Юлия Славачевская – Если вы не в этом мире, или Из грязи в князи (СИ) (страница 19)
— У кареты что-то сломалось, наверное — ось, или соскочило колесо! — просипела грымза, неловко сползая с моего царственного тела.
В карете резко пахло всевозможными лекарствами. Под ногами хрустели осколки аптекарских склянок, валялись вперемешку горсти различных порошков и пакетики облаток. Видимо, вывалились из несессера Люли Домулю. Там же белел ее платок, пропитанный таким же лекарственным амбре.
— Ваше высочество, позвольте вам помочь! — заворочалась где-то сзади Лара. Голос сонный-сонный. По всей видимости, тоже задремала.
— Все целы? — О! Граф легок на помине!
— Не знаю, — честно призналась, выпутываясь из юбок, кружев и перьев. Помахала рукой, разгоняя ядучие флюиды Люлиных испарений.
— Отвяжись, худая жизнь, привяжись — хорошая! — заявила я, осторожно пытаясь собрать себя по частям (и чтобы при этом лишних запчастей не оставалось!).
— Закончишь капризничать — выходи. Будем чинить экипаж, — заявил истинный мужчина, прямой сын нехорошего человека Василия Алибабаевича. «Графин» сбежал, бросив напоследок заманчивое предложение: — Заодно перекусим!
Вот это правильно! Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда!
С трудом разобравшись, где чьи конечности, и вернув их владельцам, мы вывалились наружу. Признаюсь, воспользовалась моментом и под шумок отвесила грымзе пару смачных пинков…
И, естественно, тут же вляпались в дорожную грязь! У меня даже начали закрадываться сомнения: может быть, я переместилась в прошлое? Очень уж все напоминает русские дороги, дожившие во многих местах в первозданном состоянии со времени своего создания от князей Рюриковичей до настоящей поры…
Приподняв юбки на положенную высоту, я уныло прошлепала, меся чвякающую грязь элегантными узконосыми сапожками с вышивкой и декоративными швами на боку, к обочине дороги, где слуги уже устроили место отдыха, раскатав ковер и разбросав по нему подушки. Тут же стояли несколько корзин со съестным.
Лара следовала за мной и тащила нашу корзину. Горничная, дойдя до места, засуетилась и быстренько распаковала объемную корзинку с «чем Вышний послал». На развернутой поверх ковра скатерти словно по мановению волшебной палочки появились тарелки, вилки, бокалы, бутылка вина, жареная дичь, хлеб, сыр и фрукты.
Выглядела еда свежей и аппетитной. Я сглотнула набежавшую голодную слюну, «истребителем» приземляясь рядом с жареной курицей.
— Ну-с… — «Боингом» — нет, бомбовозом! — тут же рядом уселся граф.
Но вот желать ему мягкой посадки отчаянно не хотелось. Тоже мне, аэродром нашел!
Гад чуть не испортил мне аппетит и пищеварительный процесс. Пришлось отвернуться и, медленно прожевывая пищу, рассеянно поизучать окрестности.
В отдалении рыцари и слуги бодро грызли каждый свою пайку. Мадам Домулю, видимо, с некоторых пор отлученная от хозяйского стола (как я слыхала краем уха, ее основной контракт на днях подошел к концу), сидела на невысоком стульчике, выпрямив спину и сделав на лице выражение о-очень голодной горгульи. Теперь я точно поняла, кого она мне напоминает…
И… рядом прогуливался мой профессор.
— Учитель! — позвала я, спешно проглотив недожеванное, и помахала рукой, приглашая к нам.
Господин Занук выглядел потрепанным и несколько… усталым. Но, заслышав мой призыв, степенно подошел и склонился в поклоне сначала передо мной, потом перед графом.
— Присаживайтесь! — радушно заангажировала я любимого учителя и краем глаза увидела, как перекосило моего драгоценного «дядюшку». Клево! Кого бы еще позвать?
— Ваше высочество… — начал пожилой учитель, поглядывая на графа.
— Я так хочу! — надула губы. — Принцесса я или нет? — Это уже к «родственнику» с явным намеком на толстые обстоятельства.
Аристократ намек понял и кивнул сначала мне, потом профессору. Последний аккуратно присел напротив меня и спросил:
— Что бы вы хотели узнать, ваше высочество?
Подвинув к нему блюдо с едой, ответила со всем гостеприимством, теплом и дружелюбием:
— Что бы вы хотели поесть?
И пока учитель думал, смастрячила бутерброд с курицей и всучила Ларе. Тут уж обалдели все! Просто немая сценка. Принцесса собственноручно готовит для горничной?! Шок, позор и нарушение устоев. Их история такого еще не знала.
Хех! Естественно! Она же меня на своем жизненном пути не встречала!
— Что смотришь, ешь давай! — Это испуганной горничной.
Для всех остальных:
— Вот так и готовят иноземное блюдо «бутерброды»! Еще можно добавить листок салата, свежих овощей и капнуть майонеза или кетчупа. — Лично к горничной, наставительно: — Запомнила? Сможешь повторить? Может, еще раз показать, как готовить это сложное и изысканное великосветское лакомство?!
Все были в ауте. У графа даже слов не нашлось.
— Учитель, вы собрались до завтра думать? Зря! Все к тому времени смолотит один прожорливый аристократ! — И кусок хлеба с куриной грудкой в руки профессора.
— Не спеши! — ласково похлопала по спине подавившегося от моей неслыханной дерзости Алфонсуса.
— Не спи — работай челюстями! — досталось окаменевшей Ларе.
Вроде бы ЦУ[12] всем раздала… можно и отдохнуть от трудов праведных на свежем воздухе…
— Господин граф, — подбежал один из лакеев и бодренько закланялся, — небольшая задержка! Колесо сменили, но кони упрямятся…
— Не идут? — влезла я в разговор.
— Нет, ваше высочество, — мотнул головой слуга, кланяясь уже мне.
— Карбюратор смотрели? — на полном серьезе полюбопытствовала я. В конце концов, хлеба уже налопалась. Теперь хотелось зрелищ…
— Ась? — открыл рот лакей.
— Заткнись! — прошипел «дядюшка» и вскочил с места, будто его слепень ужалил за крайне неудобное место.
— Слушаюсь и повинуюсь! — издевательски пропела я и обернулась к профессору: — Многоуважаемый учитель, вы не могли бы поехать со мной в одной карете? Пожалуйста! Мне еще столько хочется всего узнать! — И побольше умильности во взоре.
— Но… как же приличия… этикет, — растерялся господин Занук.
— Хм, — почесала я нос (никак не могу избавиться от этой привычки!). — А мы скажем, что собрались компрометировать не меня, а мадам Люлю…
— Ваше высочество, я чем-то вас обидел? — гневно воззрился на меня через монокль побагровевший Занук Учила.
— Шучу, — тут же поправилась я. — Мадам Люля поедет с нами и проследит, чтобы я к вам сильно не приставала.
— Хорошо, — согласился ученый и, пользуясь отсутствием графа, сграбастал яблоко и грушу. Похоже, он голоден гораздо сильнее, чем осмеливается показывать.
— Прошу всех садиться! — заорал граф, стоя около гарцующей упряжки.
Учитель встал и галантно помог подняться мне и Ларе. Мы медленно направились к починенной карете, пока горничная собирала остатки продуктов в корзину.
Алфонсус плюхнул на голову шляпу, которую до этого держал в руках, и попал пышным пером по морде одного из монстриков. Конь немедленно заинтересовался: кто ж там такой смелый? Подняв голову, животное увидело качающиеся перед носом зеленые перья и, скорей всего, решило, что пришла пора обедать. Жеребец звучно фыркнул и зажевал графский головной убор.
Граф заподозрил что-то неладное слишком поздно, когда уже большая половина перьев была благополучно пережевана. Мне, честно говоря, было прикольно наблюдать за разыгрывающимся спектаклем, а учителю… тому вообще кроме науки все побоку… Господин Занук с легким интересом отстраненно пронаблюдал, как граф играет с конем в распространенную игру «перетяни шляпу», и заявил:
— Гурзацы всегда отличались всеядностью и неразборчивостью в пище, это ставит их выше других пород…
— Профессор, — задумчиво перебила я, с удовольствием наблюдая, как славный конь мирно дожевал шляпу и присматривается к камзолу, тоже зеленому, — а мясо они едят?
— Нет, — поправил монокль господин Занук, — гурзацы животные травоядные.
— Жаль, очень жаль… — расстроилась я и полезла в карету. Вслед за мной молодцевато запрыгнул профессор. За ним заползла грымза и уселась в уголочке, надув губы и жутко переживая о чем-то своем, девичьем и невостребованном. Вскоре к нам присоединилась запыхавшаяся горничная с корзинкой. Еще через пару минут в окно заглянул слегка обслюнявленный граф без шляпы и по головам пересчитал присутствующих.
Вскоре кортеж тронулся с места и продолжил путь.
По дороге мы с профессором обсуждали лингвистические тонкости языка. У меня уже случались прецеденты, и я с удовольствием делилась своими знаниями. Помню, как на одной вечеринке общалась со «знатоком» английского языка, который на полном серьезе убеждал меня, что:
«Let's have a party» — давайте организуем партию.
«Can You hear me» — ты можешь меня здесь.
«Undressed custom mode» — голая таможенная модель.
«Manicure» — деньги лечат.
Остальное я в трезвом виде не воспроизведу, а в пьяном… мне столько не выпить… А досконально не запомнила я чужие перлы потому, что тогда полегла от хохота замертво и оказалась временно нетрудоспособна по причине похрюкивания и икания.
Время за интересной беседой пролетело незаметно. Солнце уже плавно двигалось к закату, когда в отдалении раздалось дикое гиканье и топот копыт.