Юлия Славачевская – Если вы не в этом мире, или Из грязи в князи (СИ) (страница 53)

— Прошу вас. — Меня усадили на противоположном конце стола. Я нежно улыбнулась взбудораженному Матиасу и с тонким расчетом переехала вместе со стулом поближе к супругу.

Наследник чуть приподнял правую бровь в невысказанном изумлении, но сдержался и промолчал, даже когда я начала ковыряться у него в тарелке и прихлебывать из его же кружки. Минут через пять и лишь после того, как я отобрала у него пару особо аппетитных булочек и здоровенный шмат мяса, принц все же соизволил спросить:

— Дорогая, может, вам еще чего-нибудь подать?

— Например? — Я с удовольствием жевала кусок хорошо прожаренной оленины под трюфельным соусом, заедала свежими овощами и разглядывала толпившийся люд, пытаясь определить: есть ли среди них отравитель и было ли на столе что-либо приправлено специями, которые нельзя переварить.

— Например — ваши любимые пирожные, — улыбнулся муж, явно забавляясь представлением. Собственно, мне почему-то казалось, что он догадывается о причинах, подтолкнувших меня к застольному самоуправству, и совершенно не имеет ничего против творимого произвола. Напротив, ему нравится моя детская и даже в чем-то наглая непосредственность и отчаянное желание выжить.

— Мне сегодня сладкого не хочется! — покосилась я на него с благодарностью и стащила из его рук гренку с медом.

— Я вижу! — весело хмыкнул Матиас и намазал себе другую, которая, впрочем, тоже ему не досталась.

— Может быть, все же попросить для вас десерт? — Супруг уже устал, видимо, намазывать мне гренки и булочки. Хотя сам перед этим предложил мне больше есть и поправляться. Вот какие мужчины противоречивые! Хотят получить результат, но совершенно не желают поучаствовать в процессе достижения результата. Исключение составляет лишь деторождение. Здесь дело обстоит с точностью до наоборот.

— Попробуйте, — кивнула я. — И покажите мне своего злейшего врага, потому что мой десерт и прочие блюда, предназначенные исключительно для дамы, начнет есть он!

— Все настолько плохо? — Из фиолетовых глаз пропали смешинки, сменившись пониманием.

— Нет, я тут просто так вас объедаю! — заявила я, подвигая к себе кружку с травяным настоем. — Чтобы вам перед коронацией излишняя жидкость не била в голову, а пища весом на желудок не давила.

— Спасибо! — усмехнулся благоверный. — Давить точно будет нечему, мою порцию со стола вы уже подчистили.

— Можно я потом буду стыдиться и краснеть по этому поводу, дорогой? — Я встала из-за стола. — Прошу простить, сейчас я тороплюсь. Нужно успеть переговорить со своим горячо любимым дядюшкой и выслушать последние напутствия.

— Я думаю, в честь нашей коронации вам стоит преподнести ему какой-то подарок, — проявил истинно королевские щедрость и великодушие супруг, помогая мне подняться.

— А у нас в хозяйстве есть неучтенные компактные гильотины?

Я немножко пококетничала, строя глазки ненаглядному супругу, и удалилась на переговоры, пообещав вскорости присоединиться.

Алфонсус, словно оголодавший тигр, поджидал меня около дверей трапезной. Как только я вышла, «дядюшка», сладко улыбаясь, вцепился в мою руку. Он сопроводил меня в отдельную комнату. Прикрыв за собой дверь, Альф сразу растерял остатки приторности и зашипел:

— Что ты себе позволяешь?

— А ты? — вырвала я руку, взятую в захват, и демонстративно смахнула пылинку с рукава халата.

— Алиси… Алиссандра! — повысил голос граф. — Ты ведешь себя неподобающе!

— Все лучше, чем брать пример с тебя и вести себя по-идиотски! — гневно парировала я. — Думаешь, я не знаю, как ты приставал к моим фрейлинам с неприличными намеками? Или надеешься, что до принца грязный слух не дойдет?! Представляешь, как он тогда отреагирует? Ты готов нести ответ за оскорбление приватности уединения царственной фамилии? Там статья с лишением имущества и заключением в каменоломнях. — Я уже почти в голос рявкнула: — Тебе жить надоело?

— Я всего лишь хотел узнать, какие у тебя отношения с мужем! — защищался «дядюшка».

— И для этого просил молоденьких девочек за нами подглядывать? — покачала я укоризненно головой. — Самоубийца…

— Они рано или поздно выйдут замуж! — Граф уже устал оправдываться. — И все узнают!

— Если по твоей милости не обзаведутся мизогамией,[37] — продолжала наседать и усугублять чувство вины.

— Снова твои колдовские штучки! — взвизгнул Алфонсус, делая знак, отвращающий сглаз и порчу.

— Темнота! — пожалела я его. — Это всего-навсего научное название болезни.

— Да?! — усомнился «родственник», но спорить не стал, чтобы не сознаваться в собственном невежестве.

— Да! — подтвердила я. — Так что ты хотел?

— Ты уже в тягости? — перешел к основному граф, рассматривая мой тощий стан.

