Юлия Щербинина – Розы и Револьверы (страница 21)
‒ А может… не надо, а?
Он склонил голову к плечу, как удивлённый котёнок, и остался стоять с протянутой рукой. Грёбаный трындец, не хочу-у-у!
Но что делать… Сморщившись, я медленно положила ладонь на сухие кости, гадкие мёртвые пальцы чуть сжали её, труп сделал мне приглашающий жест и повёл дальше по склепу. Любезный дворецкий, чтоб его!
Мы прошли совсем немного, не дойдя до большой арки слева, как вдруг я услышала оттуда
‒ Прошу вас, милорд… Пожалуйста… Сделайте это ещё, ‒ чувственно, с придыханием простонал женский голосок.
‒ Как вы ненасытны, дорогая, ‒ нежно произнёс мужской баритон.
‒ О, мой лорд… прошу! Возьмите…
Я так и застыла на месте, но скелет упрямо потянул меня вперёд, коснувшись костлявым пальцем зубов и впадины бывшего носа, призывая вести себя тихо. Ноги сами несли меня к месту непотребного действия.
За аркой передо мной предстала очередная усыпальница с саркофагами в нишах стен и одним большим саркофагом на возвышении в самом центре. На его резной крышке, запрокинув голову, сидела девушка в платье, вульгарно приспущенным с плеч, оголяя правую грудь, и задранным так, чтобы были видны напряжённые голые ноги.
На моих глазах мужчина в элегантной чёрной рубашке с кружевными манжетами сжал одной рукой её обнажённое бедро, а вторую запустил в волосы. Девушка судорожно вздохнула, он обхватил губами её шею, жарко поцеловал, вырвав из груди тихий стон, и вонзил в неё клыки.
Она резко дёрнулась, но он держал её крепко. Мгновение, ещё одно, и девушка обмякла в его руках и застонала протяжно долгим, сладостным стоном невыразимого удовольствия.
‒ Мой лорд… М-м… Дориан!
Он медленно отстранился от её шеи, и я увидела, как по ней струятся ручьи крови, стекая на плечо и тяжело вздымающуюся полуобнажённую грудь.
И я почти забыла всё на свете. Опять. Кроме того, что сегодня я совсем не ела. Господи, как же страстно я хочу крови! Я изнываю от голода!
Ноги несли меня к саркофагу, пока дёсны неистово зудели, клыки росли, в ушах стоял стук сердца и далёкий женский стон. Перед глазами то всё смазывалось в сплошное пятно, то обретало острую чёткость, но я не видела ничего, кроме бордовых ручейков. А потом краем глаза заметила протянутую ко мне мужскую ладонь, и моя рука сама легла в неё.
‒ Возьми, ‒ изрёк вкрадчивый голос, и меня подтянули ближе к разомлевшей от удовольствия девушке. ‒ Вкуси её, она твоя.
На мгновение меня охватил страх, и я чуть отпрянула, хотя почти уже наклонилась к кровоточащей шее.
‒ Нельзя… ‒ сорвалось с моих губ.
‒ Мы никому не скажем, ‒ горячо шепнули мне на ухо, обжигая дыханием и делая моё влечение невыносимым.
Словно в пьяном забытьи, я с трудом разглядела женский силуэт. Девушка почти перестала стонать, но дышала очень глубоко и возбуждённо, то что-то шептала, то облизывала и покусывала губы. Но вот, поглаживая себя по шее и обнажённой груди, она опять запрокинула голову, и теперь я снова не видела ничего, кроме ручейков сочащейся крови. И больше не могла противиться, не пыталась и не хотела.
Длинные клыки вонзились в шею, губы обхватили горячую плоть. Моя добыча дёрнулась, но я крепко ухватилась за неё, не допуская сопротивления. И наслаждалась неописуемым экстазом, поглощая тёплый живительный нектар. Я почти не замечала ни лёгкого удушья, ни крепкую хватку мужской руки на своей шее сзади, ни громкого женского стона.
Я наслаждалась как никогда в своей жизни. Блаженство, невесомость, забвение, исступление, рай. Всё в одном флаконе. И это не должно закончиться. Я не могу этого допустить!
Не знаю, когда я пришла в себя. Не помню, как отрывалась от чужой плоти и как оказалась лежащей на саркофаге, прижимая к груди женскую голову и перебирая пальцами её волосы. Очень вяло и неохотно рассудок прояснялся, ладонь двигалась всё медленнее, пальцы запутались в волосах. И я начала осознавать.
‒ Маша? ‒ промолвила я. Она не отзывалась. С гудящей головой я неуклюже села и стала теребить девушку по плечу. ‒ Маша… Мария! Хватит, проснись!
Я развернула её, и она свесилась на полтела с саркофага, как тяжёлая кукла. С не раз прокушенной шеи медленно стекала кровь, пропитав насквозь платье, на восковом лице застыла лёгкая улыбка, из-под полуопущенных век в пустоту смотрели стеклянные глаза. Мёртвые.
‒ Нет… Нет-нет! ‒ в ужасе схватилась я за лицо. ‒ Маша! О господи…
‒ Не убивайтесь так, мисс. Это естественная природа вещей.
