Юлия Щербинина – Империя Инферно. Несущие Свет (страница 2)
Следующим утром дверь распахнулась, и в спальню бесцеремонно ввалился рыжий мужчина с кустистыми рыжими бакенбардами и пенсне на курносом носу.
– Романыч! – воскликнул он, швырнул на стол цилиндр и белые перчатки. – Наводнение, пропади оно пропадом, сошло, ураганы стихли, а от тебя ни слуху, ни духу! Мы с тобой – страшно сказать! – больше недели не куролесили. Сегодня электричество заработало, и я ж тебе с утра звоню, спросить, как ты тут. Вдруг спился один, да без меня! Или ещё чего. Как в воду глядел! Отвечает мне твой дворецкий, мол, беда, неладно с графом – чуть не отошёл. Я сюда, ни свет, ни заря, а мне девки дворовые такие страсти давай рассказывать! Ты как же ж так умудрился, да с коня-то? Говорил я тебе тогда – пошли ко мне, развеемся, а ты упёрся – домой пойду, да сам! Ну и что, доволен? Ни на день тебя нельзя оставить без присмотра, как дитё малое!
Он говорил так быстро и возбуждённо, что Руслан спросонья не разобрал и половину слов. Даже не понял, кто перед ним.
Рыжеволосый повесил чёрный плащ у двери, спешно пригладил взъерошенную шевелюру и сел у него в ногах.
– Ну-у-у, Руслан Романович, и запустили же вы себя! Волосы точно швабра, лицо как моя щётка для обуви. И не стыдно, а? Ваше заросшее, лохматое сиятельство!
– Стёпа? – прохрипел Руслан и сел на кровати.
– Ну во-от! А говорят, не узнаёт никого! – жизнерадостно осклабился рыжий. – Я-то им сразу сказал, что барона Гайдарова не узнать невозможно! Даже пари хотел заключить с твоим дворецким, да жалко его стало. Он ведь…
В мутной памяти ожило несколько образов. Граф и барон вместе прогуливались верхом. Потом набежали грозовые тучи и начался дождь. Степан поторопился уехать домой. А Руслан…
– …всем щас тяжко, сами на грани разорения, а им-то каково! Ох и хлебнём же мы сейчас хлопот, все – поголовно! У меня ураган, падлюка, пол-леса свалил, ты представляешь?
Руслан перевёл непонимающий взгляд на друга.
– Какой ураган? – прохрипел он, и Гайдаров едва не захлебнулся в эмоциях.
– Романыч! Пока ты мохнатым овощем в постели валяешься, у нас все владения чуть не смыло с лица земли!
И он рассказал то, отчего Руслану захотелось вновь провалиться в беспамятство.
Всё началось в роковой день их последней встречи. Как утверждали слуги, граф вернулся с конной прогулки, помятый, сам не свой, и слёг во время ужина, а проливной дождь и сильный ветер за окном буквально за несколько минут переросли в ураган. Разбушевалось страшное ненастье.
От раскатов грома тряслись стены, ливень, гроза и град замуровали население в домах без электричества. Шесть дней бушевали ураганы, перерастая в смерчи, вырывали с корнями деревья и вместе с элементами кровли и заборов разносили по городам и деревням. Дожди не прекращались, наводнение затапливало земли и уносило скот. Всё вокруг гибло.
Но на седьмой день всё прекратилось. Просто взяло и прекратилось, так же внезапно, как и началось. Ещё ночью мир словно бы готовился принять в жертву всё живое, а к полудню сквозь спешно убегающие тучи стало игриво выглядывать солнце. Воды сходили в океан, реки и озёра, как ни в чём не бывало защебетали птицы.
– Я сегодня первый раз за неделю нос за ворота высунул. Грязищи везде! Моя Цикада местами еле копытца волокла, ‒ воодушевлённо причитал Гайдаров. – Так что, вставай, лентяй, будешь моей кобылке ножки чистить. Из-за тебя, непутёвого, пострадала. И побрейся уже, наконец! Позорище! Где твой цирюльник?
– Сколько же времени прошло, с тех пор как… я упал? – заторможено проговорил граф.
– Так вчера ж всё только и прекратилось. Восьмой день, получается, уже подушку мучаешь, – ответил Степан и тут же встрепенулся. – Завалялся ты, однако, мохнатый! Тут вон дел непочатый край – дороги все побиты, у крестьян половина домов без крыш, а то и стен. Урожаи наши так вообще все плачут горькими слезами. Работать пора, Романыч, работать! ‒ громко похлопал он в ладоши.
Гайдаров натянул перчатки, облачился в плащ и взглянул на Руслана уже с любопытством.
– Всё никак не спрошу. А чего это за побрякушка у тебя на груди висит?
Руслан продолжал смотреть в пустое пространство, а когда опомнился, нащупал на шее цепочку, опустил руку ниже и обхватил неизвестный предмет.
Это было большое, размером с ладонь, каменное распятье. На нём, словно живая, высечена обнажённая женщина с пустыми белками несчастных глаз. Тугими кольцами от ступней до плеч её обвивала огромная змея с распахнутой пастью.
Руслан так долго смотрел на свою находку, которую в упор не замечал ни вчера, ни сегодня, что Степану стало не по себе. Помявшись, он настороженно позвал:
– Романыч?
Граф сильнее сжал пальцы на кресте и прикрыл его одеялом.
– Да так… Ничего, – выдавил он, не сводя стеклянного взгляда с одной точки на стене.
Гайдаров оторопело смотрел на неподвижную фигуру друга. Заметил муху, усевшуюся на остывший завтрак, почесал щеку, вздохнул и широким шагом приблизился к кровати.
– Так, ну всё, хватит! Романыч! Ты мне это прекращай! – Он сдёрнул с графа одеяло. – Ты скоро не только волоснёй, но и мхом обрастёшь. Я пошёл за Танечкой… ну в смысле… за служанкой твоей, пусть уберёт тут за тобой, непутёвым. А ты пока вставай и приводи себя в порядок. Скоро обед!
Он кинул одеяло на кресло и, выйдя из спальни, стал громко созывать прислугу.
По комнате гулял сквозняк. В открытые окна врывались крестьянские голоса, стук молотков, скрип колёс гужевых повозок, ржание лошадей и пение птиц. Жизнь продолжала свой обыденный ритм.
Руслан продолжал сжимать в кулаке каменный крест. Мысли и воспоминания извивались в голове туго запутанным червивым клубком, и как ни призывай такую уже привычную спасительную апатию, она не наступала. Ещё и в дверь постучали.
Граф всё смотрел в одну точку и ждал, когда служанка заберёт недоеденный завтрак. Шаги стихли посреди комнаты, но звона посуды не поступило.
– Добрый день, Руслан Романович… Вы в порядке?
Он нахмурился, заморгал и наконец оторвал завороженный взгляд со стены.
Это оказалась не служанка, а девушка в приталенном платье из серебристого шёлка. Чуть завитые длинные волосы падали на миниатюрные плечи и спину тяжёлыми соблазнительными локонами. Ярко-голубые глаза сверкали бриллиантовым блеском, выраженные скулы и холодная бледность придавали её чарующему образу царственную неприступность.
Оторопевший граф, кашлянув, снял с груди найденное непонятно что, положил на тумбочку, спустил на пол ноги и расправил плечи.
– Добрый. Мы знакомы?
– Вы были у нас на ужине пять лет назад, помните, Руслан Романович? ‒ улыбнулась она лёгкой, загадочной улыбкой. ‒ Неужели я так сильно изменилась?
Изменилась, это было
Граф хорошо помнил то случайное знакомство. Одним весенним вечером он возвращался домой от Гайдарова и наткнулся на пятнадцатилетнюю Веру прямо в лесу. Тогда, по её словам, она впервые вышла на прогулку без сопровождения и не смогла сама найти дорогу домой. Конечно, Руслан понял, что девчонка просто сбежала из дома, и, разумеется, бросить её одну посреди леса не смог. В благодарность за помощь Вера уговорила мать пригласить его на ужин, а он из простого любопытства к никому неизвестной, как выяснилось, неполной семье, согласился.
Вечер пролетел незаметно. Оказалось, что за свою жизнь Вера почти никогда не выходила за ворота собственного дома и попросту не имела представлений о том, как живут другие люди.
«А вот и причина побега», ‒ догадался тогда граф.
Вера ухватилась за него, как за проводника в большой мир, жадно расспрашивала обо всём на свете, восторгалась, не стеснялась задавать глупых вопросов и вдоволь позабавила его своим наивным восхищением. Её мать Анна весь ужин молчала, и Руслан, которому весьма льстило повышенное внимание Веры, вспомнил о ней, только когда слуги сообщили ему о позднем часе.
Эту семью он больше не видел. Проезжая однажды мимо их дома, Руслан заметил на воротах замок. Ни через неделю, ни через месяц и год они так и не открылись.
И вот, спустя годы, встреча снова состоялась.
– Что ж, с возвращением вас, Вера… как по отчеству? ‒ иронично-официальным тоном поинтересовался граф. Девушка смущённо улыбнулась.
– Бросьте, Руслан Романович, это лишнее.
– Да и Романович тоже ни к месту.
Её смущённый, но чарующий смех заворожил. В прямом смысле. Вера опустилась на кровать подле графа, как бабочка на помятый цветок. Руслан взглянул на её нежную руку и досадливо признался:
– Я бы поцеловал твою руку, да боюсь, у тебя раздражение появится.
– Да, выглядишь неважно, – в свою очередь виновато призналась Вера. – Как же ты так, Руслан? Слуги сказали, ты чудом выжил…
– Преувеличивают. Ты-то где была все эти годы?
– У родственников. Но теперь я вернулась домой.
– Вместе с матерью, я полагаю? – спросил он с тихой надеждой на обратное.
Вера опустила глаза и слегка отодвинулась от него.
– Её больше нет, Руслан. Давай не будем об этом.
– Как скажешь, – немедленно отреагировал граф. На самом деле, её нелюдимая, странноватая мать была последней, кто его сейчас интересовал. Напротив, отсутствие Анны давало множество самых интересных привилегий.