Юлия Щербинина – Розы и Револьверы (страница 24)
‒ Женя. Ты об этом очень пожалеешь, ‒ и строго, и почти спокойно заявил он. Актёр! ‒ То, что ты делаешь ‒ недопустимо.
Я добралась поцелуями до его подбородка, вытащила руки из-под рубашки и обхватила его голову.
‒ Так сделайте вы, ‒ шепнула я и, встав на цыпочки, запрокинула голову, прижимаясь к нему всем телом и подставляя к лицу шею, пока мои руки ненавязчиво давили на затылок моего командира.
Разумеется, сопротивляться двойному соблазну вампир уже не мог. Беспощадный укус не заставил себя долго ждать, и в мою шею вонзились клыки. Секунда бешеной боли, содрогание, крепкая собственническая хватка мужских рук, и моё тело едва не разлетелось на куски от непередаваемого наслаждения. Которого мне оказалось очень и очень мало!
То немногое, что было на мне, мой командир мгновенно сорвал. Я с упоением впилась в его губы глубоким поцелуем, чувствуя собственную кровь и нечеловеческие клыки, царапающие мне язык. Вампир быстро повалил меня на кровать и набросился раздразнённым голодным хищником, что пытался обглодать меня заживо. С каким же трудом мне стоило вынудить его скинуть с себя всю одежду! Но я желала его всего, целиком и без остатка.
Это был самый безумный и самый аморальный секс, который только можно вообразить. Исступление накрыло меня с головой и опьянило хлеще любого алкоголя, пока я забывалась в порочном удовольствии и позволяла вампиру всё новые и новые укусы в самых различных частях тела, обливалась кровью, пока он её не поглощал, слизывала её с его пальцев и губ. Прокусила слегка его плечо, но сморщилась от горького вкуса чёрной крови, так что оставила эту затею и отдалась на растерзание сама. Краем глаза видела пропитанную насквозь простыню и забившегося в угол волка. Плевать. Плохая девочка забывалась по полной и со всеми тяжкими!
Много-много позже, когда невесомое тело уже отказывалось двигаться, голова кружилась и сознание уплывало, я лежала, распростёртая, на окровавленной постели и пыталась дышать. Запыхавшийся командир навис надо мной и произнёс:
‒ Не опоздай на построение.
После чего встал с кровати, и я провалилась в глубокий сон.
Глава 12
Пробуждение было тягостным и непосильным. Мне не хотелось ни открывать глаза, ни вылезать из постели в новый день, но волчье скуление и скрежет когтей по полу царапали мозг, как гвозди по стеклу. Странно. Такое ощущение, что просыпаться при схожих обстоятельствах мне уже приходилось. Причем совсем недавно. И проснулась я тогда… в могиле!
Вздрогнув, я открыла глаза и с трудом отлепилась от подушки. Хорошая новость ‒ я на кровати своей относительно уютной спальни, а не в чужой разрытой могиле выпотрошенного кладбища. Плохая ‒ кажется, я сейчас сдохну.
Голова раскалывается, как орех, руки трясутся, мутит, я лежу голая на постели, насквозь пропитанной моей кровью и всяким другим, и едва соображаю. Вот так оторвалась. Забылась по полной, ничего не скажешь, молодец. Я словно всю ночь куролесила в клубе и запивала пивом водку, а не всего лишь переспала с вампиром! Потеряв при этом, наверное, добрую половину своей крови.
‒ Ой… ‒ выдохнула я, уронив голову обратно на подушку. ‒ Как же мне ой-ой-ой.
Серый начал облизывать мою свесившуюся с кровати руку. С хриплым стоном я вяло махнула кистью, но волчара не отставал и начал упрямо закидывать мордой мою ладонь себе на голову.
‒ Ну ещё пять минуточек, ‒ плаксиво захныкала я. ‒ Ну пожа-а-а…
И тут мои глаза распахнулись сами собой. Сквозь головокружение я села на мокрой постели и уставилась на своего фамильяра.
‒ Се…Серый? Какого хрена?!
От того, что я увидела, у меня просто мозги встали дыбом! Это что, галлюцинации на фоне кровопотери? Иначе как объяснить то, что стало с моим дохлым, местами зашитым франкен-зверем?
— Очуметь и не встать! — восхищённо выдохнула я.
Без намёка на жуткое бельмо на меня смотрел выразительный жёлтый глаз. Второй больше не был покрыт куском гнилого фарша ‒ плотно сомкнутые веки пересекала полоса вертикального шрама. Порванное ухо стало целостным, на теле больше не было ни уродливых колтунов, ни проплешин. Перед моей кроватью стоял шикарнейший волк с тёмно-серой, почти чёрной пушистой шерстью и лёгкими белыми подпалинами в районе шеи, груди и бёдер. Массивную голову обрамляла длинная шерсть, похожая на львиную гриву.
Пока я изумлённо любовалась им, фамильяр положил лапы на постель и стал слизывать с моего плеча запёкшуюся кровь. И я вспомнила, что сквозь сон чувствовала, как он вылизывает меня, но тогда я приняла это за впечатления от бурной ночи с вампиром. Ведь что-то похожее в её процессе было не раз.
