Юлия Шахрай – Семья госпожи Аннари (страница 13)
— Единственная? Получается, все знали?
— Догадаться было несложно. Раньше он никогда не приглашал даму на прогулку, никогда ни с кем не танцевал, никогда никого не выделял. И вообще, настолько равнодушно относился к представительницам женского пола, что почти все уже потеряли надежду на то, что он когда-нибудь женится.
— А его брат не такой?
— Конечно! Драконы обычно эмоциональны и темпераментны. До женитьбы старший принц был дамским угодником. Конечно же, ничего непристойного он себе не позволял, просто флиртовал, приглашал на танцы и осыпал комплиментами. А вот принц Шарден считается замкнутым. По слухам, он посещал только те мероприятия, от которых нельзя отказаться под благовидным предлогом. Говорят, он сам предложил поездить по отдалённым от столицы городам, чтобы узнать, как там живут люди. И связано это с тем, что светская жизнь его не особенно привлекает. Думаю, родителей принца Шардена очень порадует новость о том, что он начал ухаживать за дамой.
— А они не будут против того, что я вдова с ребёнком?
— Конечно, нет. То, что у тебя есть ребёнок, это скорее плюс, поскольку означает, что ты не бесплодна. Так ты боишься, что ваши отношения кто-то осудит?
— Думаете, напрасно?
— Не совсем. Матери девиц на выданье совершенно точно будут возмущены. Как и сами девицы. Но вот остальные очень порадуются, что младший принц наконец-то решил остепениться. Чем больше детей у королевской семьи, тем всем спокойнее.
— А вдруг у нас ничего не получится?
— А почему у вас должно не получиться? Говорят, драконы преданные и заботливые супруги. Если уж они выбрали себе пару, ни за что не отступят. И сделают всё, чтобы сделать её счастливой.
— Но не навредят ли мои отношения Татине?
— Не говори глупостей! Она тебя любит, так что порадуется за то, что ты стала счастливее. Да и детям лучше расти в полной семье.
— Но ведь я не принцесса, — делюсь ещё одним своим сомнением я.
— И что?
— Говорят, у драконов бывает долго и счастливо только с принцессами.
— А на тебя давит аура принца Шардена?
— Нет.
— Вот и не переживай об этом. Думаю, у драконов должны быть свои способы обходить это правило.
— Получается, были случаи, когда драконы женились на обычных девушках?
— Были. Некоторых из этих девушек удочеряли правители соседних стран, чтобы сделать принцессами. Некоторые девушки отказывались, и через время им действительно приходилось ограничивать встречи с мужем. В любом случае не стоит переживать о том, что ещё не случилось.
Семь вечера ещё не скоро, так что Вариса уезжает к дочери, а я провожу время со свекровью. Она с живейшим интересом расспрашивает о том, что я видела и слышала во дворце. Сомневаюсь, стоит ли говорить ей о наших с Шарденом отношениях, но потом всё-таки произношу:
— Принц Шарден попросил разрешения за мной ухаживать. И я согласилась.
— Ничего себе! — глаза Мадж удивлённо округляются. — Ничего себе!
С тревогой жду, что ещё она скажет, ведь я всё-таки вдова её сына. А вдруг она подумает, что я этим предаю память покойного мужа?
Наконец, свекровь приходит в себя:
— Я не удивлена. Ты всегда была красавицей, да и характер у тебя хороший. Я знаю, ты любила моего сына, но не думаю, что его обрадовало бы, если бы ты до конца своих дней оставалась одинокой вдовой. Он был хорошим человеком и хотел, чтобы ты была счастлива. Это правильно, что ты продолжаешь жить дальше.
Беру её за руку и чувствую, что на глаза наворачиваются слёзы:
— Думаю, мне нужно было сперва поговорить с вами, а потом соглашаться. Спасибо, что вы не возражаете.
Она пододвигается ближе и обнимает меня за плечи:
— Что ты! Как я могу возражать! Ты мне ведь почти как дочь. Разве я могу стоять на пути у твоего счастья?! А принц вроде неплохой человек. Холодноватый немного, но думаю, в этом нет ничего страшного. Он надёжный и серьёзный, а это главное.
Всхлипываю. Мадж гладит меня по спине:
— Ну что ты! Тоже придумала — сырость разводить. Давай лучше поговорим о Татине.
— О Татине?
— У неё через два дня День рождения. Ты уже обсуждала с ней, как она хочет его отпраздновать?
