Юлия Шилова – Окно в душу, или Как мы вместе искали рай (страница 30)

Джек приезжал ко мне в больницу каждый день, приносил фрукты, соки, как мог смешил меня и рассказывал анекдоты. Конечно же, меня посещали и его чудесные родители, которые строго следили за тем, как выполняются все медицинские предписания и с какой любовью относится ко мне персонал.

А однажды ко мне в больницу прилетела моя мамочка. Она горько плакала, но скорее от счастья, что я жива и здорова. Ей позвонил Джек.

Она сидела рядом с моей кроватью и шептала:

– Как ты могла… Я всё чувствовала… Всё знала… Ведь материнское сердце обмануть невозможно.

– Мамочка, прости, я должна была всё это пройти, чтобы встретить Джека и полюбить жизнь. Я не хочу ЖИТЬ ТАК БЕСЦЕЛЬНО, КАК РАНЬШЕ…

Брату дали срок, но мне больше не хотелось называть его братом. Что это за брат, который готов отправить сестру на тот свет только для того, чтобы стать единственным наследником. На скамье подсудимых оказались трое: брат, его друг Иван и доктор. Каково же было моё удивление, когда я узнала, что именно Иван убил Джину и творил в моей квартире различные ужасы, надеясь, что я быстрее сойду с ума, ведь брат пообещал ему хороший куш от наследства.

– Я не злюсь на него, – сказала я, держа маму за руку. – Это просто деньги. Они лишают человека остатка разума. Я не хочу его помнить таким, каким он стал сейчас. Я навсегда запомню его чудесным мальчиком. Мы любили играть вместе, он защищал меня во дворе от всех, кто хотя бы не так посмотрит в мою сторону или скажет не то слово. Если бы не он, я бы никогда не пересмотрела свою жизнь, не изменила её и не встретила Джека.

– Джек потрясающий, – сказала мама, которая совершенно не замечала его физических недостатков. – Он такой классный. Надо же, такой хороший человек родился в таком некрасивом теле, – сказала она с особой осторожностью.

– Это всего лишь физическое тело. Оно вообще ничего не значит. Завтра с таким физическим телом могу родиться я, или ты. Если бы ты видела, какой я была в прошлой жизни, ты бы схватилась за голову. Это караул! Но я была классная. Меня звали Марта. Знаешь, я так по ней скучаю… Она – сумасшедшая лавина. Сделает любого. У неё многому можно поучиться. Только вот в мужиках разбираться не научилась. Но это дело наживное, особенно когда нет опыта.

– Что ты такое говоришь, доченька, – мама потрогала мой лоб. – Я ничего не имею против Джека. Он очень хороший. У него прекрасные родители, но идти по жизни тебе с ним будет очень сложно.

– Это мелочи. Главное, чтобы мы любили друг друга. Возможно, в следующей жизни на коляске буду уже я, и Джеку будет сложно со мной. Понимаешь, это всего лишь условности, которые нам навязывают. Дурацкие стереотипы. Тело Марты научило меня покрываться толстой бронёй и не обращать внимания на злые языки. Люди просто не понимают, что они не выбирают физические тела, они выбирают души. Кто выбирает души, тот живёт долго и счастливо, а кто тела, тот быстро разбегается в поисках другого физического тела, так и не заглянув внутрь.

– Я так скучала по тебе, доченька.

– Знаешь, мама, я совсем недавно попала в восьмидесятые годы. Так всё необычно. Я попала во времена твоей молодости.

– Да. Это, наверное, от сильнодействующих лекарств.

– А ещё я умела ходить сквозь стены. В этой жизни я попробовала, но не получилось.

– Ты так изменилась, доченька. Стала совсем не такая, как в прошлом.

– Прошлое прошло, и меня больше в нём нет. Мамочка, пожалуйста, не обижайся, но я хочу остаться жить у океана. У Джека здесь большой и красивый дом, и вы можете с папой всегда к нам прилетать, а мы с Джеком будем прилетать к вам. Я не могу без океана. Пойми, уже не смогу.

Мамочка наклонилась ко мне, и мы стали плакать и целоваться, целоваться и плакать, совсем как в детстве. Я ощутила мамино тепло, оно ни с чем не сравнимо. Это так приятно – чувствовать себя маленькой и защищённой.

– Главное, что ты жива, доченька, остальное неважно.

– Я так хотела привезти тебе в подарок кубик Рубика из восьмидесятых, но не смогла. Не до того было.

– Да чёрт с ним, с этим кубиком Рубика. Я всё равно так и не научилась его собирать.

Брата и его подельников посадили на долгий срок, а я не удержалась и почему-то написала ему письмо.

«Знаешь, Коля, мне всё время хочется тебя оправдать. Наверное, оттого, что я очень сильно тебя любила. А ты сильнее всего любил проклятые деньги. У каждого свои ценности. Благодаря тебе я встретила любимого человека и получила новую жизнь. Нужно уметь прощать. СИЛЬНЫЕ ПРОЩАЮТ. Говорят, надо уметь прощать людям ошибки, потому что однажды ошибёшься ты сам. Твой поступок я не считаю ошибкой, но прощаю тебя и отпускаю. ПРОЩАЮ, но ВСЁ ПОМНЮ. Это невозможно стереть из памяти. И это прощение – не признание собственной слабости. Это большая и долгая работа над собой. Моё прощение – это очень мужественный поступок. Этот нелёгкий шаг принесёт мне освобождение и наполнит мою жизнь новой энергией. Твоя бывшая сестра».

