Юлия Шилова – Без права обладания, или Выйду замуж на время кризиса (страница 5)
Прошел, наверное, час. Я услышала, что в дверь вновь позвонили. Поспешно открыла её и увидела Макара, Пашкиного брата.
– Заходи, – вздохнула я и впустила Макара в квартиру.
– А где Павел?
– Павла уже забрали.
– Что, уже?
– Утром. Ещё семи не было.
– Да уж…
Макар увидел початую бутылку коньяка и, не говоря ни слова, достал из серванта вторую рюмку. Налив нам по рюмке, он предложил выпить без всяких тостов и сунул в рот тоненькую дольку лимона.
– Ну, а как он вообще?
– Макар, ты странные вопросы задаёшь, – нервно заметила я. – Как может себя чувствовать человек, которого забрали ни свет ни заря для того, чтобы посадить в тюрягу? Пашка был бледный как смерть. Просто виду не показывал. Я очень за него переживаю.
– Ладно, прорвёмся. Нужно срочно его оттуда вытаскивать.
Пока Макар курил на балконе, я закрыла глаза и вспомнила тот страшный вечер…
Мы ехали с дачи. Шёл сильный дождь. Ехать было очень сложно. За рулём сидела я, так как этим вечером по телевизору шёл футбол, муж немного расслабился – выпил пива. Дождь лил как из ведра. Мы возвращались в город, потому что утром нужно было обоим на работу. Уж лучше бы мы поехали на работу с дачи. Просто встали бы пораньше, и всё.
В машине играла лёгкая музыка. Муж меня о чём-то спросил, я отвлеклась от дороги, повернулась в его сторону и сама не заметила, как сбила перебегающего дорогу человека. Скрип тормозов, мой отчаянный крик и Пашкины глаза, полные ужаса… Мы вылетели из машины и увидели лежащего под колёсами окровавленного человека. В том, что мужчина мёртв, не было сомнений. Сидя на корточках, я обхватила голову руками и глотала слёзы вместе с проливным дождём.
– Паша, меня же посадят! – вопила я. – Не хочу в тюрьму! Не хочу!
– А может, он сам бросился под колёса машины, – неуверенно произнёс Павел и растерянно покачал головой. – Как же так получилось?
Увидев остановившийся неподалёку автомобиль, муж схватил меня за руку и быстро повёл к машине.
– Поехали!
– Как же так? А полицию вызывать не будем?
– Ты что, с ума спрыгнула? В тюрьму хочешь?
– Не хочу я ни в какую тюрьму.
Сев за руль, Паша дождался, пока я захлопну за собой дверцу, и рванул с места преступления.
– Паша, нас же видели, – в отчаянии простонала я.
– Пусть докажут, – увеличил скорость Паша.
– Ты заметил, кто-то стоял у дороги? Да и машина за нами остановилась.
– Светка, я не могу понять, в чём дело? – зыркнул на меня Павел. – Если хочешь в тюрягу, так и скажи. Пойми, человеку, которого ты сбила, уже ничем не поможешь. Он мёртв. Понимаешь, мёртв! А ты живая, и тебе ещё можно помочь. Если хочешь, я сейчас вернусь, вызовем полицию, и ты во всём признаешься. Ну, скажи, хочешь?
– Нет, – мотнула я мокрой головой.
– Ну а в чём тогда дело? Что ты мне под руку причитаешь? Может, пронесёт. Не мы первые, не мы последние. Попасть в камеру всегда успеешь.
Я заложила мокрые пряди волос за уши, вытерла слёзы.
– Может, и пронесёт, – прошептала я.
А потом была бессонная ночь. Я плакала, а Пашка гладил меня по волосам и успокаивал.
На следующий день позвонил охранник стоянки, на которой находилась наша машина, и рассказал, что приезжала полиция, осматривала наш автомобиль. Мы сообразили, что скоро придут и к нам. Я ревела так, что содрогались стены.
– Светланка, успокойся. Я тебя вытащу, – заверил меня супруг. – Я дам денег, наймём лучших адвокатов. Тебе дадут условно.
Я подняла на мужа заплаканные глаза.
– Пашка, но ты хоть сам пронимаешь, что говоришь? Пока будешь меня вытаскивать, я сойду там с ума. Соображаешь, что я умру? Лучше убей меня, Паша. Лучше сразу убей!
– Не говори ерунду!
– Паша, я же у тебя как тепличное растение. Меня нельзя в другие условия. Ты же сам знаешь, я не смогу приспособиться. Я вообще не умею приспосабливаться. Я слышала, что там творится. В тюрьме ужасные условия, чесотка, сексуальные домогательства, болезни, драки, переполненные камеры, злобные надзиратели.
