Юлия Шахрай – Преподавательница Вирита. Попаданка в Академии Артефакторов (страница 20)

Ламика здоровается только после того, как в аудитории устанавливается полнейшая тишина. А затем произносит:

— Вы потратили пять минут занятия впустую. Так что перерыв у вас сегодня отменяется. В будущем, если подобное повторится, будете отрабатывать после окончания пары. Это моя коллега Вирита Эрвен. Она сегодня поприсутствует на занятии. Не обращайте на неё внимания. Меня же зовут, — она начинает записывать имя на доске, — Ламика Дорш. Можете обращаться ко мне «госпожа Ламика».

Закончив, продолжает:

— Если вы опоздаете на занятие, я вас к нему не допущу, и вам придётся писать реферат по пропущенной теме не менее чем на десять листов… Да? — реагирует она на поднятую руку.

Девушка, которая подняла руку, встаёт:

— Меня зовут Дайра, я староста этой группы. Скажите, а в случае болезни тоже нужна отработка?

— Если будет справка от лекаря, то отработка не потребуется. Но я буду задавать вопросы по пропущенным темам на экзамене.

— Понятно, спасибо, — девушка кивает и садится.

Я занимаю своё место, после чего Ламика озвучивает тему занятия и начинает читать лекцию. На этот раз она не разбавляет её случаями из жизни. А если кто-то начинает шептаться либо отвлекаться, замолкает и смотрит на нарушителя так, что даже у меня появляются мурашки. Теперь я лучше понимаю слова Ламики о том, что нужно для себя твёрдо решить, что можно, а что нельзя. Если так подумать, то с мужиками в строительной сфере я вела себя точно так же: не велась на комплименты, подколки, попытки меня продавить. Просто решила для себя, что я тут начальница и они обязаны меня слушаться; сразу же выстраивала дистанцию и никому не позволяла её нарушать. Наверное, в чём-то мне тогда было даже сложнее, потому что если рабочие или поставщики не выполняли своих обязательств, отдуваться приходилось мне, и в конечном итоге именно от того, насколько хорошо мне удаётся руководить процессами, зависел заработок фирмы. Здесь же вроде как самое худшее, что может случиться, — меня просто не будут слушать. Деньги мне заплатят в любом случае.

Тем не менее стиль преподавания Ламики кажется мне слишком строгим. А то, что она совсем не обращает внимания на то, как учащиеся усваивают материал, — перебором.

Следующий перерыв длится полчаса, я благодарю Ламику и отправляюсь к Эвелине, чтобы вместе пойти на обед. Встречаемся мы с ней на лестнице, и пока спускаемся в толпе студентов, подруга молчит, зато стоит только нам выйти на улицу, тут же с любопытством спрашивает:

— Ну, и как тебе?

Улыбаюсь:

— Было очень познавательно. Ты была права, Ламика действительно впечатляет… Вы её боялись, когда учились у неё?

— Ещё бы! — активно кивает Эвелина. — Если лекции некоторых других преподавателей можно было изредка пропускать, то на занятия госпожи Ламики все шли в любом состоянии. У неё очень хорошая память — она всегда задавала дополнительные вопросы по темам, которые ты пропустила, или самостоятельным, написанным плохо.

— Ого! Ничего себе!.. Слушай, а она всегда так одевается?

— Тебе тоже кажется, что это несколько перебор? — понимает меня с полуслова подруга. — Не тебе одной. Но я за всё время ни разу не слышала ничего о том, чтобы у неё была связь со студентом. И что какой-то студент в неё влюбился, не слышала тоже… Знаешь, тут, наверное, дело в том, что тебе или мне в подобном наряде было бы некомфортно. Я имею в виду, что мне бы казалось, что я неуместно одета, и я чувствовала бы из-за этого себя неуверенно.

— Я тоже, — соглашаюсь я. — Для меня даже то красное платье, что мы купили для бала, кажется слишком откровенным, а по сравнению с нарядами Ламики оно очень консервативное.

— Вот! А для Ламики это иначе. Я не замечала, чтобы она с кем-нибудь кокетничала, а я уже довольно давно являюсь её коллегой — видела, как она ведёт себя и в будни и на балах. В общем, я совершенно точно уверена, что она так одевается для собственного удовольствия, а не для того, чтобы кого-то соблазнить. Я вообще за все эти годы ни разу не видела её растерянной или уязвимой. Мне кажется, она очень самодостаточная. И её одежда именно про это.

— Звучит разумно… Удивительная женщина.

— Согласна… А как тебе у Шойского? Он у нас не преподавал, так что я знаю о его работе только по слухам.

— Он кажется очень лояльным преподавателем, — делюсь я. — И лекции читает интересно. Но я заметила, что он недостаточно хорошо поддерживает дисциплину.

— Интересно, что ты скажешь про меня, — улыбается Эвелина.

— Мне тоже интересно, — улыбаюсь в ответ я.

Не вру. По нашему с ней общению у меня сложилось впечатление, что она очень открытая девушка с твёрдым внутренним стержнем. Думаю, её лекции не будут похожи на те, что я посетила ранее.

И я оказываюсь права. Вместо того чтобы дожидаться, пока все рассядутся и замолчат, Эвелина приподнимает левую бровь и с сарказмом интересуется:

— Только я слышала сигнал к началу занятия? Рассаживайтесь побыстрее.