‒ Да ладно, ‒ задумчиво буркнула я. ‒ Это что, моя кровь тебя так изменила?
Серый отстранился и, по-прежнему упираясь лапами в кровать, выразительно посмотрел на меня своим единственным ярко-жёлтым глазом, дружелюбно виляя хвостом.
Господи, какой же он красавец! Аж дух захватывает. А сколько грозного шарма придаёт ему этот грубый шрам на месте правого глаза! Истинный волчий боец, гроза всех врагов и лютых злодеев. Кто бы мог подумать.
И вдруг как битой по голове:
‒ Пора вставать, Женя. Нельзя опоздать на построение.
Кровать поплыла из-под меня, а голова закружилась с новой, утроенной силой. От этого голоса мне чуть не стало совсем уж плохо. Этого не может быть!
Я не знаю, откуда она явилась и где была, пока я очухивалась и изучала новое обличие фамильяра. Но теперь она стояла возле кровати, прижимала к груди мои вещи и не мигая в упор смотрела на меня. С первого взгляда живая, но если присмотреться ‒ абсолютно мёртвая.
Меня всю затрясло, и глаза защипало от накатывающих слёз.
‒ Боже мой, Маша… Зачем он с тобой это сделал? ‒ трясущимся голосом прошептала я.
Она не моргала, не дышала, не шевелилась ‒ ничего. Совершенно безжизненные, сонные кукольные глаза были намертво прикованы ко мне, апатичное лицо с бледной до синевы кожей казалось резиновой маской. На ней всё то же длинное платье, а на шее аккуратно завязан короткий ситцевый платок.
Мне хотелось вновь удариться в истерику, схватить пушку и вышибить мозги одному паскудному белобрысому уроду. В нём нет ничего святого!
‒ Пора вставать, Женя. Нельзя опоздать на построение, ‒ как запись, повторила та, что когда-то была Марией.
‒ Почему ты здесь? ‒ тихо изрекла я.
‒ Лорд Морентон назначил меня вашей личной помощницей.
Лучше бы она была немая. Правда. Мне душу рвало на куски от этого пустого загробного голоса, который ещё недавно был весёлым и жизнерадостным и проливал такой заразительный смех.
Ничего не соображая, я слезла с кровати, слегка пошатнулась, взяла из рук мёртвой прислуги свою одежду и пробормотала:
‒ Мне надо принять ванну.
‒ Я приготовлю вам ванну. У вас есть сорок минут на марафет и питание, ‒ равнодушным роботом отозвалась Мария, плавно развернулась и чуть бы не механической походкой зашагала на выход.
У меня подкашивались ноги. Рвано глотнув воздух, я опустилась на кровать, сжимая в кулаках вещи, и попыталась разложить мысли по полкам.
Вампирский аристократ устроил новую авантюру ‒ соблазнил меня на убийство девушки, чтобы было, чем шантажировать, если начну болтать лишнее, затем некромантическим обрядом поднял её труп и приставил мне в «личные помощницы». Или в надсмотрщицы? Или в ходячее напоминание моего преступления, что карается расстрелом на месте либо пытками в подвале? Из всего этого вытекают десятки вопросов!
На кой хрен он это сделал?!
Но это не всё. Что скажут обитатели замка, увидев, что мне прислуживает зомби-горничная, которая ещё вчера была жива и невредима, а теперь не только мёртвая, но ещё и с платком на шее? Да кого это одурачит! Только последний идиот не заподозрит, что свой шаловливый клык к этому приложил новообращённый вурдалак с неподвластной жаждой крови. До сих пор непонятно, как я это сделала, будучи в контролирующем ошейнике. Хотя смутно помнится, как пока я высасывала из девушки кровь и жизнь, мою шею сзади навязчиво сжимала мужская рука. Что наталкивает на смутные подозрения… Неужели наш темнейший может блокировать функции ошейника? Как удобно, когда хочешь подставить того или иного вурдалака!
Что ещё интересно ‒ как заведённая, зомби-горничная говорит, что мне нельзя опоздать на построение. То же самое твердил накануне мой голливудский герой-любовник. То есть командир. Это что получается, он разговаривал с ней? Так он что… всё знает? А не заодно ли он с клыкастым злыднем?
Голова готова взорваться от вопросов! А ведь она до сих пор адски болит и кружится. И как, скажите мне, я должна идти на построение и всё, что после него будет? Отстой…
Когда я села в глубокую наполняющуюся ванну, на меня резко обрушилась дикая жажда. Нет, бешеный, мать его, сушняк после бурной пьянки! Я моментально присосалась к медному крану и гигантскими глотками стала поглощать воду, даже не переключив тёплую на холодную, и долго, ну очень долго не могла оторваться!
Я высосала, наверное, литра два перед тем, как отпрянуть от крана и развалиться в ванне. Не знаю, что сейчас произошло, из каких радиационных полей вылетела муха, что укусила меня, но чёрт побери, мне это было НУЖНО. Пока я лежала, закрыв глаза и тяжело дыша, мне с каждой секундой становилось легче.