Юлия Славачевская – Если вы не в этом мире, или Из грязи в князи (СИ) (страница 26)
— Что?! — вытаращил на меня свои красивые гляделки принц.
— Что сказать или просто «что»? — Уточнила, решая одну весьма непростую задачу — или выползти из-под этой тяжести, или сразу пустить тело в дело?
— А-а-а, нет! — Вот это ответ! Ничего непонятно, но зато умное сказал! — Есть хочешь?
— Что ж ты раньше молчал, ушастый гад в короне? — выпалила я, сбрасывая с себя дополнительный утеплитель и яростно дрыгая ногами. — Где? Где здесь кормят?!!!
— Да не лягайся ты так! — посетовал муж и полез копаться в изголовье. Пошуршав и понажимав потайные панели, он выудил из недр открывшегося шкафчика блюдо пирожных и бутылку вина.
С сияющими незамутненным счастьем глазами, я алчно метнулась к еде, будто кобра за мышью, и отобрала блюдо в единоличное пользование. А чтобы ни у кого не возникало соблазна, вообще слиняла с кровати в дальнее кресло! В конце концов, я супругу бутылку оставила. Кто счастье заедает, а кому и горе запить нужно!
Я стянула с кресла теплое покрывало — шкуру какого-то экзотического пятнистого зверя — и укуталась ею. Неплохо вышло, жаль, шкурка получилась коротковата, до пяток не доставала. В новомодном вигваме было тепло и уютно. Будь зверь покрупнее — можно б там и заночевать. Заразительно чавкая сладостями и чувствуя, как мой желудок радостно скачет внутри (лучше бы он радостно лежал, ибо как-то оно некомфортно), я бдительно следила за супругом, чтобы остановить его, если вдруг возникнет необходимость, на дальних подступах, и не отдать врагу самое дорогое, что у меня сейчас было: еду!
К его счастью и моему облегчению, Матиас и не посягал. Принц, развалившись на кровати, медленно тянул красное вино из высокого бокала и о чем-то напряженно думал. Надо бы пойти выяснить — о чем! Но еда казалась важнее.
Наслаждались каждый своим: я — лакомствами, он — винными размышлениями, мы довольно долго. Наверное, добрых минут сорок. Доев последний кусочек, я томно вздохнула и двинула в постель. Не то чтобы мне туда очень хотелось, но слишком замерзли ноги без тапочек. И спать страшно тянуло после перекуса.
Лишь только я умиротворенно взобралась на деревянный сексодром, как супруг рыбкой нырнул под кровать. И зашуршал, удаляясь по-пластунски.
— Эй, если ты решил там отсиживаться — то зря! — заверила его я. — Я не кусаюсь! И на твою мужскую честь не посягаю! Зуб даю!
К моему удивлению, дезертир вернулся обратно, держа в руках склянку с чем-то красным.
— Не шевелись! — велел принц и откупорил пузырек. Запахло чем-то неуловимо знакомым. Такой легкий металлический запах… кровь!
— Это еще зачем? — подозрительно спросила я. — Что за странная прелюдия к супружескому процессу? Ты мужик или людоед? — Но на всякий случай замерла.
Муж, сосредоточенно закусив губу, красочно поливал меня и кровать, не пожалев простыней, рубашки и багряного продукта. От души, так сказать!
Я скептически оглядела плоды его подрывной деятельности и рассудительно заметила:
— Я, конечно, прошу прощения, но мне кажется, что тут кого-то резали!
— А? — с настоящим творческим экстазом обозревал плоды своих художественных усилий Матиас.
— В смысле, меня тут не одну чести лишали, — попыталась объяснить более доступно. — Тут как будто в очередь девушек с десяток стояло, гигант ты наш!
— Много — не мало! — заверил меня принц и попытался вылить остатки.
Я вовремя отобрала склянку и пообещала:
— Не угомонишься — на тебя вылью, и доказывай потом — кто кого!
Подействовало! Супруг приподнял бровь, обозрел лежавшее на кровати личное «счастье» и пошел к двери. Постоял немного около нее, потоптался, потом вдруг повернулся ко мне, игриво подмигнул и с криком:
— Свершилось! — впустил вовнутрь целую толпу вражеских туристов.
Я аж ногти в ладонь вонзила, чтобы не закричать «Эврика!» и не утопить его в ванне! Кровавой! А что? Чем я хуже?!
Принца начали поздравлять жутко довольные мужики, хлопая его по плечам и радостно делясь своим опытом. Лучше бы инструкцию выдали! По эксплуатации жены! По-моему, принц в ней остро нуждается!