Очень медленно, дрожа всем телом, я подняла голову и опустила трясущиеся руки. Всё это время вампир стоял рядом, невозмутимо взирая на меня.
‒ Зачем вы… это… сделали? ‒ прошептала я.
‒ Мне жаль, Евгения… Но это сделали
‒ По…почему…
‒ Осмелюсь предположить, что вы были голодны. Разве я ошибаюсь?
Где-то в стороне топтался скелет во фраке, неподалёку тихо поскуливал мёртвый волк.
Я опустила взгляд и подняла перед собой руки. На ладонях и груди застыли капли крови, во рту ещё чувствовался её металлический привкус. Но я не могла… Я не могла убить человека! Я не убийца!
‒ Почему вы это допустили?.. Почему я это сделала?.. Почему меня ничего не остановило?! ‒ прокричала я последнюю фразу, схватив себя за горло и убедившись, что контролирующий ошейник на месте. ‒ ПОЧЕМУ?! Что теперь со мной будет?!
По лицу вампира зазмеилась ледяная улыбка.
‒ Я ведь говорил, что теперь у меня на вас другие планы.
Глава 11
С потолка изящно свалилась вампирша, взлетела на возвышение к саркофагу, за спину своего лорда, и мурлыкнула:
‒ Дориан, ты уверен? Может, мы просто выпьем её, и дело с концом? Чего с ней возиться?
‒ В худшем случае так и сделаем, Элиза, не сомневайся.
Голоса доносились до моего разума будто из сломанного радио. Я не могла отойти от шока.
‒ Евгения, вы меня слышите?
Далеко не сразу я поняла, что ко мне обращаются. Дрожащие руки в кровавых разводах легли на колени, и я подняла расфокусированный взгляд. Вампиры свысока смотрели на меня с одинаковым зловещим коварством и ненормальным удовольствием в чуть прищуренных красных глазах.
‒ Добро пожаловать в фамильный склеп рода Морентон, ‒ развёл руками вампир, как бы указывая на стены усыпальницы. ‒ Вы имеете честь сидеть на саркофаге моего великого предка, лорда Эллиота Морентона, основателя нашего рода. С Кеннеди, смотрителем склепа, вы уже знакомы. Он был верен нашим предкам при жизни и служит им до сих пор.
Гремя костями, скелет во фраке второй раз отвесил мне низкий поклон, коснувшись рукой груди.
‒ Чего вы от меня хотите? ‒ еле внятно произнесла я. Язык так и отнимался.
С минуту в усыпальнице стояло молчание. А может, я ничего не слышала и не замечала, пока то с ужасом разглядывала мёртвое тело, то смотрела куда-то перед собой. Это всё просто какой-то сюрреалистичный сон…
Морентон сухо усмехнулся и провозгласил:
‒ Новообращённый вурдалак, рядовая Евгения, вы нарушили один из строжайших запретов Ордена «Розы и Револьверы» ‒ убийство человека представителем полуночной расы путём поглощения его крови. В наказание за это нарушитель карается на месте.
С этими словами он достал из-за пояса револьвер, и холодное дуло ткнулось мне в лоб. Моё тело оцепенело, пока сердце дубасило по груди и ушам.
‒ Вы признаёте свою вину? ‒ неприхотливо спросил вампир. ‒ Хотя это не имеет значения.
Щелчок взведённого курка заставил меня вздрогнуть, как от удара током.
‒ Конечно, в идеале мне бы следовало заковать вас в цепи подземной темницы, вызвать генерала Валлер с капитаном Даниэлем и устроить судебное разбирательство. Кто знает, может, вы могли бы отделаться всего лишь заточением и телесными истязаниями…
‒ Вы сказали, что никому не скажете! ‒ внезапно крикнула я.
‒ О-о! ‒ как бы удивился лорд. ‒ Вы хотите, чтобы я, один из двух предводителей Ордена, скрыл вопиющее нарушение его закона? Неужели вам есть что предложить мне за это?
‒ Да пошёл бы ты!!!
Я слетела с саркофага, с грохотом уронив тело Марии, и оказалась на другом краю усыпальницы. Меня всю трясло. Со скоростью звука я рванула к противоположной стене, взволновав фамильяра и скелета во фраке. Я просто не могла остаться на месте дольше мгновения!
‒ Грёбаные мрази, мать вашу, суки! ‒ закричала я, подлетев обратно к возвышению саркофага. ‒ Вы опять всё подстроили! Опять! Да что вам от меня нужно, вы?!
В следующий миг передо мной оказалась Элиза и треснула по уху так, что меня сбило с ног, а от удара об пол, затем об стену я едва не потеряла сознание.
‒ Спасибо, любимая, ‒ послышался преспокойный голос лорда.
‒ Всё для тебя, милый. Я ведь знаю, как ты не любишь бить женщин, даже вот таких отбросов. Ты слишком благороден и хорошо воспитан для этого.
‒ Ты, как всегда, внимательна и заботлива.
— М-м! Обожаю тебя!