Юлия Шолох – Черный сектор. Иней (страница 4)

Она привязывала их к веткам и продолжала свой нелегкий путь.

Потом под ногой снова что-то треснуло, осело, и Снежка споткнулась. Вскрикнула от неожиданности и упала на колени. Замерла.

Нет, ничего не случилось, вокруг по-прежнему тихо. Хотя нет, не тихо. Где-то неподалёку что-то шуршит.

Ну, всё! Во рту мгновенно пересохло от ужаса.

Это, наверняка, та огромная личинка! Шевелится тут под землёй, в своей огромной норе. Почуяла добычу. Сейчас земля осыплется, Снежка свалится прямо на неё – и поминай, как звали.

Шорох раздался повторно. Снежка не знала, что делать: затаиться – вдруг не заметят – или бежать прочь сломя голову. Что, если эта личинка под землёй ползает быстро, как в ужастиках? Теоретически вряд ли такое возможно, но чужая планета… чужие законы.

– И кто это у нас тут шарашится?

Снежка обмякла, словно все кости разом исчезли из её тела. Уселась на землю по-восточному. Ей так полегчало, что хотелось строить глупые рожи и дебильно улыбаться.

– Фух, как ты меня напугала.

– А ты меня, – Зои подошла близко, и теперь Снежка смотрела на носки её ботинок. – Иду себе, а тут такие звуки, будто слон по бурелому топчется. Думаю – и кто тут ломится? А это ты. Как ты умудрилась столько шума наделать?

– Я шумела? – удивилась Снежка.

– О, можешь мне поверить, – Зои усмехнулась. – Так за каким лешим ты сюда забралась?

Снежка встала на ноги и отряхнула ладони.

– Ищу какую-нибудь новую траву. Сетку хочу сделать для ловли рыбы. Я тебя искала, чтобы предупредить, но не нашла. Пришлось одной идти.

Зои несколько раз подряд кивнула.

– А, ну я никакой новой травы тут не видела, если честно. Там дальше растительность такая же, как вокруг лагеря, только в виде буйных зарослей.

– И что ты там делала? – Снежка уже оправилась от испуга и теперь смотрела на Зои, не мигая. – А? Гуляла?

– Ну, можно и так сказать. Не нужно меня глазами сверлить, я ничего не скрываю.

– Ага, как же! И многие знают, что ты тут гуляешь? Когда остальным это делать, между прочим, нельзя!

– Никто, кроме тебя.

Снежка перестала смеяться.

– Давай, рассказывай.

– Да всё просто, – Зои махнула рукой в неопределённую сторону. – Я так брожу… думаю, куда мог упасть корабль.

– Корабль?! Наш, в смысле?

– Ну конечно, наш. Или тут каждый день корабли на планету падают? Конечно, наш! По идее… он должен был упасть не так далеко от катера, так ведь?

– Ну, в теории. И «не так далеко» по меркам планеты может составить пару сотен километров.

– А может и меньше, верно? Километров десять, например.

Снежка пожала плечами. Зои восприняла это как согласие со своей теорией и продолжила.

– И вот то, где упал – это один вопрос. Я думаю и о втором. Должны же были сохраниться какие-нибудь целые части корабля? Вдруг не всё сгорело в атмосфере?

– Ну, это туристический корабль, – Снежка задумалась. – Они крепче, чем транспортные, но не такие крепкие, как военные. Если он не сразу развалился, вероятно, пока плавилась обшивка… И если не взорвался реактор…

– Скажи просто: могли остаться целые куски корабля или нет? – нетерпеливо перебила Зои.

– Да, – Снежка сдалась. – Слишком много факторов, которые невозможно учесть, – я же не искусственный интеллект. Так что шансы есть.

– Видишь! – Зои прямо залучилась самодовольством. – А никто об этом не подумал!

– Кроме тебя, – машинально отметила Снежка. И почувствовала, как её наполняет энергия. Внутри словно забурлил миллион пузырьков. Ведь правда… правда. Это могло сработать! Шансов не то чтобы много, но найти на поверхности планеты базу – разве у этого больше шансов? Ничуть!

– Вот я и хожу… пытаюсь проверить это направление.

– Почему это? Здесь же шли курсанты.

– Ну… я просто немного сбилась с дороги.

– Немного? – Снежка нахмурилась.

– Ладно. Только не говори никому. Понимаешь, у меня топографический кретинизм.

Снежка почувствовала, как её охватывают ледяные пальцы ужаса.

– Ты что, ходила тут одна? – воскликнула она. – Зная, что легко забываешь и путаешь дорогу? Да у тебя, как я погляжу, не только топографический кретинизм, а и вполне себе обычный!

Зои поджала губы, но промолчала.

Снежка ещё чуть-чуть позлилась, но после обрадовалась, что вовремя нашла эту сумасшедшую. Надо же – сломя голову бросаться на поиски, когда можешь в трёх соснах заблудиться. Совсем себя не жаль!

