Юлия Славачевская – Если вы не в этом мире, или Из грязи в князи (СИ) (страница 38)
— В курсе, — заверила рассерженная супруга. — Я тебя мусолила в порыве страсти!
— О! — Щелочки от удивления приняли почти нормальный размер. И наследник поспешил убраться, но не успел, столкнувшись в дверях с Ларой и Омаль, пришедшими пожелать мне доброго утра.
Девушки переглянулись и присели — кто в книксене, а кто и в реверансе. Матиас кивнул и свалил, стесняясь своего внешнего вида.
— Ваше высочество, — спросила маркиза, когда к ней вернулся дар речи, — а что с вашим мужем?
— Вот так, девочки, выглядят муки совести, — пожала я плечами.
— Очень извиняюсь, — задумчиво сказала Омаль, в то время как Лара помогала мне с умыванием. — Но я никак понять не могу — это муки такие страшные или совесть, раздутая до невозможности?
— Это, солнце мое, ему воочию привиделась жена в роли карающего ангела, — пояснила я свою мысль и занялась чисткой зубов, когда меня настиг следующий вопрос статс-дамы:
— заявила я, когда откашлялась, подавившись зубным порошком. — На меня пока еще благодать не снизошла — поэтому пусть пощады не ждет!
— Как вы красиво сказали, ваше высочество, — растроганно всхлипнула горничная, подавая мне узорчатое цельнотканное полотенце.
— Про благодать? — уточнила я, утираясь.
— Про пощаду, — еще раз хлюпнула носом Лара. — Это так трогательно и трагично одновременно.
— Лара, не экзальтируй! — предупредила я. — Трогать мы ничего не будем, там мадам Сексилия все до нас уже неоднократно потрогала. Хотелось бы сначала удостовериться в чистоте… м-м-м… помыслов.
— Как скажете, ваше высочество. — Горничная начала натягивать на меня симпатичную амазонку глубокого зеленого цвета, с изысканной вышивкой по подолу и золотистым кружевом на рукавах и вырезе. Волосы мне уложили в высокую прическу, скрепив кучей шпилек, припудрили носик и вытащили в коридор.
Там меня уже давно ожидал мой женский батальон, немедленно взявший тело принцессы в окружение и под пристальное наблюдение. В таком благоухающем разными духами, мило щебечущем цветнике я прибыла в столовую, где уже маялся тяжкой головной болью законный супруг, сидя за столом и вяло ковыряясь в тарелке.
Будет знать, как в непотребном виде по коридорам шастать!
— Что у нас на завтрак? — спросила я жизнерадостно, при этом жестами красноречиво намекая супругу, что неплохо бы встать и подвинуть мне стул. Матиас желчно скривился, всем видом демонстрируя, какая я жестокая и бессердечная — заставляю его шевелиться, когда он чуть ли не при смерти. Но потом встал и, скрипя зубами, оказал мне необходимое по этикету внимание.
В этот раз мы в столовой присутствовали не одни. Помимо его кавалеров и моих фрейлин, в зале замерли и ели нас глазами еще несколько придворных. Оу! Среди них оказалась и вчерашняя фаворитка. Я чуть не мяукнула от радости. Нарисовался второй кандидат на мое справедливое возмездие.
— Ваше высочество, — тихо спросила я, наклонившись к принцу, — вы когда вчера пили, то случаем ничего не пропили?
— Не понимаю, — отозвался благоверный, стеклянными глазами уныло глядя в тарелку.
— Сейчас объясню доступным вашему пониманию языком, — заверила его я и помахала рукой. Одна из фрейлин резво подскочила к столу и, присев, преподнесла мне трезубец. — Почему я должна терпеть присутствие вашей… гм, дамы?
— Вы о чем? — попытался увильнуть от ответа негодник.
— Ваше высочество, — сдвинула я брови и крепко зажала в кулачке трезубец. — Смиренно прошу вас — не доводите до греха! Я ведь могу и жестами объяснить! А мне всегда отлично удавалось метание предметов в удаленную мишень.
Меня поняли.
— Прошу всех покинуть столовую, — провозгласил Матиас, морщась от боли. — Мы примем всех позднее!
— Вместе! — добавила я, глядя на Сексилию и любовно поглаживая трезубец.
— Приема сегодня не будет! — передумал наследник, уловив мой боевой настрой.
— Зря! — ласково пожурила я супруга. — Никогда не откладывай на потом то, что можешь с чистой совестью изгадить сегодня.
— Ваше высочество, давайте завтракать, — страдальчески сморщился Матиас и мрачно уткнулся в свою тарелку. Цвет его лица приближался к белизне батистовой рубашки, выглядывающей из-под темно-синего камзола. Глаза стали огромными, тусклыми и безжизненными.
— Голова болит? — вспомнила я о женской заботливости и сострадательности после того, как утолила первый голод жареным фазаном с овощным ассорти, куском фаршированного кролика с трюфелями и нежным перепелиным паштетом со свежайшими хрустящими хлебцами.
В ответ мне еле-еле кивнули, видимо, опасаясь колыхать бровями и расплескать содержимое головы, перешедшее в жидкое состояние. Если помните физику, то следующая стадия — газообразное.