Эпилог

Джек раньше не видел Москву. Он смотрел на неё, открыв рот, и поражался её величию. Я везла его по Красной Площади и чувствовала небывалую гордость за то, что родилась в такой ВЕЛИКОЙ СТРАНЕ. Кто бы что о ней ни говорил, но в глубине души все понимают: Россия действительно великая.

– Это моя Родина, Джек, – говорила я, с особым достоинством произнося слово «Родина».

Проходящие мимо люди смотрели на нас с нескрываемым интересом и даже недоумением. Наверное, думали, что я обычная сиделка или родственница этого на первый взгляд немощного человека, но когда я наклонялась к Джеку, чтобы его поцеловать, они останавливались, не понимая, что происходит. Пытались, но не могли скрыть недоумения. А некоторые просто улыбались и желали нам счастья. Я знала, что эти некоторые – ОСОБЫЕ ЛЮДИ, им известно то, о чем другие даже не подозревают. И они в курсе, что я знаю, кто они. Эти ЛЮДИ УМЕЮТ ЖИТЬ с секретом.

– Я люблю тебя, – говорила я Джеку, поправляя ему очки с сильными диоптриями.

– А я люблю тебя, – со слезами на глазах говорил Джек и целовал мою руку.

– Ну почему у тебя постоянно мокрые глаза? Ты слишком сентиментальный, – принялась я его ругать.

– До сих пор не могу поверить своему счастью. А помнишь, как я был брутальным и красивом мачо? – постарался он перевести всё в юмор.

– И этот мачо просрал свою почку, прости меня за мой плохой русский.

– Какой же я был дурак в прошлой жизни. И какая ты была крутая!

– Так уж и крутая…

Когда уставала, я снимала босоножки, садилась к Джеку в коляску, обвивая его шею руками, и мы ехали вдоль набережной.

– Москва завораживает, – шептал Джек и нежно целовал меня в ухо.

– Мы приедем сюда ещё не раз, – обещала я и думала о том, как же сильно нам не хватает Джины. – Только Джины не хватает. – печально произнесла я, потому что не могла скрыть свои грустные мысли.

– Хочешь, когда вернёмся к океану, сразу купим щенка, такого, который тебе понравится?

– Нет. Давай возьмём какую-нибудь старую собаку из питомника. Нужно ПОМОГАТЬ ТЕМ, КОМУ ТЯЖЕЛЕЕ. Купить щенка может любой, а вот брать старую собаку из питомника никто не желает. Ты же сам говорил: помощь нужна особенно тем, кому очень и очень плохо. Мы возьмём старую и больную собаку. Я представляю, как она сидит в питомнике и понимает, что никому не нужна, потому что старая и больная. Других собак разбирают, а на неё даже не смотрят. Её жалеют, и всё. Ждут, пока она освободит место для молодых. Нужно нарушать эти дурацкие законы и стереотипы. Мы её возьмём. Будем лечить и ПОДАРИМ ЕЙ НОВУЮ ЖИЗНЬ. Она поймёт, что УМИРАТЬ РАНО и что ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ. И мы будем делать всё возможное и невозможное, чтобы она жила как можно дольше.

Проходящие мимо туристы зачем-то нас фотографировали и снимали на камеры. Я махала им одной босоножкой и громко кричала:

– Верьте в любовь!!! Смерти нет!!!

Когда мы вернулись к океану, сразу поехали в питомник. Я шла мимо лающих собак и обливалась слезами. Каждая из них хотела, чтобы я взяла её себе. Джек не мешал. Он сидел в коляске у входа в питомник, и у него разрывалось сердце от боли. Ему хотелось взять всех собак сразу, потому что он, как и я, знал, что собака – это больше, чем собака, преданнее её не было, нет и не будет. Я смотрела на различных щенков, играла с ними, но… вдруг УВИДЕЛА ГЛАЗА Джины.

– Эта скоро умрёт. Старушка уже, – объяснил хозяин питомника. – Не берите её. Старая, больная. Ей недолго осталось. Даже уже не ест ничего.

Я присела и погладила бедолагу по холке. Собака приподнялась и посмотрела на меня такими преданными и тоскливыми глазами Джины, что у меня мурашки пошли по коже.

– Как её зовут?

– Мы её зовём просто собака. У неё имени нет. Нашли её раздавленной колесами машины. Выходили. Она какая-то нелюдимая.

– Она людимая, просто люди не всегда поступали с ней, как люди. У неё есть имя. Её зовут Джина.

Собака тут же откликнулась на имя, подошла ко мне и ткнулась мордочкой мне в руки. Хозяина питомника очень удивил мой выбор. Он ещё несколько раз предложил мне обратить внимание на молодых и красивых щенков, но осознав, что мой выбор непоколебим, с нескрываемым уважением пожал мне руку.

– Знакомься. Это Джина. – Мы подошли к Джеку, и Джина преданно заглянула ему в глаза. – Она старушка, которую переехала машина. Долгое время живёт в этом питомнике и уже ничего не ждёт от жизни. Но свершилось чудо, и теперь у неё есть мы, а она есть у нас. Уж я-то знаю, как это страшно – жить и ждать смерти. Джина БУДЕТ ЖИТЬ!