Юлия Сергеева – Расскажи, как тебе было больно (страница 1)
Юлия Сергеева
Расскажи, как тебе было больно
Пролог
Последнее сообщение от Андрея висело в телефоне уже три часа. Палец сам потянулся к кнопке вызова. Опять эта слабость, это противное желание услышать хоть что-то.
– Привет!
– Привет.
– Как дела?
– Нормально.
– Что делаешь?
– Слушай, мне сейчас неудобно говорить. Давай позже.
– Подожди! Мы сегодня увидимся?
– Не знаю. Пока… Извини.
В трубке затрещали короткие гудки. Звучали они на редкость злорадно. Телефон шлепнулся на диван, а ладони сами прилипли к лицу – горячему, некрасивому от обиды.
Ну конечно, Андрей. Всё ясно, как божий день. Почему нельзя сразу сказать, что не хочешь больше видеться? Или что встретил другую? Почему мне так не везёт с мужиками?
Три года. Целых три года безуспешных поисков, свиданий и разочарований – ровно с тех самых пор, как моя младшая сестра вышла замуж и с головой окунулась в материнство, воспитывая очаровательных близнецов. А ведь до её свадьбы серьёзные отношения казались чем-то далёким и необязательным. Романы завязывались и сходили на нет сами собой, едва только иссякал мимолётный интерес.
В итоге я пришла к неутешительному выводу: на мне или порча, или венец безбрачия. Но мои мудрые подруги бодро твердили, что «ещё не вечер» и выйти замуж можно и в сто лет. Им, конечно, легко говорить – они замужем давно и всерьёз.
И ведь парадокс: стоит лишь расслабиться и выкинуть дурь из головы – мужчины сами так и тянутся. Никакого театра, никаких уловок. А стоит загореться идеей «найти свою половинку» – всё, приплыли. Тот самый ярлык «Хочу замуж!» загорается на лбу неоновой вывеской. И у сильного пола, видимо, на такие сигналы встроенный детектор – срабатывает безотказно. Бегут, как чёрт от ладана.
Глава 1
Немного о себе. Меня зовут Ольга, но близкие зовут Лёлик.
Если вы представите девушку со светло-русыми, вечно непослушными волосами, серыми глазами и парой лишних килограммов в самых ненужных местах – это буду я.
Мне тридцать два, и я почти смирилась с тем, что мой «принц» так и не прискачет. Значит, к сорока обзаведусь котом и буду выводить его на шлейке гулять. По вечерам – любовные романы, по выходным – дети подруг или родительская дача с вечными грядками.
Но всё-таки… В чём же секрет? В чём подвох? Зеркало упрямо твердит: не красавица. Факт. Из природных данных могу похвастаться разве что изящными лодыжками. Всё остальное – среднестатистически-приличное.
С образованием и воспитанием – полный порядок. Могу поддержать разговор о чём угодно, даже если тема мне глубоко безразлична.
Стоило начать встречаться с фанатом местной футбольной команды, как пришлось за месяц превратиться в эксперта. Выучила весь состав, биографии ключевых игроков и даже репертуар фанатских кричалок. Отношения закончились в день решающего матча, когда я, охрипшая до шёпота, сорвала голос и заработала больничный.
Был у меня и «пограничник». Правда, служил он лет двадцать назад, но дух защитника границ в нём жил неукротимо. Он патриотично смотрел парады, но при этом благополучно сидел без работы на моем иждивении. Наше общение длилось до тех пор, пока разговоры о военной стратегии не стали вызывать у меня нервный зуд.
А потом был вегетарианец. Ярый защитник всего живого. Естественно, пришлось проститься с мясом. Ну как проститься… Когда он засыпал, утомленный «высокой духовной связью», я на цыпочках пробиралась на кухню и в темноте, при свете холодильника, вгрызалась в кусок ветчины, спрятанный в пакете с рукколой.
Это был самый короткий роман в моей жизни. Представьте картину: я замерла на кухне с набитым котлетой ртом, зажмурившись от внезапно вспыхнувшего света. На меня обрушивается поток праведного гнева: «Слабохарактерная, беспринципная предательница идеалов!». Собрав свои немногочисленные вещи, он ушёл, громко хлопнув дверью.
«Ну и ладно», – подумала я и доела вторую котлету. Он, кстати, звонил потом. Говорил, что прощает и готов «закрыть глаза на моё мясоедение». Но я была непреклонна. Сытость в одиночестве оказалась ценнее голодной любви.
«Всё! С этого момента – точка!»
Оставалось лишь найти, куда приложить это решительное «всё». И работа подходила идеально: должность кадровика на крупном заводе. Дел – море! Приём, увольнения, отчёты. В общем, бумаги меня поглотили, и «священная среда» медленно, но верно стиралась из памяти, как старая записка.
«Священная среда» – это наш, с подругами, десятилетний ритуал. Раз в неделю мы должны отбросить всё и встретиться, чтобы отчитаться о событиях в личной жизни. Но вот уже месяц, я находила разные предлоги, чтобы эти среды пропустить. Впервые за десять лет.
Глава 2
В очередной выходной я проснулась с чугунной головой. Ощущение было такое, будто внутри черепа медленно зреет арбуз. Весь день слонялась по своей однокомнатной квартире, разгрызая конфеты и заедая их мороженым, но чувство внутренней пустоты и никчёмности только росло.
Внезапно раздался звонок в дверь. Я встрепенулась. Ко мне никто не приходил… с прошлого потопа, который я устроила соседям снизу.
На пороге стояли мои подруги Марго и Маруся, вид у них был обеспокоенный. Но и у меня видок был ещё тот.
Это мои самые близкие подруги, сёстры по несчастью и счастью с университетской скамьи.
Маргарита (Марго, Рита, Маргоша) – наша зажигалочка. Яркая, громкая, решительная. В институте вела все праздники, мечтала о карьере адвоката, но после диплома вышла замуж за начинающего бизнесмена Виталика и с головой ушла в роль жены и партнёра. Теперь Виталик – акула бизнеса, а Рита – его правая рука и главный мотиватор.
Мария (Маруся, Маша, Машка) – её полная противоположность. Тихая, мудрая, дотошная. В университете была палочкой-выручалочкой, давала списывать лекции. Вышла замуж за инженера Пашу, большого любителя поесть, ради которого даже окончила кулинарные курсы. У них трое детей, полная идиллия и странные разговоры на языке, понятном только им двоим. Сама Маша при этом – большой начальник в краевом министерстве.
– Вы чего? – только и выдавила я.
– Это мы у тебя спрашиваем! – хором огрызнулись они, и Марго, не церемонясь, прошла внутрь, оценивающе оглядывая квартиру.
– Три недели ты морочишь нам голову занятостью, пропадаешь, не являешься на среды! У тебя что, тайный любовник, которого ты прячешь? – Рита заглянула в шкаф, точно и вправду надеялась найти там затаившегося Казанову.
– Если не любовник, то объясни, что стряслось? Скажи спасибо, что мы сразу к тёте Тане не кинулись, думали, ты у родителей на даче.
– Рассталась, – тихо сказала я, и голос предательски задрожал.
– С тем, что одуванчики у подъезда повыдергивал? И что, из-за этого конец света? Лёлик, очнись! – Марго говорила, расхаживая по комнате, точь-в-точь, командир перед строем. – Плюсы налицо: сорняки ликвидированы, мясо легализовано! Чего ревешь-то?
Я открыла рот, чтобы поправить: «Да нет, это не Рома, это Андрей…». Но сил не хватило. Объяснять, кто такой этот внезапный Андрей, как мы встречались и почему он теперь «неудобно говорить»… Мысль об этом вызвала новую волну тоски. Пусть думают, что Рома. Всё равно суть не меняется.
И тут во мне что-то прорвало. Всё, что копилось эти недели – ощущение неудачницы, отвергнутости, пустоты, – выплеснулось наружу дикими, некрасивыми, захлебывающимися рыданиями. Я выла, как раненое животное. Подруги пятнадцать минут молчали, лишь Маша время от времени тыкала мне в руку бумажную салфетку.
– Какая же ты, оказывается, дура! – громко и четко произнесла Марго.
Всё внутри оборвалось и сжалось в тугой комок. Сейчас снова разревусь. Сочувствия ждала, а не оскорбления.
– Стоп! Реветь запрещаю. Включай голову. Ты его любила?
– Не знаю…
– Ну как «не знаю»? Хоть симпатичным он тебе казался? Маш, ты его видела?
– Приятный молодой человек, – осторожно сказала Маша. – Но очень… сконцентрированный. На сое и правах животных. Одевался, как вышедший в запой хиппи.
– Ясно. Бездельник, – отрезала Рита. – Машка, не сюсюкай, она сама всё понимает. Так. Он тебе делал комплименты? Дарил что-нибудь?
– Нет…
– А ты ему?
– Да… Хотела сделать приятно.
– И ты, серьезно, хотела с этим «сыроедом» прожить жизнь? Просыпаться под лозунги о защите тюленей, кормить детей пророщенной пшеницей? Маш, я поняла! Проблема-то элементарна! Наша Лёлик так испугалась остаться одна, что готова была прилепиться к первому, кто обратил внимание. А он это внимание почуял – и сел ей на шею! Корми, пои, обстирывай! И все мужики такие попадаются – альфонсы да прощелыги! Видят святую простофилю и пользуются! Зачем, Лелик? Зачем ты себя в жертву приносишь? Думаешь, они это оценят? Тогда ты – дура в квадрате!
– Но он… – слабо попыталась вставить я после её гневной речи, всё ещё надеясь как-то обозначить, что история про Андрея – это новая, отдельная боль.
– Не «но»! – отрезала Марго. – Вся суть в том, что ты жертвуешь собой! Неважно, Рома там или Вася! Лёлик, улови мысль!
Марго сделала паузу, давая словам достичь цели. Внутри всё упало в какую-то бездонную пустоту. Обидеться хотелось дико, но… она была права. До дрожи в коленках, права.
– Повтори… про жертву?
– А? Ну, ты жертвуешь собой. Своим временем, деньгами, достоинством – ради чего? Ради сомнительного счастья быть «как все»? Посмотри вокруг – полно замужних и несчастных! И полно одиноких – самодостаточных и счастливых!