Юлия Шеверина – Ремонт в замке Дракулы (страница 4)

Угроза неминуемого и столь близкого соседства с гражданами так сплотила наши ряды, что новогодний корпоратив мы отмечали дружно, все вместе, передавая из рук в руки письмо об отмене злополучного строительства.

Потом был День защитника отечества, и вот «Женский день» мы тоже отмечаем все вместе.

Жаль, что нельзя каким-нибудь ГОСТом отменить чтение «мальчиками» унылых стишков, которые мы же им понапосылали в воцап за этот год. Дарили бы уже цветы, конфеты и отпустили бы по домам. Короткий день, все-таки!

Никогда не забуду, как архивариус из полицейского отделения косилась на тарелку с нарезкой во время поздравлений. Да что там! Она в процессе стащила и сжевала пару колбасных кружков. Вот дает!

В общем, весь праздник «девочки» старательно делали вид, что очень рады корпоративу и пытались развлечь себя, чем могли: архивариус невозмутимо жевала колбасу, директор ЗАГСА ругалась с дочерью по смскам… Я сидела ближе всех к мэру и, глядя на его представительную фигуру, пыталась подобрать рифму к пришедшему в голову стихотворению:

Едва ль найдешь теперь в России

Две пары крепких мужских… поп? полупоп? ягодиц?

Так и не подобрала. Не нашлось вокруг крепких полупоп для вдохновения.

Пухлых, рыхлых, жирных и толстых – сколько хочешь!

Но домой и правда удалось уйти пораньше. Букетик тюльпанов забрала – пусть и мал веник, но весь мой!

Конфеты самоотверженно подарила директорше из ЗАГСа. Ей терять нечего, она замужем, двое детей, так что пусть питается, чем хочет. А мне, увы, конфеты противопоказаны.

Вот и все подарки.

Бажена Рудольфовна ознаменовала печаль по добровольно утраченным кондитерским изделиям скорбным вздохом и открыла дверь съемной квартиры.

«Не так, не так я себе представляла восьмое марта в тридцать два года. Где цветы? Где поклонники?»

***

Ключи звякнули о пол. На кухонном столе, видном от входной двери, стояло ведро. В ведре стоял огромный букет, роз на двести. Ведро было самое обычное, купленное Баженой в ближайшем хозяйственном магазине. Его ядовито-зеленый цвет и, тем более, скромный размер явно не соответствовали размеру букета и оттого тот смотрелся ещё шикарнее.

– Это что еще за номер? – пробормотала Бажена и получила в ответ громкий мяв.

– Анфиска, мне, конечно, приятно до невозможности, но в следующий раз давай лучше деньгами подаришь.

Бажена включила свет и подняла на руки толстую полосатую кошку. Кошка заурчала и прямо на руках попробовала свернуться калачиком.

– А Варька где? – отыгрывала Бажена строгую мать семейства. – Или она за подарками ушла?

Легкое беспокойство перерастало в тревогу. От входа было видно и кухню и небольшую комнатку. Там в наличии были только диван и крошечная тумбочка. На большее хозяйка квартиры не раздобрилась. Спрятаться дарителю цветов в ней было определенно негде. На кухне тоже никого не оказалось.

– Мряу, – из-за букета выглянула скромная Варя.

– Вот тебе и мряу! – Бажена, разглядывая потолок, ослабила хватку и Анфиса сползла на пол, – Что-то этого пятна тут раньше не было. Похоже на след ботинка.

– Фшшш, – Варька вдруг решила, что Бажена недостаточно ей уделяет внимание, и перешла к решительным действиям, – Рмя!

Пушистенькая кошечка извернулась и прыгнула на шуршащий край букетной упаковки, непрестанно работая лапкой. По кухне резво полетели шелковистые белые лепестки.

– Варька, задница ты меховая! – только и успела взъяриться Бажена, как ведро с заботливо налитой кем-то водой качнулось.

Жидкость плеснула на пол, за ней посыпались шипастые стебли. Сверху упало ведро. Варька, перевернувшись в прыжке, оттолкнулась, кажется, вообще от воздуха и довольно мурчащей ласточкой взлетела на штору.

Бажена, будучи умудренной жизнью взрослой одинокой женщиной пренекрасивейше, но от души, выругалась.

И сразу же засожалела о сказанном.

«В последнее время часто ругаюсь, нервы не к черту. Надо бы с руганью завязывать, а то привыкну. – и тут же подумала. – Ох, сладенького бы».

Но сладенького не было.

Анфиса брезгливо дернула намокающей лапкой и полезла обратно на Бажену прямо по хозяйской ноге.

– Нет, девочки, подарок на день кошек не ждите, – Бажена отлепила жмущуюся к сухой хозяйке животину и отправилась за шваброй, – в общем, все как обычно. Пока другие воют, я работаю.

Варя взвыла и кокетливо повисла на гардине. Из-за шторы выпала круглая медная тарелочка.

– И вообще, что за мухи у нас летают, развели антисанитарию. – Бажена помахала рукой перед лицом, отгоняя противные черные точки, но скоро принялась за стремительно растекающуюся лужу под заунывный вой «меховых задниц». – Вы, конечно, всегда были ку-ку, но сегодня – особенно!

