Юлия Шляпникова – Тени Казани (страница 5)
— Но кто в здравом уме станет переводиться на социологию?
— А кто поступит сюда по доброй воле?
Они замолчали и тут же дружно рассмеялись. Остатки нервозности сошли с Ады вместе со страхом и потерялись где-то рядом с парком.
— Я не поступила на религиоведение, там был слишком высокий конкурс на бюджет, — поделилась она.
— За меня мама подала документы.
Сказал как отрезал. Что-то за этим было, но Ада решила, что не имеет права копать слишком глубоко, — ведь они первый день знакомы, и так уже о многом друг другу рассказали.
Оставив позади пиццерию и здание с задорными крылатыми чертиками под окнами и кадуцеем на фасаде, они перебежали Кремлевскую прямо перед Национальным музеем и направились к спуску в метро. Спасская башня Кремля быстро скрылась за поворотом.
Аде нравилась эта, самая старая, часть города. Тут всегда гуляли толпы туристов, весной высаживали море тюльпанов, а на белокаменной Спасской башне отсчитывали время огромные часы. И еще с этой горы прекрасно просматривался вдалеке Верхний Услон.[15]
— Ну что, до завтра? — вырывая Аду из ее мыслей, сказал Дима и помахал рукой. Его почти оторванный рукав от этого весело покачался на ветру, и Ада невольно улыбнулась.
— Пока-пока.
Дима тут же поспешил через дорогу, где у пешеходного перехода его ждала невысокая девушка с такими же светлыми, как у Ады, волосами. По тому, как она радостно бросилась Диме на шею, и по их объятиям Ада поняла, что это, скорее всего, девушка Димы, и в ту же секунду сердце кольнуло ледяной иглой.
А на что еще она надеялась?..
И только стоя на платформе метро, столкнувшись взглядом с нарисованным на потолке Зилантом, Ада опомнилась. Она показала дракону язык и поспешила в как раз подошедший поезд.
Ада могла поклясться, что перед тем, как двери поезда закрылись, Зилант подмигнул ей в ответ.
Глава 3
Научи меня жить
И однажды забыть,
Где расстались душа и тело.
Ада хлопнула дверью и влетела в квартиру, тут же погрузившись в ее тишину и знакомые запахи маминого супа и морилки для мебели.
В зеркале отражалась какая-то новая Ада — оживленная, раскрасневшаяся, с огоньком в глазах. Такой она себя еще не знала, поэтому застыла на пару секунд, вглядываясь в расширенные зрачки.
Между Адой, которая проснулась утром, и той Адой, что сейчас, стиснув полочку зеркала, стояла в прихожей, пролегла пропасть. Пропасть носила имя Дима, и у этой пропасти уже, похоже, была девушка. От воспоминаний почему-то заныли виски, Ада наконец отлипла от зеркала и, сбросив обувь, подхватила сумку и направилась в свою комнату.
— Мелкая, ты чего так рано? — высунулся из своей комнаты Лев и сонно прищурился.
— Так пары уже закончились, ты все проспал, — сказала и почти не соврала — родители уже и правда скоро вернутся с работы.
— Как мы вчера погуляли! — протянул Лев, вываливаясь в коридор и направляясь в кухню. Ада передумала закрываться у себя и, бросив сумку у двери, направилась за ним следом.
Забравшись на стул с ногами, она отпила из чашки остатки утреннего чая и спросила:
— Ты доучиваться-то собираешься?
— Спрашиваешь. Зря, что ли, родители так старались, чтобы я поступил и не бросил.
Лев учился на юрфаке, сам выбрал эту профессию. Несмотря на страхи родителей, смог поступить на бюджет, но вот учеба шла ни шатко ни валко. То ли так часто попадались придирчивые преподаватели, то ли не все об экзаменах он рассказывал семье.
Ада кивнула, соглашаясь с братом. Это была еще одна причина, почему она пошла на нелюбимую социологию, — туда она прошла на бюджет легко, без особых усилий. Так и училась, особо не отсвечивая на фоне Лёвкиных проблем на каждой сессии.