— Н-не думаю, — после некоторого вынужденного раздумья на тему непорочного зачатия ответила я.

— Почему? — тут же начат углубляться в подробности Алфонсус.

— Может, ты у принца спросишь об этом? — поинтересовалась я, начиная раздражаться и свирепеть.

— Не могу, — с сожалением признался «дядюшка». — Мы не в тех отношениях.

— Слушай, — проявила я законное любопытство, — а в каких отношениях нужно быть, чтобы спросить о мужской несостоятельности? В близких или тесных?

— Алиссандра! — повысил на меня голос «дядя». — Ты на что намекаешь?

— Ни на что… — заверила я его в своих почти чистых помыслах. — Я не намекаю, а прямо спрашиваю!

— Ужас! — закатил глаза граф. — Куда катится нынешняя молодежь?!!

— В пучину разврата?.. — подсказала я, видя, как Алфонсус выбирает правильную дорогу. — По протоптанной тропке старшего поколения?

— Да!.. — обрадовался «родственник». — Нет!.. — открестился, когда до него дошло. — Кошмар! — Это уже вдогонку. — Алиссандра, веди себя прилично!

— Если я буду вести себя прилично, то наследника тебе точно не дождаться! — отозвалась я.

Граф наморщил лоб, пошевелил извилинами и… неожиданно согласился:

— Хм… Я должен извиниться перед тобой… Ты права! Я учил тебя всему, кроме того, как соблазнить мужчину!

— Точно! — радостно закивала я головой. — Ты мне ничего не показывал! — Подкузьмила: — Сам будешь тренировать?

— Сам не смогу, — впал в раздумья Алфонсус.

— Стесняешься? Или опыта маловато? — ухмыльнулась я в открытую.

— Алиссандра! — в который раз прикрикнул «дядюшка». — Иди! Я буду думать, чем тебе в этом деле помочь.

— Спасибо, дорогой граф. Кто, как не вы! — язвительно поблагодарила я и потопала одеваться перед коронацией.

Я сегодня была нарасхват, потому что, как только вышла из двери, на меня коршунами набросились фрейлины под предводительством Омаль и потащили готовиться к важному событию.

Меня крутили во все стороны, словно куклу. Драли и начесывали несчастные лохмы. Ровняли и завивали. Примеряли и откидывали как неподходящие многие стандартные укладки. Сменили минимум три прически. Перемерили всю немалую коллекцию драгоценностей. Восемь раз смывали и наносили макияж. Словом, обычный женский переполох.

Одевавшийся на другой половине комнаты принц относился к этому философски и даже с юмором. Когда мне в очередной раз начали делать укладку, Матиас, глядя на мое кислое лицо, дружески посоветовал девушкам:

— Не напрягайтесь! Под ритуальной короной все равно вашу красоту видно не будет!

Фрейлины встревоженно ахнули. Закудахтали. Десять раз поблагодарили за ценный совет и уложили волосы гораздо проще: зачесали их назад, присобрав с темени и висков на затылке в хвостик и распустили остальное, дополнительно взбив свободно спадающие локоны, чтобы они казались пышной гривой. На виски вплели серебристые нити с белыми цветами. На макушку прикрепили корону принцессы: маленькую и ажурную.

Удовлетворившись результатом и прощебетав сотню комплиментов, девушки начали натягивать на уже ничего не соображающее высочество платье из тяжелой серебряной парчи со вставками белоснежно-серебристого газа. По полю мелким узором были разбросаны гиацинты, расшитые бриллиантами, светло-розовыми аметистами и мелким жемчугом. Пышные газовые рукава с узкими манжетами, почти закрывающими пальцы, и скромное декольте лодочкой, обнажающее плечи, но почти не оголяющее грудь, меня чрезвычайно красили. Необыкновенно пышная юбка, где из-под газа выглядывала парча, довершала очарование. Наряд был по-девичьи милым и невесомым. Увы. Это только первое впечатление. Весило такое милое платьишко не меньше пуда и существенно затрудняло жизнь владелицы во всех смыслах.

— Как мне в этом ходить? — спросила я обобщенно, когда нашла способ как-то дышать и передвигаться, при этом устойчиво удерживая равновесие.

Но меня утешили:

— На коронации вам не понадобится бегать, дорогая. — Ко мне подошел супруг и поцеловал руку. — Мадам, вы обворожительны!

— Благодарю, — машинально ответила я и предупредила: — Вам придется меня таскать, если это платье возьмет меня в плен.

— Почту за честь! — сообщил мне муж. Будущий король выглядел очень, очень импозантно. В роскошном черном бархатном камзоле со вставками из серебряной парчи, тоже расшитом мелкими гиацинтами. Они были на черном кружеве воротников и ботфорт, серебрились на черном бархате серебряной нитью, их тяжелые цветочные стрелки играли черными бриллиантами и темно-синими сапфирами, блестели аметистами, алели рубинами. Гиацинты даже были выбиты на коже перевязи.

Может, принца не Матиас зовут? Наверно, его основное имя Гиацинт, раз скромный цветок украшает одежду везде, где можно и нельзя?