Юлия Шевченко – Крылья красных птиц 3. Дочь Рождённого Землёй (страница 6)
Спрашивать она ничего не стала, просто села у стены, пристроив Тоша головой на коленки. Задумчиво провела рукой по его взъерошенным волосам.
Нет. Так дело не пойдёт. Можно вечность бродить по этим пещерам и так никуда и не выйти. Нужно перебороть страх и найти правильный выход. Подумаешь – смотрит кто-то, так ведь ничего не делает. Пусть себе смотрит.
Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, расширяя сознание, как делали при ней нальгирис, пустила его сквозь толщу камня. Ходов здесь было много, они путались и пересекались. Под чужим тяжёлым взглядом сложно сосредоточиться. Взгляд словно всё приближался и приближался. Обжигал всё больше.
Лика моргнула и замерла, упёршись взглядом в чужие глаза на бледном лице. В первое мгновенье показалось, что это шутка её воображения. Затем видение прошелестело тихим голосом, словно не говорило вслух очень давно:
– Моя девочка.
И протянуло к ней руку.
Лика заорала. Вскочила, забыв про прикорнувшего на коленях Тоша. Метнулась назад, в панике погасив светлячок. И стукнулась головой о низкий свод. В глазах вспыхнули яркие искры, а потом всё погасло.
Очнулась она от того, что кто-то гладил её по лицу. Над головой завис светлячок – не её яркий и белый, а чужой – призрачно-зеленоватый. Он выхватывал из темноты лица Осори и Тоша, склонившихся над ней.
Стоп. Кто же тогда продолжает гладить её по щекам? Чья рука приобнимает её за плечи, помогая подняться? Так ласково.
– Моя девочка.
На этот раз тихий голос не вызывает страха. Даже кажется родным, только очень давно забытым. Руки устраивают её голову на коленях, как сама она ещё недавно устраивала Тоша, продолжают гладить по волосам.
Глаза закрываются.
– Папа, – губы шепчут это сами, прежде чем она успевает понять, что это значит.
Дорога петляла среди поросших кустарником и редким лесом невысоких холмов. Река осталась в стороне. Следов на дороге было много, а вот путников – ни одного. Надежда вынюхать что-то не оправдалась, и Кайдо просто бежал вперёд, не останавливаясь на отдых и не нуждаясь в нём.
Задержала его развилка. Дорога внезапно разделилась на две. Ну и куда теперь? Демон вылез на вершину ближайшего холма, огляделся. Никаких замков или крепостей не заметил. Зато вдоль одной из дорог обнаружилась небольшая деревушка. Это был шанс расспросить местных, и Кайдо решительно направился туда.
И вдруг остановился. Сейчас за человека или эльфа-полукровку его смог бы принять разве что слепой. В Лирди он ходил в сапогах, когти на руках и зубы скрывала личина. Личина давно уже развеялась, мешающие бежать сапоги он выкинул в речку. Появляться в таком виде в деревне определённо не стоило, но дорогу узнать нужно. А, да и хрен с ним! Что ему деревенские сделают?
И демон нагло, не скрываясь, зашагал к деревне.
Это была ошибка. Но понял он это слишком поздно. Когда уже попал в магический капкан. Рванулся изо всех сил, поддаваясь панике. Не смог пошевелиться. Чуткий слух уловил голоса – ловушка подала сигнал хозяевам, они идут за добычей.
Кайдо рванулся снова, не телом даже – всем своим существом. Рыжий гривастый зверь вырвался на свободу, разорвал путы. Две стрелы ударили в бок, упали – не смогли пробить шкуру. Он обернулся – стремительный, мощный. Прыгнул. Люди с воплями кинулись прочь. Все кроме одного.
Маг выбросил вперёд руку, швырнул к ногам зверя камушек. Если бы Кайдо был способен сейчас рассуждать… Если б он понял, что это…
Зверь споткнулся, упал. Человек накинул на него новую петлю парализующего заклятья. Ещё одну. И ещё.
Зверь задрожал, по телу прошла судорога.
И вот на земле лежит демон в своём втором обличье, голый и несчастный, неспособный пошевелить и пальцем. Человек подходит ближе, ловит его взгляд, приказывает:
– Назови своё имя, – одновременно со словами запускает скользкие щупальца в разум.
Ужас, отчаяние и отвращение поднимаются волной, не оставляя места мыслям. Смывают чужое присутствие, выбрасывают из головы, как морские волны выносят на берег мусор.
– Совершенно безумен, – слышит он сквозь пелену голос волшебника, – подчинить невозможно.
– Пристрелить его? – буднично предлагает один из лучников.
– Не надо. И такой пригодится. Берите его.
Его хватают за руки, волокут по земле, сдирая в кровь спину. Они и сами пахнут кровью. И пустая деревня ею пропахла. И железная клетка, куда его швырнули – тоже.
Тишину нарушает звонкая дробь капели и хруст яблок, в которые вгрызаются крепкие зубы. Лика по-прежнему лежит головой на чужих коленях, прохладные руки гладят её по голове, перебирают волосы. Теперь это не вызывает страха.