Хотя брат ведь не был дураком, да и законы он знал так хорошо, что можно было и правда разбудить в ночи и спросить о любом. Только в их мире — без зилантов и оборотней — такие знания не особо помогали закончить университет с красным дипломом и получить хорошие связи.
Лев поставил чайник и, достав из холодильника колбасу и сыр, батон из хлебницы, принялся за приготовление бутербродов. На двоих. Разогревать суп сейчас никому не хотелось.
— Как первый день? — между делом поинтересовался он.
— Ка́ком, — неловко пошутила Ада и добавила: — Познакомилась с парнем на французском.
— Новенький?
— Старенький. Не любитель ходить на пары. К нам в группу сослали.
— И как, уже успела втюриться?
Ада бросила в брата прихваткой, но традиционно промазала.
— Странный он какой-то, — продолжила она. — Все про сказки всякие болтает, а сам с гопниками дерется и сбегает с пар.
— Как зовут?
— Дима.
— Не везет тебе на это имя, — припомнил ей одну школьную влюбленность Лев, и Ада поморщилась. Имел бы совесть о таком говорить!..
Чайник радостно заверещал свистком, оповещая, что готов превратить кипяток в благоухающий напиток. Бутерброды честно поделили пополам и вдвоем приговорили за пару минут.
— Ты, главное, если заметишь, что он странно себя ведет, скажи мне, хорошо? — вдруг выдал Лев. — Я с ним поговорю.
Ада не поняла, на что он намекает, поэтому просто ответила:
— Да у него и девушка есть, так что я ни на что не рассчитываю. Не переживай.
Лев кивнул, но Ада знала его как облупленного — будет теперь следить, чтобы младшая сестренка не влипла в историю.
Как же ей все-таки повезло с братом!
Мама вернулась позже обычного, увешанная сумками. Ада выскочила на звук открывающейся двери, оторвавшись от
Мама у них со Львом была красавица — от природы вьющиеся крупными локонами темно-каштановые волосы, синие глаза, которые достались и Аде, высокий рост и стройная фигура. Могла бы стать богатой и знаменитой топ-моделью, если бы родилась где-нибудь на Западе. Вместо этого она работала в нотариальной конторе, ходила в классических строгих костюмах и на каблуках в любую погоду. Ада так не умела.
Зато она отлично умела держать себя в руках и быть внешне спокойной в тех ситуациях, в которых у мамы легко могла случиться истерика или нервный срыв. Тем, что развила это умение в себе, Ада втайне гордилась.
Клюнув дочь в щеку, мама передала ей пакеты и принялась снимать верхнюю одежду.
— Как учеба? — спросила она, забирая один из пакетов и направляясь на кухню.
— Все хорошо, пока пар мало. У тебя как день прошел?
— Работы полно, а Ванда вернется из отпуска только через неделю, — пожаловалась мама, тяжело опускаясь на стул. Ада тем временем начала разбирать покупки и раскладывать по шкафам и в холодильник. — Даже времени поесть нет.
— Суп погреть?
На мамин кивок Ада принялась за организацию простого ужина. Будучи глубоко в себе, она умудрялась вовремя кивать и поддакивать на мамины рассказы о тяжелом рабочем дне, а сама все катала в голове мысль о том, насколько слова Димы могут соответствовать действительности.
Что это меняет в
— Мам, — в наступившей тишине спросила Ада. Мама подняла взгляд, отвлекаясь от поглощения супа. — А ты веришь в оборотней?
Та чуть не поперхнулась и смогла наконец выдавить:
— Сериалы опять свои смотришь?
Ада вздохнула и кивнула.
— Смотри, реальную жизнь не просмотри, — пошутила мама и снова вернулась к супу.
Ада поцеловала ее в щеку и, захватив конфету, направилась к себе.
В осеннем полумраке комнаты светился только монитор компьютера. Ада свернула вкладку с сериалом и зашла «ВКонтакте». Полистав ленту, посмотрев на фотографии с первого учебного дня бывших одноклассников и нескольких одногруппниц, с которыми они периодически делали вместе учебные задания, Ада открыла вкладку со списком друзей и замерла.