Штора в соседней комнате заколыхалась безо всякого ветра, но хозяйка шаловливых соседских кошек видеть этого, конечно же, не могла.

Глава 4. День Сюрка

3 мая, где-то над Румынией

За стеклом блеснули попеременно блеснули на солнце крыло самолетика и верткая Бистрица. Речка извивалась, будто была корнем обезумевшего растения, перепутавшего верх и низ.

«Кажется, что корень стелется по полям, – подумала Бажена, – а ботва… ботва тогда должна расти куда-то вглубь земли».

Небо над Румынией радовало хорошей солнечной погодой и жгущей глаза ослепительной голубизной.

Серхио Дракулешти достал из небольшого барчика бутылку шампанского и пару бокалов.

– Твое место в Румынии, твоя судьба – стать хранительницей наших земель и хозяйкой замка Дракулы.

– Вы серьезно, Серхио? – Бажена отвлеклась от вида речки, привлеченная видом пробки, вылетающей из бутылочного горлышка— Не могу избавиться от ощущения Дня Сюрка, – призналась она, подставляя свой бокал. – будто все происходит не со мной. И только-только все в норму, как вы снова говорите странное. Вот сейчас я правильно поняла? Дракула, который популярный вампир?

То ли голос Бажены местами заглушал рев моторчика, то ли сказывалось лингвистическое любопытство румынского родственника. Но факт остался фактом. Серхио в первую очередь заинтересовался загадочным русским праздником – Днём Сюрка.

Пришлось Бажене отвлечься от собственных скомканных мыслей, и развернуто объяснить, что мол, нет, День Сурка не имеет никакого отношения к Дню Сюрка. И вообще, сюрок – это очень редкий, почти неуловимый зверь. Приходит в дни, когда все идет наперекосяк. Или делает так, чтобы ситуация, мягко говоря, усугубилась до легкой степени безумия. Иногда и до тяжелой.

– О! Понимаю! – закивал пепельными кудрями Серхио. – У нас такое бывает часто. Помню, последний раз как раз на Мэрцишор.

«Да что у них там было? На этот их Мэрцишор?»

Тут он умолк, отвернувшись в сторону. Но уже через мгновение, наконец-то, сам вернулся к рассказу о Дракуле. Бажене было интересно, но последние полчаса она никак не могла придумать, как бы невзначай его расспросить.

– Когда я говорю «Дракула», я говорю, конечно, не о Владе Цепеше. – он усмехнулся. – Ты же сразу подумала про колосажателя, верно? Твой замок принадлежал Владу Четвертому, его сыну. А Дракул – это его, как бы сказать…

– Фамилия?

– Пусть будет и фамилия. В первую очередь тебе нужно будет привести замок в достойный вид.

Со слов Серхио, Влад, тот самый, Четвертый, очень любил этот замок. И в обязанности Бажены, как наследницы входил «уход за замком и территорией вокруг». Как поняла Бажена, уход замку требовался, но окончательное решение о его судьбе должна была принять именно она.

– А в чем проблема? Почему без меня никак? Или ещё одна формальность, как с вступлением в наследство?

Тогда ей совершенно не показалось странным, что старинное сооружение нельзя ремонтировать и строить без её согласия – другая страна, другие законы. А штрафы в Европе – ух! Наверняка баснословные, шаг в сторону без согласования – без штанов останешься. Что говорить о несанкционированном ремонте старинного замка!

– Необходимость, Бажена, – ответил Серхио, – мы можем сколько угодно стричь газоны вдоль стен, но только истинная наследница вдохнёт жизнь в эти земли.

Бажена вздохнула. Часто было непонятно, но она делала скидку на языковой барьер.

Да, это настоящее чудо, что Серхио, ни разу не бывавший в России до этого момента, знает русский. Но учился, он, видимо, по каким-то дореволюционным учебникам. Наполненным поэзией и метафорами, от которых Бажена, прорвавшаяся в детстве через все прелести лихих девяностых, была далека, как эти самые девяностые от возвышенных четверостиший поэтов Серебряного века.

– Серхио, – мягко перевела тему Бажена, – вы говорили, что подготовили мне какие-то материалы, почитать, пока мы летим.

– Да, конечно, – он кивнул на картонную коробку по правую руку от её кресла, – я подобрал из то, что было издано на русском языке. Думаю, с чем-то вы уже знакомы. Лететь еще два васа, вы быстро читаете?

– Полтора, – послышался крик из-за перегородки.

– Даже не думай, – крикнул в ответ Серхио и пояснил Бажене, – Раки очень молод и любит скорость. Это может быть опасно.

Из-за перегородки донеслись слова Раки на незнакомом Бажене языке. Серхио нахмурился и что-то ответил пилоту. Выражение лица у него было при этом отечески строгое, даже немного суровое. Через мгновение зашумело в ушах. Очевидно, Раки послушался и сбросил скорость.

– Сунул ракий рукий в рекий, рак за рукий ракий цап… – задумчиво пробормотала Бажена, потроша коробку. – Серхио, изволите шутить?