Юлия Щербинина – Несущие Свет (страница 4)
В это время в открытые окна ворвался стук парадных дверей, и помещики стрельнули друг в друга вызывающими взглядами. Гайдаров заторопился, брякнул: «Бывай, Романыч!» и засеменил к выходу. Руслан, недолго думая, вылетел на балкон.
– Вера!
Девушка подняла голову. Облачённая в тёмную мантию, она стояла у коновязи со своим вороным и жемчужно-белой баронской кобылой.
Солнце пригревало, но ветер обтянул мурашками обнажённый графский торс. Руслан героически подавил дрожь, и голос его прозвучал спокойно и почти беспечно.
– Приходи завтра на ужин.
Вера немного растерялась.
– Вы уверены?
– Абсолютно! Пообщаемся в более приятной и менее суетливой обстановке. Без посторонних. Как тебе будет удобнее – в пять или ближе к восьми?
Она не ответила. Оседлала коня, развернула его в сторону открытых ворот и с лёгкой, немного скованной улыбкой оглянулась к графу.
– Что ж, до завтра, Руслан Романович!
Скакун трусцой покинул территорию графской усадьбы и устремился вдаль по просёлочной дороге. В деревне шла бурная работа по восстановлению повреждённых домов, и Вера везде цепляла крестьянские взгляды.
Руслан вернулся в спальню, снял с груди каменное распятье, намотал на него цепочку и спрятал в карман. Пусть лежит, а то уж больно бросается в глаза это случайно найденное непонятно что.
Граф до победного терпел холод, и сейчас, перед Гайдаровым, не собирался отдаваться дрожи. Тем более холод – такая мелочь в сравнении с гордой улыбкой барона, маскирующей признание поражения.
– Ничего-ничего, Романыч, – с азартом погрозил он пальцем. – Ещё сравняем счёты.
– Это пари, Степан Аркадьевич? – деловито осведомился Руслан. Барон чопорно рассмеялся.
– Не смешите мой цилиндр, Руслан Романович! Уж кому тут из нас вишенка на торте, так это…
– Тому, кто рожей в него плюхнется.
– Ха-ха! Вернулся, Романыч! – звонко воскликнул Гайдаров, третий раз снял перчатку и сошёлся с графом в крепком рукопожатии.
* * *
Марийская Долина как будто вымерла. Ещё одна необычная ночь озаряет деревню чёрно-серыми тонами, но сегодня смотреть уже не на что. Ветер стих и больше не оживляет листву. Дождевые капли не ползут по воздуху к земле, непроглядные тучи сменило звёздное небо.
Руслан смотрит на своё спящее тело и снова на небо. Здесь, в этой реальности, оно не чёрное, а тёмно-серое, звёзды – тусклая, ничтожная россыпь.
Граф подходит ближе к окну, протягивает руку, и она окунается в тюль, точно в воду. Шаг вперёд. Стекло поглощает невесомое тело. Что-то легко подхватывает его и уносит ввысь, в бесконечность.
* * *
…Воет ветер. Тяжёлые тучи напоминают оббитую стекловатой гробовую крышку, над лесом кружится зловещий вороний смерч. Вокруг никого.
Гнедой жеребец волнуется, дёргает головой и с храпом пятится задом, но всадник этого не замечает. Чёрные вороны занимают всё его внимание, завораживают, вырывают душу из обыденного мира. Внезапно вспыхнувшая тяга заставляет изо всех сил рвануть коня и поскакать в лес, в самую гущу событий.
Раскат несётся лихим галопом, и чем дальше углубляется в лес, тем сильнее его подгоняет взбудораженный граф. Он должен прийти на это место. Немедленно, сейчас!
Остаётся совсем чуть-чуть, но тут с паническим ржанием конь встаёт на дыбы, Руслан вылетает из седла, катится по земле, и вот, лежит с раскинутыми руками и смотрит, как в плывущих тёмных тучах прямо над ним кружится вороний смерч.
Это зрелище навивает страх и восхищение. Он совсем не чувствует своего тела, не может ни моргнуть, ни пошевелиться, да и не хочет вовсе. Время останавливается, и графу кажется, что он видит чёрные глаза каждой из тысяч, или миллионов, падших птиц, и все они обращены к нему, что разбирает их голоса и понимает всё, что они говорят ему.
Раздаётся волчий вой. Сначала где-то по ту сторону, а потом над самым ухом, вытягивая умиротворённую душу в реальность. Покой отступает, отторгает от себя, не даёт ухватится за свои полы.
Вспоминается, что тогда всё произошедшее показалось полным идиотизмом. Что, поднявшись на ноги, Руслан в голос выругался, а отряхивая от мокрой травы сюртук, сгорал от стыда перед самим собой за такое глупое и нелогичное помрачнение. Но сейчас эти действия прошли неестественно быстро, без эмоций и каких-либо мыслей. Просто машинально, ведь всё это уже было.
Он по-прежнему не чувствует ни боли, ни прикосновений к ушибленным местам, словно бы стал бесплотным призраком, но точно знает, что тогда тело ломило от нешуточной боли. Особенно в том месте, между лопатками, которым он напоролся на…
Смотрит на землю и видит, что из примятой травы торчит что-то вроде чёрного камня, правда, больно странной формы. Поддавшись любопытству, наклоняется и обхватывает предмет, похожий на миниатюрную рукоять меча, воткнутого глубоко в землю. Выдернуть его ни с первого, ни со второго раза не удаётся.
Это дразнит Руслана, – что смеет сопротивляться графу Волхонскому?! – он крепко сжимает кулак и выдёргивает наружу.
Громкие удары, подобно грому, сотрясают окрестности – это вороны хлопают крыльями и разлетаются, и их хриплые крики ещё долго разносятся по просторам леса.
В его руке каменный крест с распятой на нём женщиной, обвитой кольцами змея. Привязанным к земле, точно корнем, он был серебряной цепью, которую Руслан тщательно очищает от земляных комьев.
«Не стоит это брать… Не нужно!» – кричит где-то в глубине души его голос.
Граф решает, что найденная вещь довольно стоящая и даже сочетается с чёрным камнем его фамильного перстня. Перекидывает цепочку через шею, распятье уже почти касается груди, как вдруг раздаётся ледяной голос:
– Я бы не делал этого, граф.
Между двух растущих неподалёку берёз стоит весьма странный человек. На вид лет тридцать с небольшим, почти его ровесник. Одет в чёрные вещи неведомой моды – солидный раскрытый пиджак поверх рубашки и брюки на ремне с крупной металлической пряжкой. Белёсые волосы прилизаны к затылку, несмотря на ветер, не выбивается ни одного локона. Глаза неестественно золотистого цвета смотрят на графа холодным и, как ему кажется, угрожающим взглядом.
Руслан придирчиво осматривает незнакомца, поднимает повыше свою находку и спрашивает:
– Это ваше?
Человек в чёрном не меняется лицом и нехотя качает головой.
«Отдай!»
Граф оценивает лишённого вкуса незнакомца и понимает, что в здешних краях он явно чужак. Никто не осудит, если Волхонский не станет с ним чиниться.
«Отдай! Отдай ему это!..»
Пальцы разжимаются, и крест падает на грудь. Граф демонстративно убирает его под жилет и поворачивается к чудаковатому блондину спиной.
– Тогда всего вам доброго!
И уходит на поиски коня, подняв с земли цилиндр.
Грозные золотистые глаза. Крест. Страдальческое лицо распятой женщины. Протяжный жуткий вой. Падение с небес прямо сквозь крышу усадьбы. В кровать, в собственное тело.
И рассвет…
Глава 2 «Судьба мира»
По недавно смертоносным, нынче умиротворённым волнам окончил путь величественный корабль с расправленными крыльями-парусами. Судно пришвартовалось на полной гвардейцев пристани, и скоро на берег ступил один-единственный человек.
Адмирал Александр был высоким, внушительно крепко сложенным мужчиной деловитой и той самой притягательной наружности, по которой просто не может не воздыхать наивное женское сердце. Элегантный белый мундир обтягивал гордо расправленные плечи, волосы аккуратно зачёсаны, в изумрудных глазах непоколебимая уверенность и готовность ко всем неожиданностям и любым решениям, предстоящим на заседании верховного совета основателей империи.
Поднимаясь к дворцу по мраморной лестнице вдоль серебряных фонтанов, он приветливо улыбался офицерам и придворным, проходящим по набережной. Пару раз остановился на ступенях и отдал поклон спускающимся дамам, галантно пряча руку за спиной. Были среди женщин и те, кто сами спешили приклониться перед адмиралом, но все как одна смотрели на него восхищённым взглядом страстного обожания.
На вершине лестницы, у мраморного бордюра, наслаждался свежим сумеречным воздухом один величавый придворный. Командор, великий магистр Ордена Первого Света, представлял собой одну из самых важных фигур мирового господства и как никто другой стремился выразить это внешне.
Он погрузился целиком и полностью в моду эпохи рококо. Изысканный бежевый кафтан и камзол, белоснежная рубашка с кружевными жабо и манжетами и белые чулки по колено. Причёска имитирует пудреный парик со сплетённой в косу чёрной лентой, завязанной в изящный бант. И, да, несмотря на естественную способность играть с собственной внешностью, его волосы и в правду были покрыты пудрой. Из эстетических соображений.
Низкорослый и щуплый, с первого взгляда напрочь обделённый физической силой, по сравнению с Александром, командор казался фарфоровой куклой или миниатюрным манекеном в лавке старинных нарядов.
Как бы случайно заметив адмирала, он уважительно приклонил голову.
– А, Александр! Моё почтение.
– Командор Рофокаль, – приветливо кивнул адмирал.
– Как прошло ваше путешествие? Порадуете нас новинками с другой стороны завесы? Между нами говоря, я души не чаю во всех этих новомодных штучках. Надо же, до чего додумались современные люди! Фотографические изображения и настоящая музыка с голосом всего в одной маленькой коробочке, всеобразные разноцветные самописки, многофункциональные печатные машинки, на которых можно не только печатать без бумаги, но ещё и исправлять ошибки! Подумать только! А блюда, что превозносят в нашу жизнь новые, несравненные вкусы? Правда, с каждым годом в них почему-то всё меньше натуральных продуктов и больше не самых полезных химических элементов. Но, наверное, у людей прогрессирующего мира просто больше нет нужды в естественности и природных витаминах. Александр? А ведь вы давненько не привозили в нашу державу драгоценных металлов. Уже ведь лето, люди и демоны тоскуют без новых побрякушек в грядущем сезоне. Как быть? Без вас весь мир рухнет!