Юлия Симбирская – Зима белого кролика (страница 7)
Накатавшись всласть, они отправились домой.
– Надо рассказать про слона бобрёнку! Ему точно понравится. Давай в следующий раз позовём бобрёнка с собой? – попросил Лапин маму.
Она сразу согласилась.
– А уж как удивится папа!
Папа удивился и немного расстроился, что пропустил такое приключение, зато он сочинил стихотворение.
Глава восьмая, в которой мыши хвастаются динозаврами, а Лапин видит в белом сугробе белого кролика
Долгими зимними вечерами хорошо сидеть, поджав лапы, за круглым столом в гостиной, слушать, как мама читает вслух свои любимые страшные сказки, и рисовать. За окном темно, морозно, а дома очень уютно, и кажется, что это и не дом вовсе, а космический корабль и он плывёт себе в необъятном космосе мимо планет и звёзд. Лапин макал в баночку с гуашью свою любимую пушистую кисточку и рисовал кролика в скафандре. Папа давно собирал эти рисунки в специальную папку, чтобы потом сделать в мастерской деревянные рамки подходящего размера.
– Скоро достаточно наберётся для большой выставки, – радовался он и легонько ерошил Лапину макушку.
Перед Новым годом в парке всегда устраивали выставку картин, и все желающие могли поучаствовать. Ради этого даже мыши отпрашивались у родителей и нарушали «Мышиные правила зимнего заноривания».
– Почему вы так редко гуляете зимой? Неужели эти правила заноривания так уж важны? – спрашивал Лапин друзей-мышат.
– Нам положено всю зиму сидеть тихо по домам и есть запасы. Мы не любим мороз, – сказал старший брат. – «Мышиные правила зимнего заноривания» написал наш предок – Первобытный Мыш.
– Он умел писать? – удивился Лапин.
– Он нацарапал эти правила на пшеничных зёрнах. Каждый год другие мыши их перецарапывали на свежий урожай. Так и дошло до наших дней.
Было видно, что старший брат очень гордится древним предком.
– Мы любим зимнее заноривание, но рисовать тоже любим, – пискнул младший.
– Вы готовитесь к выставке? – спросил Лапин.
– Готовимся, – хором ответили братья. – Мы рисуем триптих «Мыши и динозавры».
Лапин задумался. Он не знал, что такое триптих.
– Динозавры жили очень давно. Но они нам очень нравятся, поэтому мы решили посвятить своё творчество этим огромным ящерицам, – старший брат заложил лапы за спину и прохаживался по дорожке, хрустя снежком.
– А что такое триптих? – спросил Лапин, потому что, если ты чего-то не знаешь, нужно спросить у того, кто знает. Всё просто.
– Три картины на одну тему, – пискнул младший.
– Конечно, динозавры и мыши у нас будут на фоне зимнего пейзажа, – сказал старший брат.
Слово «пейзаж» он произнёс по слогам на случай, если Лапин первый раз его слышит. Но это было не нужно, потому что каждый кролик знает, что пейзаж – это картина про природу.
– А ты уже нарисовал для выставки? – поинтересовался младший брат и слепил крошечный снежок.
– Я нарисовал уже толстую папку рисунков. Но для выставки хочу особенную картину, – сказал Лапин.
– Только не рисуй, пожалуйста, динозавров, – попросили братья.
И Лапин пообещал.
Он попрощался с мышатами и пошёл домой, раздумывая над сюжетом будущей картины. Каждая новая идея казалась ему не такой уж особенной. Даже космос перестал завораживать. По пути он встретил выдру, которая везла за верёвочку санки.
– Привет, выдра! – помахал ей Лапин. – Ты уже рисуешь картину на выставку?
– Уже нарисовала, – сказала она. – Сегодня потеплело, и в ручье образовалась полынья. Я иду кататься на санках со склона, чтобы плюхаться прямо в воду.
– Понятно, – вздохнул Лапин. Ему такое катание точно не подходило. – А я раздумываю, что рисовать.
– Нарисуй, например… – выдра задумалась и огляделась. – Нарисуй мои санки!
Санки у выдры и правда были красивые – с гнутой спинкой, но Лапин вспомнил мышиных динозавров и отказался – слишком просто.
– Ладно, мне пора, – сказал он и побежал домой.
Снова наступил вечер. Снова Лапин склонился над альбомом, только на этот раз так и не обмакнул кисточку в гуашь.
– Ты можешь взять для выставки любой рисунок из папки. Они все хороши! – сказала мама и поцеловала сына в макушку.
– Нет, нужен особенный рисунок, – вздохнул Лапин. – Я ничего не могу придумать.
Он лег в кровать, оставив на столе не тронутый кисточкой белый лист. Рано утром, когда все ещё спали, маленький кролик в пижаме прокрался в гостиную, включил настольную лампу, сел за стол и обмакнул кисточку в баночку белой гуаши. Пока он рисовал, проснулись мама и папа. Они удивились, застав сына за рисованием в эту пору.
– Тсс, – сказала мама. – Он так переживал вчера за свою картину. Пусть рисует.
Папа кивнул.
Наконец Лапин отложил кисточку, посмотрел на свою работу и улыбнулся.
– Мама! – крикнул он, вбегая в кухню. – У меня получилась особенная картина!
– Ура! – улыбнулась мама. – Хочешь творожной запеканки с клубничным соусом?
– Вот! – сказал сияющий Лапин и протянул маме абсолютно белый альбомный лист.
– Ого, – сказала мама. – Очень интересное решение.
– Ты правда так думаешь?
– Расскажешь, что тут нарисовано?
Мама потянулась за очками, которые надевала иногда, чтобы читать мелкий шрифт на упаковках.
– Приглядись, и ты увидишь белое поле, белое небо, белую тучу, из которой идёт белый снег, а вот здесь в белом сугробе спрятался белый кролик. Картина называется «Белое время».
Мама пригляделась и правда увидела маленького белого кролика в сугробе. Папа тоже увидел и даже сделал красивую деревянную рамку. Конечно, белую.
На выставке беличий дедушка долго стоял перед рисунком Лапина и изучал все детали с лупой. Потом сказал, что это действительно очень интересная работа – замечательно зимняя. А заодно раскрыл Лапину и всем собравшимся секрет белого цвета: оказывается, в нём спрятались все остальные цвета. Даже зелёный, красный и синий. Вот это да!