Юлия Славачевская – Если вы не в этом мире, или Из грязи в князи (СИ) (страница 34)

— Скажите, герцог, это весь город ко мне приложился или мы еще кого-то забыли? — стенала я на обратной дороге, разглядывая зацелованную вусмерть припухшую конечность.

— Умоляю вас простить меня, ваше высочество, — винил себя Рауль. — Просто вас видят в первый раз и поэтому спешат выразить почтение будущей королеве. В следующий раз они, возможно, будут иметь счастье лицезреть вас лишь через несколько лет. Так что для них это большой праздник.

— Да? — мрачно удивилась я. — А для кого-то — суровые будни! И руку свою я больше не дам. В следующий раз поставьте государственный флаг рядом, пусть его целуют.

— Всенепременно, ваше высочество, — улыбнулся герцог, и меня чуть не ослепило его солнечной улыбкой.

Вот так за интересной беседой мы скоротали дорогу к моей карете. Экипаж стоял ровно, но вокруг столпились прочие члены нашего кортежа, которые за нами к горожанам не ходили.

— Что случилось? — задал вопрос дня герцог, вступая в рады участвующих в лотерее — кто чаще задаст этот навязчивый вопрос в течение суток. Пока лидировала маркиза.

Один из рыцарей отвлекся от бессмысленного разглядывания моей перевозки, низко поклонился моей персоне и обратился к Раулю. Через меня!

— Ваше высочество, разрешите сообщить герцогу Силвермэну о том, что карета вашего высочества имеет явные следы попытки навредить вашему высочеству. Одна из осей была специально подпилена с целью лишить жизни ваше высочество. Да простит мне ваше высочество такую дерзость…

— Фразу откорректировать, повторы — вычеркнуть, — пробурчала я вполголоса.

На самом деле, к концу речи я озверела от «высочеств» и готова была приложить к вояке пострадавшую от любви горожан руку, чтобы, соответственно, тоже эстафетой передать ему, то бишь рыцарю, всенародную любовь во всей ее полноте.

Но только я открыла рот для произнесения второй части пожелания вслух, как нарисовался мой «дядя» с ключом и бургомистром на прицепе. Бургомистр умолял Алфонсуса вернуть ключ городу, а граф убедительно изображал глухонемого и пытался запрятать кусок металла куда подальше. Это у нас действительно семейное — ныкать все блестящее и дорогое?

— Граф! — (Ноль внимания.) — Милый дядюшка, ну зачем, зачем вам ключ? — вновь обратилась я к нему, отловив «родственника» на четвертом круге преследования.

— Это чистое золото! — трагически прошептал мне Алфонсус.

О, как! Это уже интересно! Да здесь минимум килограммов десять-двенадцать! И горожане это всем подержать дают? Наивные… тут вот такие забывчивые графы, понимаешь, шастают…

С трудом подавив алчное желание вступить в долю и потребовать себе девяносто процентов за «крышу», я велела:

— Дорогой дядя! Прошу, не позорьтесь и верните ключ городу.

Граф поломался, скорбно повздыхал, но аргумент во внимание принял и ключ обратно вернул, хоть и со слезами на глазах. Бургомистр по сему случаю возликовал неописуемо и собрался вновь облобызать мою августейшую ручку. Я спряталась за подошедшего герцога и отмахнулась:

— Пустяки! Не стоит благодарности… но если о-очень хотите, то можете моего дядю, уважаемого графа, поцеловать за меня.

Бургомистр все принял за чистую монету и сгреб Алфонсуса в горячие объятия, выражая пламенную благодарность и какие-то еще, не менее жаркие, чувства… Кажется, верноподданнические. В общем, граф оказался занят на некоторое время.

— Итак, герцог. — Злая и утомленная принцесса вернулась к карете. — Если я правильно поняла, то кто-то испортил мой экипаж преднамеренно?

— Совершенно правильно, ваше высочество, — подтвердил Рауль. — И меня это весьма беспокоит. Если на этот счет нет возражений, то я займусь расследованием данного из ряда вон выходящего происшествия. Слава богу, вы не пострадали!

— Верите ли, я тоже рада этому обстоятельству, — заверила я герцога и полезла в карету. Ко мне тут же запихались все остальные, но приставать не решились. Видимо, уж очень у меня вид был отсутствующий…

Кортеж еще немного пошумел, поволновался и тронулся в дорогу. Наше путешествие продолжилось. За окном проплывали пастбища с сочной травой. Множество раз мы видели отары, которые без пастуха охранялись огромными пастушескими собаками. Но они смотрели на нас спокойно, с легким оттенком флегмы, и никогда не гонялись за королевским кортежем. Овцы для них важнее. Мохнатые «коврики» стерегут будущие шерстяные ковры. Идиллия!

Пару раз наш путь пресекали груженые воловьи упряжки, мимо которых мы проносились вихрем. Один раз нас догнал фельдъегерь с каким-то важным поручением. Передал пакет Раулю и смылся.