— Есть два способа немного улучшить ваше самочувствие, — намазывала я на пушистую пшеничную булочку земляничный джем с маслом и поглядывала на несчастного принца, гоняющего по тарелке лист салата и с кислым видом прихлебывающего травяной отвар.
— Какие? — Муж разжал губы, но смотрел настороженно, ожидая новых пакостей. И правильно делал! Нужно быть готовым ко всему. Тренироваться стоит денно и нощно.
— Первый — слишком радикальный, и я его вам рекомендовать не буду, — заверила я принца, попивая травяной настой и выбирая себе самое вкусное пирожное. — Все же гильотина в вашем возрасте противопоказана…
— Алиссандра! — У принца прорезался грозный писк.
— Молчу-молчу, — заверила я супруга и приказала слуге, пасшемуся неподалеку: — Принесите его высочеству полторы кварты огуречного или капустного рассола.
Слуга поклонился и вмиг вымелся исполнять приказание. Супруг тем временем оживился и решил немножко разнообразить свой рацион — укусить меня:
— Где это вы набрались подобных знаний, дорогая?
— Вы не поверите, драгоценный супруг, — сладко улыбнулась я, прикончив к тому времени третье пирожное и начиная точить зубы на четвертое, — в монастыре. Помню, была у нас лекция сто сорок пять на тему: «Как спасти неразумных тварей». Так вот, как средство первой помощи там упоминался рассол.
— Странный монастырь… — пробурчал муж, но больше спрашивать не стал, справедливо полагая, что в нынешнем состоянии я его сделаю на раз.
— И не говорите, — согласилась я, прислушиваясь к своему организму и мысленно уговаривая его освободить уголок для во-он того вкусненького кусочка торта. — Но зато сколько полезных знаний!
В это время в обеденный зал бережно внесли золотой кубок, украшенный драгоценными камнями. Его до краев наполнили ядреным рассолом, источавшим приятный запах квашеной капусты.
Я прикрылась веером и хихикнула, тихо радуясь про себя, что у нас разные спальни.
Лакей поставил сосуд перед принцем и с поклоном удалился к дверям, из которых украдкой выглядывала вся кухонная челядь во главе с шеф-поваром, если судить по громадному белому накрахмаленному колпаку. Всем было интересно, как его высочество изволит пить напиток простолюдинов.
Странная вещь наблюдалась в государстве Сегал. Аристократы здесь за милую душу трескали в зимнее время года всяческие заготовки и соленья, но никогда, никогда не употребляли рассол. По-моему, они даже не имели понятия, как приготавливаются эти квашеные овощи.
Принц заглянул в кубок, принюхался и застыл над посудой роденовским мыслителем.
— Смелее! Пейте, ваше высочество, оно поможет, — подтолкнула я супруга.
Матиас вздохнул, подумал, сравнив головную боль и рассол, еще раз сравнил и… выпил содержимое кубка.
— Умничка! — обрадовалась я, похвалив и его, и себя, потому что у меня созрел коварный план.
— Вы готовы? — громко спросил меня супруг через несколько минут, порозовев лицом. Слава богу, а то я, глядя на него, уже вспоминала детский стишок:
«Вышел дядька на крыльцо, широко раскрыв лицо. Выражает то лицо, чем садятся на крыльцо».[27]
— Всегда готова, — улыбнулась я принцу, вся в предвкушении будущих событий. Осталось лишь позаботиться об одной вещи: мне нужно, чтобы это счастье с фиолетовыми глазами очутилось в карете соперницы, а не в моей. И пусть они там вместе наслаждаются… хоть поэзией, хоть прозой… жизни.
Мы вышли из зала под руку, милостиво кивая придворным. У выхода Матиас бросил пару признательных фраз Кусюкусяру. Управляющий глубоко поклонился, выразил надежду, что угодил будущему королю, и грустно-грустно посмотрел на проплывающий мимо него трезубец, уверенно зажатый в моей руке. С новоприобретением я расставаться не собиралась. Очень удобная оказалась игрушка. Многофункциональная. И как вилку можно использовать, и как вилы…
У выхода мы с мужем привычно замерли, ожидая, пока нам не подадут шляпы и не накинут плащи. Мне в этот раз полагалась кокетливая треуголка с золотым галуном, украшенная сбоку драгоценной пряжкой и зелено-золотистыми страусовыми перьями.
Вокруг меня хлопотала прилежная горничная, а вокруг мужа — невысокий плотный камердинер, которого я видела впервые. Сердобольный седовласый дядечка с выражением бесконечного обожания на лице подал принцу верхнюю одежду, заботливо, словно мамаша-наседка, поправил головной убор будущего короля и с широкой довольной улыбкой отошел в сторонку. Я на секунду загляделась на его круглое лицо, вислые седые усы и добрые светло-карие глаза. Ну хоть одно нормальное человеческое лицо в свите принца попалось, кроме Рауля! А то, ей-богу, впечатление, будто я попала в рассадник злобно шипящих гадюк, жалящихся скорпионов и противно квакающих жаб!