Ко мне же подскочили женщины и замерли в ужасе. Как я их понимаю…
— Ваше высочество, — тихо прошептала Лара, становясь рядом с постелью на колени. Бедняжка побелела. — С вами все в порядке?
— Да! — заверила я единственного реально беспокоящегося обо мне человека. А что я могла еще сказать? Это был бурный оргазм?.. Мра-а-ак! «Дядя» сделает себе харакири, а мне секир-башка, потому что такими темпами ему наследника придется ждать всю оставшуюся жизнь!
— Так много крови! — потрясенно заметила горничная, не отрывая взгляда от кровавых пятен на мне и простыне.
— У меня еще и носом кровь пошла, — неумело соврала я.
Лара изумленно на меня посмотрела, смерила расстояние от носа до подола, свела губы в нитку и ничего не сказала. А что тут скажешь? Водопад…
Матиас оторвался от друганов, принесших ему черный халат с золотой вышивкой, подошел ко мне, взял за руку и проникновенно сказал чарующим голосом с сексуальной хрипотцой:
— Спасибо вам, моя дражайшая супруга, за доставленное удовольствие! — целуя мне кончики пальцев.
Это он о чем? А-а-а, это о том, что я до него грязно не домогалась… Так все еще впереди!
— Обращайтесь! — заверила его я, скромно опустив глаза.
Принца уволокли куда-то. Наверно, валерианой отпаивать. А меня бережно, можно сказать — с пиететом, подняли из кровати. Я что теперь — инвалид? Судя по всему, присутствующие здесь дамы считают, что да! Угу! Прокол всего организма!
Мое изувеченное мужем высочество бережно отмывали, долго квасили и мариновали в особом настое. Простыню умыкнули на сувениры, сорочку — тоже.
Новобрачную одели в милое светлое платьице из нежно-зеленой органзы. Волосы мне переуложили в высокую прическу. Под конец утомительно долгой процедуры нацепили на молодую драгоценности и бережно повели наружу.
Горничная, красуясь полуобморочной прозеленью на лице — как раз в тон моего нового платья! — осталась возиться с моими вещами.
Я сцеживала зевки в кулак и покорно плелась, куда тащили. В голове гудело. Шел где-то пятый час утра. Еще не рассвело, а перед рассветом мне обычно спать хотелось больше всего.
По дороге женская свита бурно обменивалась сплетнями:
— Ах! Никогда бы не подумала, что мужественность их высочества может вот так…
Это за моей спиной, но я-то все слышала. И угорала.
Под завистливое:
— Представляешь, ка-акой он! — У меня на всю физиономию нарисовалась ехидная улыбка.
— Нет, даже боюсь!
Мои плечи начали подрагивать!
— Ой, а мне бы хотелось посмотреть!
— А попробовать? — повернулась я на звук голоса.
Дамы присели в реверансе, а одна особо впечатлительная украсила собой каменный пол замка, грохнувшись в обморок.
А-а, вот она, чрезмерно любопытствующая красавица! Я не поняла — чужой обморок надо понимать как «нет» или «да»? По принципу «молчание — знак согласия»…
— Представила, что ли? — склонилась я над ней. — Так я не настаиваю. Но если передумаешь, то обговорим условия «на посмотреть»…
— Ваше высочество! — Смущенные придворные дамы умоляюще на меня зырили и о чем-то красноречиво сигнализировали.
— Да? — позволила я слово молвить.
— Мы на ранний завтрак опаздываем, — сказала статс-дама.
— Ой, что ж вы раньше молчали! — подобрала я юбки и приготовилась к спринтерскому забегу с призом в виде завтрака.
Дамы встали на изготовку в одну стартовую линию со мной.
В это время мне приспичило поинтересоваться одним обстоятельством:
— А после завтрака?
— После завтрака вы выезжаете в столицу, ваше высочество! — просветили меня по поводу распорядка дня.
— То есть в спальню мы больше не вернемся? — уточнила, прищуриваясь.
Дамы залопотали что-то утвердительное.
Получив подтверждающий кивок от строгой статс-дамы, я решительно развернулась и потопала назад, велев придворным:
— Очередь мне там займите и проследите, уж будьте любезны, чтобы мою порцию не стрескали, а я сейчас вернусь! — Развернулась на каблуках, покачала новомодными фижмами (низкий поклон дружественной Орегондии!) и весело порысила обратно. У меня там золотой запас остался!