«Папа», – сказала она тогда. Конечно, это не может быть давно покойный лорд Селивер. Как там говорил Лейоран – древний дух земли изменил её кровь. Теперь она больше его дочь, чем лорда-бунтовщика. Тогда она испугалась. Теперь – не боится.
– Моя девочка, – руки продолжают легко касаться волос, голос тихий, слегка шелестящий, нечеловеческий, ласковый и совсем нестрашный.
Лика открыла глаза – увидела лицо над собой. Узкое и скуластое, с раскосыми жёлтыми глазами, не похожее ни на человеческое, ни на эльфийское. Совсем не красивое, не знакомое, но почему-то родное. Серая балахонистая одежда и серо-белые, словно припрошенные пылью длинные волосы – всё это тоже казалось знакомым.
«Да это же с ним мама встречалась в хрустальной пещере! Его показала память камней!»
Лика поспешила подняться. Пещерный дух, или кто он там такой, не возражал. Смотрел своими жёлтыми глазищами, молчал и ждал чего-то.
Лика быстро оглянулась, заметила жующих яблоки мальчишек, небольшое озерцо, в которое с потолка срывались звонкие капли. Вновь встретилась взглядом с хозяином пещер, спросила, хотя знала ответ:
– Вы мамин друг?
– Да друг. Друг Гвены, твой друг. Ты – моя девочка. Алика, дочка Гвены. Гвена просила спасти тебя. Тебя спас. Её – не смог.
Он говорил короткими фразами, словно не мог построить длинные. И назвал её Аликой. Откуда-то из глубин памяти всплыло нежданное воспоминание, что именно так называла её мама.
Лика мотнула головой, отгоняя грусть и навернувшиеся слёзы. Решила сразу прояснить ситуацию:
– Ты отпустишь меня?
– Ты уходишь? Уже? Куда? Ты придёшь ещё? Вернёшься, девочка? – в шелестящем голосе разочарование и надежда.
– Лика, давай побудем еще. Он хороший, – вмешался Тош. – Ему тут одному скучно. Я если б тут один сидел, точно бы сдурел.
Конечно, Тош, как обычно, забыл испугаться, и пока она спала, умудрился подружиться с хозяином пещеры. Ещё и яблок где-то раздобыл для себя и Оса.
– Я же не прямо сейчас ухожу, – смутилась Лика. Сейчас ей было стыдно за свой первоначальный испуг, немного жаль хозяина пещер и ещё очень любопытно.
Да. Определённо не стоит уходить так сразу, даже не поговорив с этим странным созданием, которое с таким упорством называет её своей девочкой. Не дочкой, но звучит похоже, ласково. Никто и никогда не говорил с ней так.
– На, – Тош всунул ей в руку спелое яблоко, – Сэйшес нам целый мешок притащил. И обещал принести другой еды. Только он не знает – какой. Ты вот чего хочешь?
Лика растерянно повертела яблоко в руках, и, не обратив внимание на вопрос мальчишки, сама спросила хозяина пещер:
– Сэйшес – твоё имя?
Ощущения были странными. Это имя подходило подземному жителю, и в то же время было словно не его. Или его, но не совсем. Лика совершенно запуталась. И ещё оно казалось смутно знакомым, будто она уже слышала его когда-то.
– Называй меня так, – шелестящий ответ не развеял сомнений.
– Но это не твоё имя. Или твоё?
– У меня много имён. В разные времена звали по-разному. Гвена называла – Сэйшес. Мне нравится.
Лика вздохнула и неожиданно даже для самой себя попросила:
– Расскажи мне о маме.
Глава 3. В клетке
Сколько он провалялся так, неспособный шевельнуться, демон не знал. Но это время показалось вечностью. Он думал. Воспоминания о попытке подчинить его всё ещё вызывали страх, но уже не тот панический ужас, что в начале. Выкинуть путы колдуна из головы оказалось неожиданно легко. Его приняли за безумного. Значит, попытка не повторится. Нужно и дальше разыгрывать из себя такого. А пока понять, что тут происходит.
Деревня кажется пустой, не видно ни одного человека, кроме захвативших её бандитов. На армию этот сброд не похож, кто у них командир – не понятно. Колдуна они слушаются, но не особо уважают. Деревеньку захватили, но не разграбили и не сожгли – обосновались сами. Ходят тут как хозяева, наказания не боятся. Что случилось с местными – не совсем понятно, но судя по густому запаху крови – ничего хорошего. Но не могли же они убить всех?
Вдоль единственной улицы выстроился ряд больших клеток. Большинство из них пустые. Но не все.
Тело не слушается. Кайдо с трудом удаётся повернуть голову, чтоб рассмотреть своих соседей. Спутанные волосы упали на лицо, мешают. Невозможность откинуть их злит, заставляет острее прочувствовать свою беспомощность.
Слева с остервенелой тупостью кидается на решётку высший демон – большой и сильный, мышцы бугрятся под короткой серой шерстью. С клыков капает слюна, глаза налиты кровью. Он безумен. По-настоящему.
Жертва неправильного перехода – с жутким замиранием понимает Кайдо. С Осом могло бы случиться нечто подобное, если бы Лика его не вытащила.
Под ногами серого демона валяются чьи-то окровавленные останки, и Кайдо старается не думать, кто это был при жизни.