Юлия Шляпникова – Тени Казани (страница 67)

В Кремле было почти безлюдно. Осенняя погода с то и дело налетавшим ветром не помогала туристам осматривать город. Поэтому Ада спокойно прошла в дальнюю сторону, где за сквером у Благовещенского собора расположилась небольшая смотровая площадка. Сладко пахло поздними розами и бархатцами.

Ада опустилась на скамейку с видом на собор и, поджав под себя ноги, обхватила колени руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Над собором летали редкие птицы, со строящейся набережной внизу доносились голоса и шум техники, а в небе зажигались тусклые звезды.

— Вы в порядке? — раздался совсем рядом мужской голос.

Ада подняла голову и сквозь слезы разглядела седобородого старика с посохом в руке. В голове мелькнуло смутное узнавание, но тут же пропало.

— Нет. Но вы идите, куда шли.

Старик покачал головой и подошел ближе.

— Я присяду вот здесь, хорошо?

Он осторожно опустился на другой край скамейки и продолжил:

— Так горько плачете! Как я могу вас оставить одну? Нужно высказать то, что так болит. Говорите, милая!

Ада покачала головой, чувствуя, как заливает слезами шарф.

— Не могу.

— Чужая тайна? Или страшная догадка?

— Все вместе.

Старик погладил бороду и добавил:

— Тогда расскажите все равно, но не называйте, о ком речь. И тайну сбережете, и сердце облегчите.

Ада всхлипнула и попыталась стереть влагу с лица, но новые слезы все катились и катились. Старик протянул ей огромный льняной платок, и она уткнулась в него.

— К нам пришла беда. И она ходит за мной. Сегодня опять пострадал из-за этого человек.

— И вы вините себя?

— И это тоже. И за то, что ко мне прицепилась, и за то, что считала, будто могу этим управлять. А я не могу!

Старик призадумался.

— Никто бедой не может управлять.

— Может. Есть тот, из-за кого она появилась. Он ее призвал или что еще, тут уж не знаю! Но мне кажется, что это он.

— В чем сложность?

— Это близкий мне человек.

Старик понимающе закивал головой.

— И если это правда он, то я хочу понять, почему он это сделал. Правда чтобы меня защитить или это все-таки со мной не связано?

— Так спросите его!

Самое простое решение, конечно. Но как же она может?..

— Нет, я боюсь. Это все разрушит.

— Вопрос разрушит? Или то, что может быть виноват тот человек?

— Второе. Я ведь не смогу сохранить это в тайне! Не тогда, когда от этого могут опять пострадать другие!

— Тогда вам нужна смелость, вот и все. Собраться с духом и спросить.

— А если и правда он?

Старик снова огладил седую бороду.

— Тогда это его судьба. Я, знаете ли, слишком много сталкиваюсь с разными судьбами. Кому-то на роду суждено умереть молодым, кому-то — сойти с ума. Кому-то мы даем легкую, счастливую жизнь, но тогда страдают его потомки. Во всем есть баланс.

Ада присмотрелась к старику и поняла, что от него идет едва различимый звон. Не как от тех близнецов или бакэ-нэко. Тихий, похожий на шепот колосьев на ветру.

— Вы не человек, да?

Старик улыбнулся.

— А вы не простая девушка. Я знаю, что вам суждено, и там много сложностей и выбора.

— Кто вы такой?

Ада совсем перестала плакать и внимательно разглядывала собеседника.

— Мой народ зовет меня Су́лти Ту́ра,[76] но я давно этим именем не представляюсь. Так что можете и не запоминать.

Этого имени Ада еще не слышала. Она решила посмотреть потом, божество какого народа опять встретила, и тут же забыла об этом.

— Если вы знаете мою судьбу, то и всех остальных?

Он кивнул.

— Тогда скажите: что ждет его?!

Старик покачал головой.

— Только ему и могу сказать. Никому больше.

Ада фыркнула и стукнула ногой по плитке.

— В чем тогда смысл? Зачем поманили и тут же бросили?

— Чтобы вы поняли, как сложно и важно делать выбор. Сегодня можете решить одно, завтра — другое. Но человек, от которого все зависит, может выбрать вообще что-то третье, независимо от вашего решения.

— Так все бессмысленно?

Старик покачал головой.

— Тогда бы мы тут не ходили, не жили и не пытались что-то изменить. Суждено — это одно. А что вы выберете, куда повернете — это другое.

Ада вспомнила недавний разговор с отцом Василием и задумалась. Он говорил об обратном — все предрешено Богом, даже каждые поворот и развилка пути, и у нас есть только иллюзия выбора.

— То есть от того, что решу, зависит, что дальше будет? Не кто-то там наверху решит, а я сама?

— Есть пути разные, так и решения там разные. От того, что выберете, будет зависеть, что дальше будет. Можете сидеть тут и продолжать плакать. Можете пойти и спросить. А можете что-то другое решить — и все по-другому станет. От вас зависит.

Такой расклад нравился ей куда больше. Но все равно оставалось ощущение, что за этим кроется какая-то хитрость.

— В чем подвох?

Старик улыбнулся так по-лисьи, что его узкие глаза превратились в щелочки.

— Что бы мы ни выбрали, все уже заранее предрешено. У каждого есть несколько путей, и в каждом — своя жизнь. Мы только набрасываем варианты и предсказываем, что ждет. А выбираете в итоге все равно вы, люди.

Ада схватилась за голову и взвыла:

— Так есть у меня свобода выбора или нет?!

Старик рассмеялся и, протянув руку, погладил ее по плечу. От пальцев пахло полевой полынью.

— Есть. Конечно, есть. Главное, не ошибитесь, а то выберете не лучший вариант. А изменить уже вряд ли получится.