Юлия Синица – Всё пройдёт (страница 19)

–Куда хочешь поступать?

–Пока не знаю. Раньше я интересовалась психологией и хотела поступать в Москве. А сейчас не знаю.

–Можно узнать, почему передумала?!

–Не знаю.

Не хочу, чтобы он чувствовал ко мне жалость. Как только узнают, делают такой грустный взгляд. И начинают общаться со мной как с ребёнком. Но я выросла и не хочу жалости. Я хочу, чтобы на меня смотрели по-другому. Так как смотрит сейчас Артём. Не буду ему говорить.

–О чём ты думаешь?! Ты сейчас как будто не здесь. —тихо спросил он.

– О том, что каждый может быть тем, кем он хочет, независимо от обстоятельств. Можно жить там, где тебя не любят и обижают, питаться одной картошкой, но верить в лучшее, и знать, что всё это изменится.

– И верить в мечту! —добавил он.

–Да. Я верю, что они сбываются.

– Кажется, я понимаю теперь, что в тебе кажется таким особенным. Твой взгляд, наивный и добрый, как у оленёнка. Тебя невозможно обидеть. Чтобы это сделать нужно быть конченым уродом. Знаешь, если у тебя будут какие-то проблемы, просто дай знать.

–Спасибо. Мне это очень важно. Правда. —про себя же я подумала: жаль, но мои проблемы, к сожалению, никому не под силу решить.

–Хотя, вижу, что ты никогда не попросишь, внутри ты очень сильная и смелая и справляешься всегда сама, не вешая ни на кого своих проблем. Пусть у тебя всё будет хорошо. И поверь мне будет!

–А что тревожит тебя?

–Я запутался. Где хорошо, а где плохо, всё смазалось, когда я повзрослел. Не понимаю поступков людей и иногда своих. Понимаешь, когда тебя начинают убеждать, что есть ещё среднее между, такой паршивый компромисс с совестью, а я так не хочу.

–Всегда делай, как чувствуешь сердцем, оно не обманет. И если все вокруг творят дичь – уйди, но не делай как они, люди уйдут, а твоя память и совесть навсегда останутся с тобой, пока ты дышишь, не изменяй себе, даже когда очень плохо и невозможно терпеть, это не навсегда. Это не навсегда.

Он убрал со стульев, продвинутых к стене, книги и газеты. Потянул меня за руку, приглашая сесть.

Мы сидели на стульях рядом, укрывшись плотным пледом, и смотрели в одно окно на двоих. Он перебирал пряди моих волос, скручивал из них колечки и гладил. Так, мы просидели, пока свет луны не сменился бледным туманным рассветом.

Вместе делили нашу общую тишину, каждый в своей печали. Границы наших разностей стёрлись, без пола, возраста, статуса, образования и внешности, два живых бьющихся сердца и этого было достаточно, чтобы быть рядом.

Мы вышли с балкона, когда окончательно наступило пасмурное утро. Артём сказал, что ему нужно позвонить. А я зашла на кухню, надеясь там встретить Милу, но её там не было. Как я могла так беспечно забыть о ней, а если что-нибудь случилось?

На одинокой кухне, грелся на огне газовой плиты белый чайник в красный горох, у окна отдыхала гитара. Сполоснув кружку, а заодно и остальные наваленные на столе стаканы, хрустальные фужеры, разномастные фарфоровые чашки и кружки, протерев и расчистив стол, заварила чайный пакетик. Магия ночи исчезла. Всё стало ощущаться прохладным и чужим.

Что будет дальше? Увидимся ли мы ещё когда-нибудь? Мои размышления прервал Олег. Сонный, расслабленный. Как малыш, которого разбудили рано с утра, подняв из тёплой и уютной кроватки.

–Доброе утро! Я думал, ты уехала.

–Доброе. А Милу ты не видел, она уехала?

Олег замялся.

– Мила, нет, она, спит… у меня. – и сделал многозначительную паузу.

Вот же фак, пронеслось в голове.

–С ней всё в порядке? —пытаясь спрашивать спокойно. Спит у него, что это значит.

–Да, конечно. Тебе сделать кофе? А вижу у тебя чай. Варенье хочешь? А вообще, за такую чистоту, держи шоколадку. -и достал из выдвижного ящика плитку молочного шоколада, вернув на место припылённую банку с вареньем, накрытую пластиковой крышкой.

–Может это не я прибралась, почему так решил? И спасибо, но я не люблю сладкое.

Варенье бабушки отправляют своим уже почти взрослым, но всё ещё детям, внукам. От этих мыслей защипало в глазах, но я сдержалась.

–После вечерних посиделок обычно прибирается Лаки, а она вчера ночью уехала. А значит, кроме тебя некому, остальные ещё все спят.

–Не все, когда я зашла, чайник уже грелся.

–Это Тёма, он всегда так делает. Скоро явится.

–При-и-иветик, народ! протянула Милка.

Вместо Артёма, в проходе появилась лохматая Мила в мужской широкой, но катастрофически короткой футболке. Она потягивалась как кошка.

–И мне кофе! Сделайте кто-нибудь.

–С сахаром, без? – спросил Олег.

Довольная улыбка скользнула по её лицу.

–Две ложки.

–А я думала, ты уехала, сказала она, немного обиженным тоном. -Ты где была? —прищурившись, продолжила подруга.

–Я? На балконе.

–Всю ночь просидела на балконе? Тебя там заперли?

–Нет. Ты что. Просто. Не знаю. Смотрела на снег, —мне не захотелось ничего ей рассказывать и вообще никому. Слова не смогут объяснить, слишком примитивно получится.

–Ну ты даёшь. —сказала Милка, махнув рукой.

–Кофе готов. – Олег поставил перед Милой кружку, с большой надписью «Бокс» и мелкими словами, которые мне ни о чём не говорили, но значили явно многое для Олега, «хук, клинч, ринг, джеб, стрэт, панч», и подмигнул мне, наверное, он видел нас с Артёмом.

На кухню заглянул Артём.

–Опаздываю! Всем доброго утречка! Увидимся. – и исчез, также быстро, как появился.

–Мы по очереди ходим на лекции, после тусовок. Кто-то отсыпается, а кто-то грызёт за всех гранит науки. Сегодня очередь Тёмыча. -пояснил Олег.

Мне стало одиноко и сиротливо. Артём не попрощался со мной отдельно. А должен ли? После этой ночи есть ли вообще какие-то правила? Да и что это значило для него и для меня? Но он сказал всем «увидимся»: Значит, и мне? Мне бы очень этого хотелось.

Я вспомнила его ресницы, задевающие стёкла очков. Глаза, добрые и любопытные.

Встретимся ли мы когда-нибудь, я не знала, но тепло и вера в лучшее грели наши души.

Глава 14. Антон

Вот мне и 34! Так сказать, Хэппи Берздэй Тони. -и чокнулся стаканом, со своим отражением в окне.

Удивительно, как среди моря, солнца и песка можно чувствовать себя как мертвец.

Но я буду не я, если не попробую их ожить.

Я зашёл к Вите, но комната была пуста, лишь когда от сквозняка, тонкие занавески затянуло на террасу, я понял, что она там.

Она загорала, в круглом большом плетёном кресле, спиной к входу. Рядом с ней, на столике лежала книга Ф.Фицджеральда «Великий Гэтсби» и стоял бокал игристого.

Наклонился, приблизился к самой нежной части шеи, под ухом и прикоснулся губами.

Вита вздрогнула.

–Антон?– удивлённо спросила она.

Обошёл кресло, опустится на корточки перед ней, положил ей на колени свои ладони и посмотрел ей в глаза.  Просил её любви, внимания и ласки. Я до сих пор живу с тобой, мы можем попытаться.

–Антон, пожалуйста, не надо. Поверь, я просто не могу. Мы договорились с тобой, что ты не трогаешь меня.

–Я тебе так противен?

–Нет, нет же. Ты мне как брат, я к тебе ничего не чувствую, влечения нет. Я понимаю, что ты мужчина, тебе нужна близость, но не могу тебе этого дать, не мучь меня, пожалуйста. Тебе же не нужен просто секс, иначе ты развлекался бы сейчас с очередной любовницей, а не сидел у моих ног. А это большее…не могу…дать тебе.

–Я всё это знаю, но почему-то надеюсь.