Потом представляет меня, сообщает, что я поприсутствую на занятии в качестве зрительницы. Ждёт, пока займу место на последней парте, и представляется:

— Меня зовут Эвелина Тамир. Можете называть меня преподавательница Тамир. Проведём перекличку…

Подруга в роли преподавательницы очаровывает. Рассказывает очень живо, так же активно жестикулируя, как и всегда. Вовлекает в обсуждение темы студентов, но при этом направляет разговор в нужное ей русло. А ещё шутит и вставляет едкие комментарии.

Когда два студента начинают переговариваться, она ледяным тоном приказывает:

— Встаньте, пожалуйста. Жайр и Шариэн, я про вас. Поделитесь, пожалуйста, с нами, что такое интересное вы обсуждали?

И смотрит таким взглядом, что сразу же вспоминается Ламика. Студенты тушуются и молчат. Эвелина выжидает несколько мгновений и благосклонно кивает:

— В будущем, пожалуйста, воздержитесь от разговоров, не касающихся темы занятия. Если у вас появились вопросы, вы сможете задать их в конце пары. Всё понятно?

Дождавшись заверений, что всё понятно, она возвращается к теме занятия.

Чем дольше сижу на её занятии, тем больше завидую — я никогда не была остра на язык и всегда завидовала тем, кто может быстро отшутиться или, наоборот, ответить колкостью. В принципе, реакцию на какие-то ситуации, вроде тех же разговоров во время занятия, можно продумать заранее, но вот в процессе обсуждения темы у меня вряд ли получится что-то придумать на ходу.

А ещё мне очень нравится, что чем дальше, тем сильнее в аудитории чувствуется доброжелательная атмосфера. Причём пренебрежение в сторону Эвелины от студентов совсем отсутствует. Наоборот, к концу занятия они ясно видят черту, которую не стоит переходить, их глаза блестят интересом и воодушевлением, чего не было на занятиях предыдущих преподавателей. Хотелось бы и мне добиться того же.

После окончания пар искренне признаюсь подруге:

— Я восхищена! Ты была неподражаема! Думаю, за время преподавания ты разбила немало сердец.

Жду, что она начнёт отрицать, но вместо этого подруга улыбается:

— Да ладно. Я стараюсь ко всем относиться одинаково. И если кто-то пытается переступить черту, сразу же ставлю его на место. От подарков отказываюсь. И от предложений о замужестве тоже.

— У тебя и такое было?

— Было, — спокойно отвечает подруга. — Но если оставаться равнодушной, увлечение обычно быстро сходит на нет. Главное — делать вид, будто ничего не понимаешь, и принимать только знаки внимания, уместные для преподавателя и ученика.

— Например?

— Цветы на празднике середины зимы и перед экзаменом — можно. Всё остальное — не стоит.

— А что самое дорогое тебе пытались подарить?

— Дом, — улыбается Эвелина. — Это был студент последнего курса. Но не просто так, а если соглашусь выйти за него замуж. Серьёзный парень. Я ему отказала, конечно.

— Понятно…

Вот даже как бывает! Надеюсь, мне не доведётся с таким столкнуться. Но и не думаю, что смогу быть настолько же блистательной, как Эвелина.

Когда возвращаюсь к себе, делюсь своими впечатлениями с Вороной. Она кивает, затем предлагает:

— Беррри меня с собой на занятия. Если кто-то не будет тебя слушаться, я его клюну.

Улыбаюсь:

— Возьму. Но давай обойдёмся без экстренных мер. Попробую сама справиться.

— Как хочешь. Но если что — просто скажи.

— Договорились.

Перед сном ещё раз обдумываю всё, что сегодня увидела. Составляю мысленный список приёмов, которые сработали на занятиях других преподавателей. Осознаю, что теперь чувствую себя гораздо увереннее — уже знаю, чего стоит ожидать. Завтра ещё посмотрю на пары Каршиана и смогу составить собственную стратегию. Вообще, посещение занятий других преподавателей оказалось ценным опытом. Раньше я не обращала такое пристальное внимание на то, как кто себя ведёт и что из этого выходит. А теперь рассматриваю процесс обучения с точки зрения преподавателя, а не ученицы.

Занятие Каршиана начинается сразу же после завтрака, поэтому идём туда вместе с ним. По дороге обсуждаем погоду, меню в столовой, насколько удобны аудитории, студентов. Каршиан оказывается очень приятным и лёгким в общении.

У него сегодня всего две пары, и я собираюсь присутствовать на обеих. Первая группа будет состоять из студентов, не изучавших предмет ранее, а вторая — старший курс, уже знакомый с преподавателем.

Занятия Каршиана отличаются ото всех, что я видела раньше. Не получается выделить какой-то особо устрашающий взгляд или моменты, когда он кого-то осекает. Тем не менее неким неуловимым образом Каршиан влияет на аудиторию, и студенты ведут себя прилично. Он разрешает высказываться всем с места, не поднимая перед этим руку. Но студенты как будто сами чувствуют, когда и что будет уместно спросить, а когда — промолчать. Каршиана слушают очень внимательно, заинтересованно. И он отвечает студентам тем же. Девушки при этом краснеют и смущаются. И я их не виню — Каршиан действительно очень обаятельный, а его доброжелательная улыбка очень располагает. При этом он совсем не кокетничает и никого не выделяет.