Юлия Шолох – Глаза ведьмы (страница 2)
Весь вечер прошёл ровно и плавно. Сашка удивительно точно чувствовал ситуацию, улавливал и сглаживал неловкости, которые всегда возникают при общении людей, чьё знакомство только началось. Даже не прогнал огромного белого кота, который прыгнул ему на колени. Только замер, с удивлением глядя на наглую тушу и терпеливо ждал, пока кот поймёт, что гладить его не собираются и изволит уйти.
Сашка вовремя говорил, вовремя шутил, вовремя задавал вопросы, в общем, был отличным собеседником, вечер вышел что надо.
Оказывается, он знал, что и как сказать вовсе не от большой любви, а потому, что имел немалый опыт общения с несчастными.
Даже ничего не дрогнуло? Ничего?!
Ах ты ж, твою мать, скольких же он погубил?!
Сердце вяло трепыхнулось, боль была глубокой и тупой.
Звонки прекратились, но почти сразу же пришло сообщение.
«Где ты? Ты сильно опаздываешь».
Дашка с трудом оторвала взгляд от экрана.
Почему этот звонок так её напугал? Ведь логично позвонить тому, с кем назначена встреча и кто никак не приходит. Почему она решила, что в момент, когда её мир рухнул, его мир тоже изменился?
Нет, в его реальности изменений не произошло. Он здоров и весел, по-прежнему живёт, дышит… Собирается отмечать юбилейную ведьму, ведь в мире на одну тварь станет меньше. Всего-то.
Бзззз.
«Что-то случилось? Ты где? Скажи, я приеду».
Дашкины руки задрожали, когда она отключала телефон и вынимала симку, которую после украдкой выбросила в урну.
Новая жизнь – новый номер. Вперёд.
Ушла она недалеко. Просто услышала телефонный звонок, так похожий на её собственный и не сразу поняла, что звонят не ей.
Но было поздно. Всё Дашкино нутро пронзила мысль, которая отчего-то не пришла в голову раньше. От этой мысли кровь тут же сковал холод, сердце трепыхнулось от страха. Эта мысль посеялась в ней, как зерно, мгновенно укрепилась и принялась расти. И уже никак было от неё не избавиться.
Он ведь может её найти.
И что тогда?
***
Две недели пролетели как один миг. Дашка просто ехала, куда были билеты и очнулась только в каком-то районом городе какой-то далёкой от столицы области. Там было ничем не хуже, чем в других местах, потому она осталась.
Городок мало чем напоминал столицу. Вернее, ничем не напоминал.
Разве в столице можно вот так вечером, когда стемнеет, выйти из дома и спуститься к реке? Идти несколько минут по безлюдной улице, по неровной дороге с редкими островками асфальта, и никого не встретить? Разве можно при этом чувствовать себя спокойно, не дёргаться в ответ на каждый автомобильный гудок, проверяя, не несётся ли на тебя неуправляемый водитель, не слышать чьих-то криков и нерусской ругани?
Столица – бесконечный копошащийся муравейник, место, где словно на дрожжах растут амбиции и запросы, а вместе с ними страхи и фобии. Где тебя выжимают досуха, словно губку и тут же отбрасывают в сторону, потому что вокруг достаточно свежих губок. Их приток стабилен и бесконечен, как прибытие поездов на платформы вокзалов.
А здесь городской ритм жизни замирает так, словно время застыло. Будто совсем иной мир вокруг.
Дашка уже и забыла, как оно живётся в небольшом посёлке, а ведь судьба сложилась так, что давно, ещё в детстве, они с бабушкой часто переезжали с места на место, по небольшим городам, жили где придётся, полгода провели в глухой деревне, где даже электричества не было. Полжизни с тех пор прошло… Тогда ей было двенадцать, в то лето. Полжизни назад, однако нескольких дней в тишине хватило, чтобы стало легче. Как будто, отдалившись от города, она отдалилась и от боли, оставила её, бросила, как всё остальное имущество.
Дашке очень хотелось избавиться от боли. Если бы ей сказали – перестань чувствовать вообще, не только боль, но и радость, надежду, перестань чувствовать хоть что-то… она согласилась бы, не раздумывая. Будет ли радость и надежда, какая теперь разница? Главное, что не будет боли.
Каждую секунду Дашка заставляла себя не думать, а вместо этого делать что-то простое, вспоминать что-то забытое.
Например, хорошо бы вспомнить, что ты не в городе и выйти вечером на улицу.
Вот ты вышла, глубоко вздохнула. Оглядела двор с буйной зеленью, где на площадке всего три машины и один старый мотоцикл. Где на потрескавшемся асфальте детской рукой нарисованы классики.
И вот ты уже идёшь к реке, куда будто к ней тянет.
Небо как махровая синяя ткань, на которой сверкают звёзды, над водой пар, и каждый вдох полон травяной сладости.
Вскоре Дашка сидела у воды, обнимала колени и смотрела как от ровной поверхности поднимается парной туман. С каждым вздохом грудь словно становилась больше, дыхание удлинялось, казалось, минуты не хватит, чтобы набрать достаточно воздуха.
Даже дышать было больно.
Ей не хватало сил. Дурные мысли не оставляли в покое, аппетит пропал, сон не шёл. Волосы потускнели и обвисли, кожа чесалась и шелушилась. Необходимость поддержать себя в порядке, умываться, расчесываться и стирать одежду вызывала отвращение.
Чтобы хоть как-то продержаться, Дашка позволяла себе то, от чего когда-то рьяно отказывалась. Она использовала сладу – жизненную силу мира, которой могут управлять ведьмы. Прошлой ночью благодаря этому удалось выспаться, избавится от шума и не расчесать до крови запястья.
Ненадолго. К вечеру силы истончились и ушли в бездонную пропасть. Говорят, время лечит, но Дашка и подумать боялась, сколько времени потребуется, чтобы эта пропасть заполнилась. Возможно ли это вообще?
Не думать!
Придётся вспомнить, кто ты есть – как от этого сбежишь? – и снова немного поколдовать. К чему упрямиться и делать вид, что ты обычная, ведь Служителей это не волнует. Безобидная ведьма? Ведьма, которая старается забыть о собственной сути? О, такого не бывает! Все они просто твари, которые должны знать своё место, так ведь?
Боль снова скрутила нутро в кулаке. Каждый участок кожи вспыхнул от чесотки.
Нет, сама она не справится. Дашка закрыла глаза и прижалась лбом к коленям.
Звуки приглушились, словно весь мир стал отдаляться и исчезать.
На очередном вздохе это произошло. Вода наполнилась цветными огоньками… то есть не на самом деле, а в Дашкиных закрытых глазах.
Река засверкала и приобрела объём. Проникалась крошечными искорками. Теперь её было видно словно в трёх измерениях, и берега ничуть не мешали. В ней, как в трёхмерной графике, показался срез, обнажающий дно… течение, камни, слой тины и рыбу.
И вся эта мерцающая слада, как пар от воды, стала приподниматься, направляясь к ней. Вначале тонкими, потом всё более толстыми невидимыми нитями. Они, как щупальца, извивались и пульсировали, скручивались в жгуты и тянулись в Дашке, ползли к ней, словно в поисках цели.
Рыба, теряя цвет, замирала и опускалась на дно. Водоросли бледнели, сворачиваясь, словно ссыхались, сама вода теряла блеск.
Дашка глубоко дышала, не в силах остановиться, а мерцающая слада медленно подбиралась к ней, пока не окутала плотным коконом и не начала впитываться в кожу. Словно миллион легчайших нежнейших прикосновений, тепло, проникающее сквозь поры, пробирающееся всё глубже, заставляющее кости потрескивать, а плоть петь от энергии. «Я сильная, – словно шептали Дашкины губы, – я прекрасная, я настоящая. Я – вечная»…
Как это было приятно!
Она потеряла счёт времени. Сколько прошло? Секунда? Час? Неделя?
Дашка хлопнула глазами и покачнулась. Спина затекла так, что даже в поясницу болью стрельнуло. Ну, наверное, это оно и есть. Бабушка часто жаловалась, что в поясницу «стреляет», а Дашка старалась представить, как это. Пока была подростком, не получалось, а сейчас, похоже, поняла.
А стоило понять, что здесь и сейчас произошло, как во рту пересохло от страха. Вот оно… Накатило. Давно подозревала, что рано или поздно случится, но такого быстрого срыва – этого Дашка не ожидала.
И вот вам сразу куча проблем. А ведь она только приехала! Только нашла место, которое ей понравилось! Которое позволяло понемногу забыть о боли!
Было страшно. Уже совсем стемнело, дневное тепло ушло, стало зябко и сыро. Оглохнуть можно было от сверчков, да и комаров тоже прибавилось.
Пока ещё…
Дашка вскочила на ноги, машинально отмахнулась от очередного покушения на свою кровь. Гудение комаров вдруг стало давить на уши. Она насколько могла быстро пошла сквозь шелестящую траву к дороге.
По пути домой ей встретилось две дикие собаки и трое подвыпивших местных. Она не боялась ни тех, ни других, однако постаралась быстрей пройти мимо. Вот уже дом – старая пятиэтажка, в подъезде которой крошились ступени, а перила согнулись, словно на них давило время.
Второй этаж… вроде так близко, всего миг взлететь по лестнице, хотя мышцы ног уже сводит, но всего второй… Однако в доме жили соседи. И соседки. Очень любопытные соседки, чьи двери никогда не закрывались и чьи уши всегда были готовы услышать что-нибудь новенькое.
По приезду Дашка, конечно, сразу с ними столкнулась и наврала, что развелась и переехала из города, потому что осталась без денег и имущества, муж всё забрал. Хорошо хоть детей не успели завести. Две соседки, на вид почти одинаковые по круглой комплекции и с добродушным выражениям лица, её пожалели.
– Такая молодая, такая красивая! И чего этим сволОтам нужно!
– Другого найдёшь! Ещё лучше!
Банальная банальщина, но тем первым вечером эти простые слова от незнакомых людей пролились как бальзам на душу. Так просто – сочувствие и поддержка от женщин оказались словно плечо, на которое хотелось опереться.