Герцог внимательно изучил послание и подъехал к дверце (ее, слава богу, приладили на место!):

— Ваше высочество, мы немного изменим наши планы и заночуем не в крепости Капейлар, а в королевском замке города Купивода. Ваш муж присоединится к вам на месте.

— Замечательно, — порадовалась я. — А почему у города такое странное название?

— Ничего странного, — улыбнулся Рауль в ответ на мое удивление. — Это один из больших торговых городов. Существует поверье, что уроженцы это города могут продать даже воду.

— Продать можно, но кто ж купит? — пробурчала я.

— Уж такие они, ваше высочество, у них — купят! — заверил меня герцог Силвермэн и снова отъехал решать какие-то насущные дела.

День, достаточно насыщенный событиями, клонился к вечеру. Несколько раз мне предлагали остановиться и поесть, но мой аппетит где-то спрятался. Я ограничилась парой бутербродов с мясом, скормив остаток содержимого корзинки своим спутникам.

На закате наш кортеж подъехал к городским воротам. Стражников, видимо, уже предупредили о моем визите, и они стояли во фрунт, сверкая начищенными доспехами. Сами ворота пестрели лентами, цветами и яркими полотнищами ткани.

Миновав въезд в город, мы покатили по колоритным средневековым улочкам и улицам. А вот тут нужно сказать особо. Когда я увидела столь знакомые по фотографиям старинной части Голландии, Германии и Бельгии сооружения, я долго вспоминала, как же называются эти дома.

Вспомнила! Фахверк.[21]

Очень красивые и удивительно гармоничные фахверковые дома, где, на мой современный взгляд, — все наоборот. Толстые деревянные балки, прямые и наклонные, видны снаружи, первый этаж по площади меньше последующих. Много высоких узких готических окошек с красивыми наличниками и со стеклами, иногда разноцветными, оплетенными мелкой свинцовой решеткой.

Как правило, неподалеку от таких городишек, которые располагались у подножия горы или холма, на вершине этого самого холма высились серые громады замков, в которых люди могли укрыться в случае опасности, оставляя врагу на разграбление свое нажитое имущество и жилища, но зато спасая жизнь.

И мои исторические знания не подвели. Чуть погодя вся наша компания подъезжала к серому монументальному замку на горе. На самой высокой башне активизировался глашатай и пронзительно затрубил, оповещая замковый люд о нашем прибытии.

— Теперь все местные бездельники в курсе, что мы прибыли, — проворчала я, разминая затекшие конечности и морщась от несмолкаемого бреха псин всех размеров и мастей.

— Когда приезжает король, королева или их наследники, все обитатели замка должны быть оповещены сигналом трубача. Так положено, — сообщила мне маркиза, подавая знак Ларе начинать укутывать мое высочество в плащ. — И в королевском замке вас обязан у порога кареты встретить управляющий.

Наконец все приличия были соблюдены, и я вывалилась из кареты, опираясь на руку вовремя подоспевшего герцога. Перед тем из окна я увидела, как герцог что-то раздраженно втолковывал незнакомому мужчине в черном: возможно, тому самому только что упомянутому управляющему. Тот хмурился, роняя слова скупо и озлобленно, словно отчаянно обороняясь.

На минуту мне показалось, будто на заднем плане слуги пронесли кого-то в портшезе. Какой странный замок, однако… больше полевой военный лагерь напоминает. Холодный ветерок дурного предчувствия обдал мою спину.

Да… заманчивой эту обитель не назовешь.

— Рад вас приветствовать, ваше высочество! — бодро отрапортовал управляющий, действительно ожидающий меня прямо у кареты. Красивый тридцатипятилетний мужчина с бородкой, кареглазый шатен немалого роста с мелодичным голосом. — Меня зовут Адлен Кусюкусяр, виконт Тулийский.

— Титул вежливости, — шепнула мне на ухо маркиза. — Он младший сын, на земли претендовать не может.

С ума сойти! Еще один образчик породы. Они что, две тыщи лет селекцию проводили, чтоб разводить подобные экземпляры? Дайте мне отщипнуть кусочек!

У виконта на руке блеснуло кольцо, и я немного успокоилась. Он женат, наверно.

Управляющий отдал распоряжения слугам, а сам вежливо, но непреклонно повлек нас через мощенный камнем плац к центральному входу. Занук отстал и смиренно последовал на большом отдалении, а потом и вовсе… свернул к черному ходу и скрылся.

— Скажите, господа, — поинтересовалась я, меланхолично разглядывая пристанище на одну ночь, — почему нас не встречает мой супруг?

Ш-ш-ш… — опять внезапно отдаленно погладило меня что-то вдоль позвоночника. МАМА! Неужели снова?! Но снежинки, или предчувствие, замолчали.

— Возможно, он еще не прибыл, — попробовал выгородить сюзерена Силвермэн. Управляющий отвел глаза, но смолчал.

— А мне кажется — кто-то меня обманывает, — насмешливо хмыкнула я и кивком головы указала на конюха, выгуливающего белого жеребца принца.