– В общем, я ничего не нашла, – сказала Зои. – И возвращаюсь в лагерь. Признаю, это я сгоряча побежала – просто подумала про корабль, и крышу снесло. А надо не так искать. Надо хорошо обдумать план, подготовиться. В общем, я в лагерь. Или с тобой ещё побродить?

– Нет, со мной не нужно, – Снежка усмехнулась. – И где лагерь?

– В смысле?

– В прямом. Где же лагерь? А? Куда ты возвращаешься?

Зои неопределенно махнула рукой.

– Туда.

– Ну да, ну да.

– Слушай, отстань, а? Знаю я, на что ты намекаешь. Ничего бы не случилось, я могу залезть на дерево и увидеть катер. Ты же не думаешь, что я совсем без мозгов?

– На самом деле не думаю, – сдалась Снежка. – Лагерь в том направлении, пойдем. Похоже, тут, и правда, ничего подходящего нет – трава как трава, буду обходиться запасами.

Они пошли вдоль деревьев в сторону, где под одной из веток покачивалось оранжевое пятно.

– Слушай, – негромко спросила Снежка. – А тебе самой не страшно было здесь ходить?

– Страшно? – Зои неопределенно улыбнулась. – А тебе вообще здесь не страшно? В смысле, на планете? Фиг знает где, далеко ото всех остальных людей? Нет?

Да уж, вопрос не в бровь, а в глаз. Снежка не знала, что и ответить. Точнее, как. Ей не было страшно, вообще. По сути, ей было страшней от мысли, что их найдут, и придётся вернуться домой. Вот от этих мыслей всё внутри превращалось в кисель, и её натурально начинало трясти. Она не хотела домой. Ни за что на свете! Никто не знал, но незадолго до полёта Снежка попала в очень, очень плохую историю. Результат – ЗИП-контроль, который запрещено устанавливать психически здоровым людям. Но кто может запретить сделать это её дяде, в чьём распоряжении подпольный рынок и достаточное количество денег для любой липовой справки или целого медицинского заключения? Никто. Снежка и не представляла, что такое может произойти с ней. С ней! Что её посадят на рабский поводок, прикрываясь пустыми фразами о необходимости заботиться и оберегать.

Враньё. Всё, от первого до последнего слова – враньё. Заботиться о ней некому.

Её мать давно уже погружена в собственные удовольствия – цель всей её жизни. Ей Снежку продать – раз плюнуть, только бы и дальше вести беспечное существование на дорогих курортах. Она и дома-то не бывает. Последний раз Снежка видела мать почти год назад, когда не стало отца, и дела перехватил дядя. Тогда-то всё и началось, запустилось это громоздкое жуткое колесо, которое вот-вот раздавит Снежку… Раздавило бы, не будь этого нелепого и вместе с тем спасительного падения. Так вот. Мать появилась на похоронах только затем, чтобы убедиться: поток средств на её банковском счету не оскудеет. Остальное ей было побоку.

Снежка долго не могла понять, почему мать со временем так сильно изменилась. Вспоминала свое счастливое детство, когда они с матерью проводили вместе почти каждый день. Как мама наряжала Снежку, словно любимую куклу, снимала в разных забавных образах, пела для нее и танцевала, держась с ней за руки, в парке у дома. Это она придумала ледяной образ, создала заранее, на будущее, задолго до того, как дочь повзрослела. И Снежка следовала ему, потому что у мамы был безупречный вкус. А ещё потому, что хотела быть любимой. И мать была рядом. Правда, пропадала иногда на пару недель, всегда без предупреждения, но потом неизменно возвращалась – яркая, весёлая и заводная, как оживший праздник. Всегда. Эмоции, которые люди испытывали рядом с мамой, когда та находилась в хорошем настроении, ни с чем другим не сравнимы. Отец любил её до беспамятства. И всё прощал. Когда мама исчезала, он говорил зарёванной Снежке, что маме просто нужно отдохнуть, и детский разум, конечно, прибавлял – отдохнуть от тебя. И когда мама возвращалась, Снежка вела себя так хорошо, как только могла. Старалась не напрягать маму лишний раз, чтобы та снова не устала. Была идеальной – и в поддержке приятного маме образа, и в поведении. Но не помогало. Чем дальше, тем чаще и дольше мама находилась в отъезде, а по возвращении обращалась с дочерью всё с меньшей охотой.

А однажды не вернулась совсем.

Потом Снежка поняла, отчего мама так охладела. Снежка выросла. Уже не оденешь, словно куклу, и не покажешь подругам и подписчикам. Уже не милый ребенок, а вредный угловатый подросток, который невольно выдаёт окружающим твой истинный возраст.

Все щенки и котята милые, пока не выросли. Так и дети.

Вот так просто.

Но ещё долго Снежку преследовала вина за то, что она такая, какая есть. Что она взрослеет – хочет того или нет.

Однако вскоре неожиданно образ, выдуманный мамой, стал приносить свои плоды. Снежка привлекала внимание – восхищённые мужские взгляды и завистливые женские. Она научилась принимать их как должное. И оставаться где-то глубоко под ледяной коркой той девчонкой, которая скучает по маме. По идеальной и любящей маме, которой на самом деле у неё никогда не было.