по масти и сопутствующим признакам. Так и будем друг перед другом слюной капать…

У меня редко случалось такое состояние. Можно было по пальцам пересчитать. Вот сейчас следовало загнуть безымянный…

– Гы, – повторило животное и сделало ко мне шаг.

– Не «гы»! – вырвалось у меня при отступлении.

– Че? – свесилась сверху зверюшки физиономия тролля.

Так вот почему издалека мне еще и зеленое пятно мерещилось! Это тролльное средство передвижения… или троллевое? В общем, для троллей! А они чем-то похожи. Цвет глаз идентичный, овал лицеморды и форма носа сходны. Только один на двух ногах передвигается, а другая – на четырех лапах. И по общей цветовой гамме немного дисгармонируют…

– Мыр, – отмерла я, выходя из шокового состояния, – это кто?

– Монь! – с гордостью поведал мне тролль, ласково поглаживая животное по массивному загривку.

– Это имя, ругательство или название вида? – уточнила.

– Все вместе, – получила в ответ.

Понятно. Экономия слов и понятий. Конь по имени Конь. Монь по имени Монь. Мыр на Моне. Мыр-Монь. «Тра-ля-ля-ля-ля-ля, а я сошла с ума… Какая досада»[3]. Я спятила… Прямо всем организмом чувствую: еще немного, и в моем лексиконе останутся лишь «гы», «че» и «ага». И наступит полнейшая деградация личности…

– Ага, – сорвалось с языка. Мобилизовав все свои умственные усилия, еще не сбежавшие в панике, я продолжила познавать новый вид животного. – Чем питается Монь? – попробовала понять, какое расстояние будет считаться безопасным.

– Всем, – обрадовал меня Мыр.

– Какая прелесть… – отозвалась я полуобморочным голосом и включила заднюю передачу.

– А то! – загордился тролль, слезая с животного. – Жрет о-го-го! Но все!

– Очень экономно, – согласилась, проявляя дальновидность и ускоряя отход.

Монь посмотрел на мои телодвижения и, облизав длинным языком кровожадную морду, двинул за мной.

Пока мы с ним играли в салочки, тролль поинтересовался у эльфов, увлеченно и с некоторым злорадством наблюдавших за нашим с Монем передвижением на местности:

– Че встали?

Эльфы начали рассказывать о возникшей проблеме моей перевозки, завершив бурные объяснения потрясающими словами:

– Наши кьяфарды ее к себе не подпустят.

Моню надоело меня преследовать. Догнав в два прыжка, он обхватил меня передними лапами и пригреб к себе.

– А-а-а! – завопила я и была немедленно обслюнявлена.

Животное, урча и облизываясь, нежно прижимало меня к покрытой мягкой шерсткой груди и активно создавало мой новый имидж. Видимо, старый ему не понравился, и Монь решил его радикально изменить, не спросив моего согласия. И ему это удавалось выше всяческих похвал. Изменение шло семимильными шагами…

Убедившись, что мужчины слишком заняты обсуждением архиважных вопросов и не реагируют на мои вопли, я смирилась с незавидной участью, предупредив Моня:

– Я невкусная!

– Гы? – удивился он, на секунду прекратив «утюжить» мои волосы, зализывая их в разные стороны.

– Диарею, гад, заработаешь, – вздохнула, понимая, что самой мне от этого «имиджмейкера» не освободиться. – Или холеру!

Оно гыгыкнуло, заверив меня в крепости своего пищеварительного тракта и стойкости иммунитета, аппетитно продолжив увлекательное занятие под названием «Наведение красоты по системе Моня». Пришлось расслабиться и получать удовольствие, искренне надеясь не облысеть после интенсивной терапии.

Знаменитым стилистам остается только удавиться от зависти к такому новшеству в мире гламура…

– Эй, мужики, пока вы тут болтаете, у вас там девчонку до смерти залюбят! – прокомментировал подошедший Дирк, привлекая внимание к моей основательно пожеванной особе.

И тут я поняла, как люблю орков!

Участники горячих дебатов соизволили оторваться от решения глобальных проблем и сообразили: еще чуть-чуть – и перевозить будет некого. Меня элементарно залижут до скелета, как эскимо.

Мыр первым бросился мне на помощь, ревя во всю глотку: