Юлия Скоркина – Ученица ведьмака (страница 8)

– Ты, Варя, слушай да кумекай, – начал Власий. – Ежель решишь, что не стоит рисковать, суда тебе не будет. Вертаемся домой и живём как прежде, не судьба, знать, девке землю топтать. А коль решишься, тут подготовку и начнём.

– Сказывай, что опасного тут? – попросила Варвара.

– Тело Ксанки тут, да призрак уж на той стороне. Чью-то чужую, чёрную нить, Недолей предопределённую, вплели в судьбу девочки насильно. Изменить то можно, да только для этого на той стороне нужно вложить призраку в руки науз белый, который я 12 пятниц Макоши вяжу. Развязать тот науз если, то Великой Матери белая нить судьбу, Недолей начертанную, изменит и укажет из Навьего мира дорогу в Явь. А уж тут я на подхвате. Опасность тут что ни на есть прямая. Вход в Навь найти не сложно, сложнее там душу нужную сыскать. А помочь в этом только Ягиня может. Только она одной ногой там, другой тут находится. Вопрос – решишься ли к ней пойти?

– Ягиня? – опешила Варька. – Так то ж сказки, про Бабу-ягу-то.

Конечно, с тех пор как Варька к ведьмаку в ученицы постучалась, она на многое стала по-другому смотреть, во многое поверила. И русалок видала, и с суседко беседы вела. Один раз даже Бая в лесу видела, не говоря уж про косматого Лешака. Но Баба-яга?!

– А неужто она и впрямь съесть может? – с недоверием посмотрела на ведьмака Варька. – Не верится что-то.

– Ну, съесть не съесть, сказки-то, всё ж таки, сочинялись не просто так, а чтоб шальных отпугнуть по лесам шастать. Но завести в Навь может да не выпустить.

Варвара задумалась. Виданное ли дело, Баба-яга. Где-то внутри ещё шевелился червячок недоверия, а потому любопытство взяло верх, и Варя решительно произнесла:

– Согласная я!

Полночи Власий давал ученице наставления. Учил, как себя в Нави вести. Затем пошёл к Татьяне и протянул ей шкатулку, наказав, чтоб она всю ночь в неё колыбельную пела, ту, что маленькой Ксанке перед сном всегда напевала.

Поутру, ещё раз всё повторив, в узел сложив то, что могло девочке понадобиться, а главное, шкатулку не забыв, благословил Влас Варьку в путь.

До самого леса проводила Татьяна Варвару. Груз вины залёг на сердце женщины. Знамо ли дело, чужого ребёнка в чащобу отправлять. Да к кому! К Нюрке Костянихе! К дрянной старухе, что из вредности и злобы своей с деревни ушла да избу себе в лесу построила. Не сразу Нюрка Костянихой-то стала зваться. А опосля того, как в молодости хвороба на неё напала неизвестная. Повезла её мать к знахарке в дальнюю даль, почитай, год её в деревне не видели, уж и забывать стали. А она возьми да и вернись. Кто увидал, те ахнули. Нога одна иссохла совсем. Как будто мышцы изнутри срезали да кожей кость обмотали. Глаз один бельмом заволокло. А мать её и вовсе не вернулась тогда. Да только никто спросить не решился, что да как. Злобная она стала. Одним глазом зыркнет так, что кровь стыла. Правда, дар у ей открылся. Знахарствовать помаленьку начала. Только-ть из-за злобы её не ходили к ней. Вот она в один день и решила вообще с деревни уйти, больно уж люди её раздражали.

Татьяна как узнала, что Власий Варьку к Костянихе посылает, даже противиться начала, мол, плохая это задумка. Да спросила, почему ведьмак сам в лес не идёт. Получив ответ, что в его возрасте из Нави его попросту могут не выпустить, женщина опять заплакала. И своя дочь помирает, и чужую девочку загубит, а ну как не выберется та из леса или Костяниха зло сотворит?

Варвара, как могла, успокаивала Татьяну. Тем более она теперь и сама подуспокоилась. Пошутил, выходит, Власий, ни к какой Бабе-яге он её не посылает, а к обычной ведьме деревенской. А уж их Варька не боялась, сама ведь не промах, да и дядька Влас такие слова над ней читает, что ни одна ведьма зло причинить не смогла бы.

Доведя девочку до леса, Татьяна поначалу порывалась отправиться с ней, вдвоём всё ж сподручнее. Но Варя была непреклонна. Ей ведьмак дело поручил, ей и исполнять. Женщине только и оставалось провожать девочку взглядом до тех пор, пока та не скрылась за деревьями, да перекрестить в спину украдкой.

Хоть и поняла по разговору Варя, что к Костянихе мало кто с деревни хаживает, да только тропка едва заметная в чащу всё ж вела. По ней Варвара спешно и бежала. На дом Костянихи наткнулась словно невзначай. Не на поляне стоял он, а прям посередь бурелома. Заваленные деревья, словно забор, который строил великан, валялись вокруг небольшой, приземистой избы.

"Ну, раз курьих ног нету, знать, точно не бабка-ёжка", – усмехнулась про себя Варька и полезла напрямик через наваленные брёвна. У самой двери остановилась и огляделась. Не было тут огородика разбитого, благодаря которому старуха могла бы зимой выживать. Утварь никакая не валялась. Ни одного следа, говорившего о живущей тут хозяйке, не смогла Варвара сыскать.

Поднялась девочка на крыльцо, занесла руку, чтоб постучать, как дверь вдруг внезапно распахнулась, и из темноты проёма резко появилось страшное лицо старухи. От неожиданности Варька отпрянула и, сделав шаг назад, завалилась на пятую точку.

"Их-хи-хи", – тут же прозвучал скрипучий смех, и на свет из избы вышла старуха.

Девочка внимательно рассматривала ведьму. Жидкие седые волосёнки неопрятными клоками свисали до плеч. Крючковатый нос, казалось, касался верхней губы. Один глаз старухи был совсем белый, зато второй был просто неестественной синевы. Он выделялся драгоценным камнем, по ошибке оказавшимся на безобразном лице старухи.

Костяниха улыбалась, растянув тонкие губы почти до ушей, отчего лицо казалось ещё ужаснее.

– Насмотрелась? – обратилась бабка к Варваре. – Теперь сказывай, зачем пришла.

Поборов оцепенение, девочка поднялась с земли и отряхнулась.

– Дело к вам есть серьёзное, – спокойно ответила Варя.

– Чую, что дело, – проскрипела старуха и перестала улыбаться. Она подошла к Варе совсем близко и начала принюхиваться. – Ох, чую, – продолжила она, – сколько защит на тебе стоит. На ту сторону собралась, знать. Ну, проходи в избу, потолкуем.

Старуха развернулась и пошла в дом, Варя последовала за ней.

Переступив порог, Варвара остановилась от неожиданности. Внутри изба оказалась просто огромной. Коридоры петляли в разные стороны, упираясь в двери. Одни из них были открыты настежь, другие плотно затворены. На нескольких дверях висели тяжёлые ржавые замки. Совсем рядом с Варварой оказалась дверь, прикрытая наполовину. Любопытство взяло верх, и девочка заглянула в проём. То, что она увидела, заставило Варьку застыть в изумлении. Прямо от двери, петляя, уходила вдаль узкая тропка, с обеих сторон окружённая густой, сочной травой. На кончиках травы висели, переливаясь, прозрачные капли росы. Безбрежное небо только начинало светлеть, а в воздухе застыли рваные клочья густого белого тумана.

Сообразив, что задержалась, Варька оторвала взгляд от красоты наступающего утра и двинулась по коридору дальше. Две следующих двери были закрыты. Проходя мимо одной, Варя неожиданно отскочила, испугавшись громкого и тяжёлого удара изнутри. Ржавый замок от толчка закачался, но выдержал натиск.

Следуя за старухой, Варвара прошла мимо трёх следующих дверей. И за каждой был целый мир. Одна скрывала лес и реку. За второй была белоснежная зима. За третьей Варя заметила тени и силуэты. Они сновали туда-сюда, словно слепые котята, не понимающие, куда им идти.

И застучало сердце девочки чаще. Поняла она, что Власий не ошибался, называя старуху Бабой-ягой. А вот люд деревенский просто не знал, кто с ними жил столько лет. Страшно Варьке стало. Ведь оказалась она в доме той, о ком страшные сказки слагали да пугали детей малых, чтоб в лес не ходили.

Вдруг ведьма остановилась и, сощурив синий глаз, внимательно посмотрела на Варьку.

– Поняла, что ль? – спросила она Варвару, ехидно улыбнувшись.

– Что поняла? – переспросила девочка.

– Кто я такая, – ответила старуха. – Я запах страха за версту чую. А ты боишься.

– Боюсь, бабушка, – честно призналась Варя. – Я ведь думала, что приду к обычной ведьме. Их-то я совсем не страшусь. А только ты вовсе не обычная.

– Да и ты непроста, как я погляжу, раз видишь то, что за моими дверьми находится, – произнесла Баба-яга. – Но всему свой час. Проходи покамест да усаживайся, положено молодицу с дороги помыть, накормить да спать уложить. А там видно будет, – закончила старуха и хитро улыбнулась.

После этих слов Варька совсем сникла. Вспомнила, как Власий упреждал, что стращать Яга начать может, и главное – одну ночь в доме её переночевать да не испужаться.

Вошла Варвара за старухой в комнату и застыла. Высоченный потолок цвета ночного неба сходился куполом и был усеян тысячами ярких звёзд. А в центре висела огромная круглая луна. В каждой стене комнаты была дверь. Одна представляла собой арку, исписанную горящими знаками, с отливавшими золотом петлями и таким же золотым замком. Вторая дверь была словно создана из переплетения стволов и корней деревьев. А третья – из чёрных досок, чёрной ковкой да костями белыми обрамлённая, как провал в пустой глазнице черепа. Смотришь на неё, и будто затягивает внутрь, манит и пугает одновременно.

– Усаживайся, гостья дорогая, – вывел девочку из раздумий скрипучий голос старухи. – Потчевать тебя буду.

Варвара послушно присела за стоящий в центре комнаты стол. Яга села напротив и хлопнула в ладоши. Тут же на столе перед девочкой оказалась полная миска супа. В зеленоватого цвета бульоне что-то копошилось и переворачивалось. Девочке поплохело, она подняла глаза на старуху и встретилась с ней взглядом. Яга внимательно следила за каждым движением Вари.