– Послушай, ты пробудешь там совсем недолго. Тебе необходимо капельку потерпеть. Я всё улажу.
– Я не смогу пробыть там и дня. Лучше сразу руки на себя наложу.
– Света, что ты говоришь? А хочешь, возьму вину на себя?
– Как это? – опешила я.
– Если нас всё же припрут к стенке, скажу, что за рулём был я.
– А если кто-то видел…
– Если есть свидетели происшествия, они могли видеть только как наш автомобиль сбил бедолагу. Но кто именно сидел за рулём, вряд ли. Тем более я чистосердечно во всём признаюсь. Им, по большому счёту, какая разница, кого наказывать – тебя или меня?
– И ты за меня сядешь?
– Совсем на чуть-чуть. Ты же меня вытащишь. Сразу позвони Жоржу, сними деньги с нашего счёта и профинансируй всю его деятельность. Посижу немного, и всё. Конечно, неплохо бы подлечить деньгами тех, от кого зависит дело, и меня выпустят на свободу без всяких судов и разбирательств. За недостаточностью улик. Ты же понимаешь, всё стоит денег. На крайний случай дадут условно.
– Пашенька, и ты готов ради меня пойти на подобное? Ты меня так любишь?
– Конечно, люблю… А ты разве во мне сомневалась?
– Никогда.
Эту ночь мы почти не спали, а на рассвете за мною пришли, но вместо меня отвечать по закону отправился Павел.
Я вновь прокрутила в памяти эти события и, дотянувшись до коньяка, налила себе полную рюмку.
– А тебе что, компания не нужна? – Макар вернулся с балкона и плеснул себе в рюмку коньяка. – Зачем глушишь в одиночку? – Он уселся в кресло. – Давай вместе страдать. В конце концов, арестовали не только твоего мужа, но и моего брата. Что-то мне кажется, дело тут тёмное, – пробурчал он и потянулся за долькой лимона.
– Ты о чём?
– О том, что Пашка водить машину даже с закрытыми глазами может. Как он мог этого мужика сбить? У него ведь даже ни разу намёка на аварию не было. Пашка – профессионал.
– Был сильный ливень, – отвела я глаза и слегка покраснела. – Тяжело машину вести в такую непогоду.
– Он как вчера вечером позвонил и сказал, что сбил насмерть человека, я своим ушам не поверил. Павел мастерски водит тачку.
– Я же говорю, дождь шёл, скользко. Подобное может случиться с каждым. Нас ещё в школе учили, что от тюрьмы зарекаться нельзя. Несчастный случай. – Я старалась говорить как можно убедительнее.
– В какой странной школе ты училась, – заметил Макар. – Нас такому не учили. С нами предпочитали говорить на другие темы, совершенно не связанные с тюрьмой. – Он подозрительно посмотрел на меня, словно о чём-то догадывался и боялся произнести свои сомнения вслух. Взгляд был очень колючим и цепким. – Пашка предупредил, чтобы после его ареста позвонили Жоржу.
– Да, конечно.
Я потянулась за трубкой и набрала номер нашего семейного адвоката. Рассказав о произошедшем, я предупредила, что буду всегда на связи.
– Жорж очень толковый адвокат. Он поможет. – Поправив прядку волос, я украдкой посмотрела на брата мужа. – Хочу ему передачу собрать. Что передавать разрешают, ты не знаешь?
– Чай и сигареты, – отозвался Макар. – Даже если человек не курит, там это на вес золота. Чай как заменитель водки. Это средство общения. В передаче обязательно должно быть то, что содержит витамины. Условия там просто жуткие. Поэтому лук, чеснок, лимон жизненно необходимы. Только для начала надо узнать, а положена ли ему передача? Ведь передачи могут лишить даже за незначительное нарушение режима. Пашка парень горячий. Может нагрубить какому-нибудь менту, и всё, пиши пропало. Павел не привык к ограничениям и плохому обращению, а там оно не просто плохое, а скотское. Да и передачу нужно собирать с умом. Главное, учти: всё, что ты ему соберёшь, он будет есть не один. Должен делиться.
– И как он со своей язвой там будет? Здесь я хоть за его желудком следила.
– Будем надеяться, это ненадолго. Ты когда передачу соберёшь, готовься в очереди сидеть. Бывает, там сидят с сумками по полсуток. Света, теперь от твоего спокойствия и умения владеть собой зависит слишком многое. Главное, не паникуй.
– Я стараюсь.