Отстраняюсь:
— Ох! Я же помнила о том, что у неё День рождения летом! Всё собиралась уточнить у вас дату, но забывала. Как хорошо, что вы сами напомнили. Может быть, после того как закончатся уроки, поговорим с ней?
— Давай так и поступим. Хочешь чаю?
— Да.
Чувствую благодарность к свекрови за заботу. И за то, что она помнит про мою потерю памяти. И за то, что она перевела разговор на другую тему, давая мне время справиться с эмоциями.
Собственное поведение меня озадачивает. Словно вместе с признанием Шардена с меня сняли какой-то внутренний предохранитель, и мои эмоции стали ярче. Словно я перестала себя сдерживать.
Когда занятия дочки заканчиваются, она прибегает к нам и рассказывает, о чём узнала во время урока. Выслушиваем её, разделяем восторг по поводу того, что бывают жуть с каким количеством бородавок жабы, а затем Мадж спрашивает:
— Татина, а как бы ты хотела отпраздновать День рождения?
— Хочу в нашем кафе, чтобы была ты, мама, Вариса, Рансон, мои подружки и няня. Бабушка, ты ведь не видела наш новый дом? И в гости к нам не приходила. Мы уже вон сколько к тебе приезжали, а ты к нам ни разу.
Поддерживаю дочку:
— В самом деле! Я могу бесплатно пользоваться порталом и проводить с собой тех, кого хочу. Так что могу вас накануне забрать и привести к нам. Посмотрите, как мы живём.
— Правда, можно? Это замечательно! Но разве вы собираетесь завтра возвращаться в Гатр?
— Да, — киваю я. — Открывается кондитерская, и мне нужно убедиться, что всё хорошо. А ещё у меня есть и другие дела. Но через несколько дней я планировала вернуться в столицу.
— Вот оно что! Всё время забываю, что у тебя своё дело. Я и сама хотела посмотреть, что же у вас там за кафе такое чудесное, что сам наследный принц заинтересовался. С радостью у вас погощу.
— Здорово! — Татина вскакивает с кресла и обнимает бабушку. — Я так рада, что ты будешь с нами! Я тебе всё-всё покажу!
Вариса приезжает к шести и присоединяется к выбору платья. Они вместе с Мадж заставляют меня перемерять всё, что я привезла, и единодушно заключают, что то светло-зелёное платье, которое я купила в прошлый наш поход по магазинам, подойдёт идеально. Я с ними согласна. Но меня возмущает, что они как будто даже и не особенно интересуются моим мнением. Когда озвучиваю это, Мадж закатывает глаза:
— Аннари, со стороны виднее. И раз уж мы определились с платьем, давай подберём украшения. Роза ещё должна успеть заняться твоей причёской. И как только у тебя появится время, нужно сходить в тот чудесный магазин ещё раз — тебе необходимо больше нарядов.
— Определённо, — соглашается с ней Вариса.
Шарден звонит в дверь ровно в семь. Он смотрит на меня с таким восхищением, что идея о покупке ещё нескольких платьев уже не кажется расточительством.
Ресторан, куда нас с Варисой отвозит принц, располагается неподалёку от набережной на третьем этаже роскошного особняка. Мы проходим в отдельную комнату пять на пять метров. Обстановка в ней выглядит роскошно: все ткани очень дорогие, а каждый предмет мебели словно произведение искусства. Но больше всего меня впечатляет вид на набережную и море, открывающийся из окон.
В комнате три столика. За ближайший садимся мы с принцем, а Вариса с Петерсоном занимают самый дальний. Таким образом, хоть мы все и находимся в одном помещении, но всё-таки создаётся ощущение, что это и правда свидание.
— Чего бы вам хотелось съесть? — спрашивает принц.
— Здесь нет меню?
— Нет. Повар приготовит всё, что вы захотите. Конечно, кроме ваших чудесных десертов и коктейлей.
— Я хочу попробовать то, что нравится вам.
— Я не притязателен в еде. Мне очень нравится рыба, жаренная над углями, и картофель, но вам не обязательно есть то же самое, если не хочется.
Ситуация меня всё больше забавляет. Улыбаюсь:
— Мне казалось, что вы очень решительный и суровый.
Шардена это смешит:
— Я и сам думал, что именно такой. Но вам удалось пошатнуть мою уверенность, когда вы начали меня избегать. Теперь я действительно боюсь сделать или сказать что-то, что вас спугнёт.
Похоже, виной всему то, что рядом со мной он чувствует себя неуверенно. Вероятно, не знает, что его чувства взаимны. Приятно, что я ему настолько нравлюсь, но не хочу, чтобы он сомневался в себе, поэтому смущённо произношу: