Юлия Щербинина – Розы и Револьверы (страница 34)

«Ты ещё не налюбовалась?!» ‒ орал мой внутренний голос.

«Не-е-ет…» ‒ заторможенно протянул другой, пока я не могла отвезти глаз от того, что вижу.

«Да очнись ты, дура! Ты хоть понимаешь, за кем подглядываешь?!»

Удрать незамеченной ‒ очень надеюсь, что незамеченной! ‒ я успела. Как и стать свидетелем жаркого совокупления двух вампиров после ролевой игры с лакеем. У меня просто, мать твою, нет слов! Охренеть у них семейные развлечения, о-хре-неть!

Серый взволнованно засуетился вокруг меня, когда я стрелой слетела со стены замка и плюхнулась на скамью.

‒ Даже не спрашивай, ‒ оторопело покачала я головой. А перед глазами так и стояло то, что я имела глупость подсмотреть. Да что ж мне всё неймётся!

‒ Ну что опять случилось? На тебе лица нет!

Со скрещенными на груди руками и угрюмым выражением сержантка встретила меня у комнаты хранения донорской крови.

‒ Так… Книжек страшных перед сном начиталась, ‒ пробормотала я, отводя взгляд. ‒ А я капец какая впечатлительная.

Последнее утверждение было чистой правдой, но о книге с нежитью я давно и думать забыла. Меня терзал страшный голод и кое-что ещё. Олден настороженно присматривалась ко мне, пока рядом стоял волк и в свою очередь глядел на неё.

‒ Что же тебя так напугало? ‒ аккуратно поинтересовалась она.

‒ Большая энциклопедия нежити. С картинками, ‒ отозвалась я.

‒ Трупов что ли боишься? Или слизняков?

Я вспомнила иллюстрацию отвратительного змееподобного слизня с щупальцами, что пару раз чуть не сожрал меня во сне, но как ни странно, даже не поёжилась.

‒ Боюсь.

‒ Стрелять нормально научишься, и бояться не придётся. Пошли.

Олден отперла дверь, и мы прошли в помещение с холодильниками. Свой завтрак я выпила прямо из упаковки, смакуя и наслаждаясь каждым глотком как никогда за свою полуночную жизнь. Удовольствие накатило на меня опьяняющей волной, и я зависла, закрыв глаза и сжимая в руках опустошённый пакет, пока по венам разносились приятно согревающие лёгкие потоки.

Но во рту оставалось холодно. Жаль. А вот темнейший со своей нимфоманкой пьют кровь тёпленькую и свежую, из хрустального фужера или прямо из человеческой плоти. Кто-то словно бы царапнул меня изнутри, подозрительно низко, и я медленно открыла глаза. Олден настороженно смотрела на меня.

‒ Ты уверена, что у тебя проблемы именно с нежитью? ‒ тактично спросила она.

Я опомнилась, выбросила пакет в урну и вместе с наставницей вышла из комнаты. Кажется, почти отпустило.

‒ Послушай, Оль… ‒ начала я, пока сержантка запирала дверь.

‒ Олден! ‒ раздражённо поправила она.

‒ Ну да. Слушай, а как ты думаешь… вампиров устраивает перемирие с людьми?

Наставница убрала ключ в нагрудный карман и, нахмурившись, оглянулась ко мне.

‒ К чему такие вопросы?

‒ Это ж кровопийцы. Хищники. Да почти что животные! От них всего можно ожидать. Вот и спрашиваю.

О да, животные со свойственными им инстинктами ‒ идеально подходящая характеристика таких, как Морентон. А ещё, кажется, теперь и я…

‒ Эпоха перемирия ‒ самое идеальное и безопасное время для вампиров и вурдалаков, ‒ мрачно отвечала Олден. ‒ Им не надо ни скрываться, ни бороться за выживание, ни охотиться, ни бояться, что пока они спят, их найдут и уничтожат. Разгуливают себе по улицам, законно пьют кровь и радуются жизни. Что их тут может не устраивать ‒ живи себе припеваючи, да в ус не дуй!

Ага. Судя по возмущённому тону и кислому лицу, кровопийц она не жалует и от созданных для них условий явно не в восторге.

‒ Ты их не особо любишь, да? ‒ спросила я, и Олден звучно фыркнула.

‒ А за что мне их любить? За то, сколько они людей убивали? За то, что пошли на нас войной и загадили весь мир нежитью? Ты знаешь, сколько народу погибло за годы войны? Знаешь, сколько деревень и небольших городов просто опустело, потому что всех или сожрали, или обратили в ходячих мертвецов? Стариков, женщин, детей ‒ без разницы! Да даже со всем вооружением из твоего мира мы истребили не столько вампиров, сколько они людей!

‒ Это они начали войну? ‒ уточнила я. ‒ Морентоны с их трупаками?

‒ Разумеется, они! ‒ с жаром воскликнула Олден. ‒ И во главе всей кровососущей братии ‒ этот треклятый жеманный лорд, которому все сейчас разве что задницу не лижут!

‒ Почему?

Внезапно мы услышали чьи-то шаги. Сержантка вмиг побелела, схватила меня за локоть и утащила в соседнюю комнату. Удивительно, как мой волчара успел запрыгнуть в щель быстро закрывающейся двери. Щёлкнула кнопка переключателя, и тусклая лампочка над раковиной осветила небольшую коморку со швабрами, вёдрами и всяким инвентарём для уборки.

Олден перевела дух и заговорила вполголоса, но всё так же эмоционально:

‒ Это всё условия перемирия. Все мы теперь живём дружно и радостно. Ни в коем случае не обижаем бедных вампирчиков, которых осталось мало, держимся за руки и пляшем хороводы вокруг замка, в котором милорд любезно разрешил базироваться штабу Ордена, ‒ раскинула она руки, показывая на стены коморки. ‒ Только вот ничего, что этот замок принадлежал династии короля Роланда, которого они погубили, чем развалили и захватили страну? Ничего, что нам просто позатыкали рты и лишили права говорить то, что мы обо всём этом думаем на самом деле! Ты думаешь, много кто поддержал это перемирие? Да почти все люди были против! Но всё было решено в узком кругу руководства Ордена, и народ даже не спросили, согласны ли мы жить в мире с теми, кто убивал наших родных и близких. Хотим ли мы теперь каждые три месяца сдавать донорскую кровь, чтобы кормить этих нелюдей ‒ нас не спрашивали! Так что если вампиров что-то не устраивает в условиях перемирия, то они банально зажрались!

‒ В-вау… ‒ недоумённо протянула я, переглянувшись с Серым. Волк с интересом наблюдал за нами и внимательно слушал. ‒ А что насчёт вурдалаков? Они же сами были людьми. Какую роль они сыграли в этой войне?

‒ Больше половины существующих вурдалаков жили с ними и воевали, соответственно, на их стороне. А другую половину обратили как раз во время войны, чтобы пополнять свою армию против нас. Что ещё оставалось обращённым, если они не могут сдерживать жажду крови? Кто-то перешёл на их сторону, кто-то пытался выжить в одиночку, но голод заставлял их нападать. Ясное дело, людям приходилось их уничтожать, даже если это были наши товарищи. Ведь они себя не контролировали и были опаснее вампиров. Когда заключили перемирие, вампирам запретили законом обращать вурдалаков. Только в исключительных случаях, с особого разрешения Ордена. Как вот было с тобой.

‒ У-угу, ‒ задумчиво промычала я, переваривая информацию. ‒ Только ты в курсе, что моё обращение Морентоны тупо подстроили?

‒ Ну разумеется, в курсе. Все об этом знают! ‒ поморщилась сержантка. ‒ Ты не первая, с кем они это провернули, подстроив якобы несчастный случай! Обходят закон как только могут.

‒ Зачем?

‒ Не знаю. Им создали все условия для благоприятной жизни и естественного размножения, но они всё равно обращают вурдалаков, вместо того, чтобы рожать детей, как все нормальные… существа разумные.

Да, Оля, ты не знаешь, а вот я, кажется, начинаю понимать. Численность ‒ вот что нужно вампирам для восстания против людей. Зачем ждать, когда родится и вырастит чистокровный вампир, если можно просто куснуть человека и надеть на него ошейник?

‒ А что насчёт Каина? ‒ вспомнила я. ‒ Он тоже воевал против людей?

Лицо сержантки смягчилось, сбросив с себя неприязнь.

‒ Каин как раз единственное исключение, ‒ отходчиво сказала Олден. ‒ Хоть и вурдалак, он хороший парень, и всю войну прошёл под командованием генерала Валлер.

‒ Так вот почему вампиры его не жалуют!

‒ Терпеть его не могут, да. Он для них предатель. Я не знаю точно, почему он занял нашу сторону. По вампирским меркам, он довольно юный, моложе Морентона, насколько я знаю. И у него остались человеческие принципы.

‒ Стой-ка, подожди! ‒ спохватилась я. ‒ А как он воевал на стороне людей, если он вурдалак? В смысле, его жажда крови…

‒ Каин в своём роде гениальный изобретатель, ‒ объясняла Олден. ‒ Это он создал контролирующий ошейник и был первым, кто с его помощью взял под контроль жажду крови. Только для создания других ошейников понадобилось много времени, а его, сама понимаешь, на войне не было. Каин также владеет особой силой, что помогает нам в истреблении нежити.

‒ Это его специфическое фаер-шоу, ‒ припомнила я и, увидев непонимание в её взгляде, поправилась: ‒ Ну, огонь этот красный.

‒ Ну да.

‒ Как он это делает?

‒ Не знаю. Это результат его лабораторных экспериментов, я в этом не разбираюсь. Слушай, долго мы ещё будем с тобой лясы точить? Скоро построение, надо идти! ‒ резко оборвала она просвещающий разговор и вытащила из кармана штанов часы. ‒ Через десять минут! Давай-ка загоняй своего зверя и бегом к взводу. Если надо будет, встретимся после всех занятий.

‒ А как мне тебя найти если что? ‒ спросила я.

‒ Никак. В следующий раз я покажу тебе, где живу. А теперь марш на построение и не косячь там, пожалуйста! Я, между прочим, после твоего прогула и неповиновения приказам огребала за тебя.

‒ Ну извините.

‒ Давай, шуруй, рядовая!

Вот и поговорили. Но на первый раз хватит. Я ещё больше закрепилась в убеждении, что именно Каин может помочь мне выпутаться из передряги. Осталось только его найти и поговорить. Знать бы только как.