Юлия Санина – Дневник ведьмы (страница 7)

Я практически рычала на них. Идиоты, блин. Благими намерениями, как известно… Так нет же, нужно рыцарей из себя строить, а в конце героически помереть. Ну уж нет. Только не в моем дворе! И вообще. Это моя ошибка, мне ее и исправлять.

Секунду они смотрели на меня. А в следующую кровать и комната опустели. Всколыхнулась занавеска на окне. Кот с вытаращенными глазами прижался к стене.

– Испугался? – ласково спросила я и погладила его по голове.

– Выпутаемся? – с опаской спросил он.

– На крайний случай уйдешь в другое измерение, – вздохнула я.

– А ты?!

А я пошла к двери. Нужно поставить чайник. Гостей принято встречать хлебосольно.

На улице уже смеркалось, когда он вошел во двор.

Я сидела на крыльце с глиняным заварочным чайником, наполненным чаем, и двумя пустыми чашками. Рядом положила шахматную доску. Кот, напрочь отказавшийся оставлять меня одну, засел на крыше дома.

Клаус вошел в калитку. Худой, высокий, все те же черные глаза и темные длинные волосы. Одет просто: джинсы, черный свитер и дождевик по колено. Интересно, и как ему нынешняя мода? Помнится, он всегда был строг к своему внешнему виду. Носил пальто, брюки и эти жуткие жилеты. И как же ему шла эта его глупая шляпа! А трость все та же… Красное дерево, серебряный набалдашник в виде ворона.

Он подошел ближе, огляделся и присел рядом.

– Роксана, – пророкотал бархатным голосом, с легкой хрипотцой на выдохе.

– Клаус, – по-деловому отозвалась я.

Налила чай. Рука не дрогнула. У меня было время успокоиться. И приготовиться. Даже напудрить излишне бледное лицо, подвести алой помадой губы и подкрасить длинные ресницы. Глаза, серо-зеленого цвета от природы, сверкали сейчас как никогда ярко. От гнева, надо понимать. Даже волосы удалось причесать как надо.

Но сердце все равно не унять, бьется о ребра заполошной птицей, причиняя боль. И дышать трудно. Хоть и прокручивала эту встречу в голове сотни раз, мечтая о ней и страшась одновременно.

– Я все думал, – произнес он так, словно мы и не расставались на целую вечность. Словно бы прервали разговор ненадолго, а теперь продолжаем: – когда еще смогу тебя увидеть.

Лжец. Он отпил глоток чая и посмотрел на меня поверх своей чашки. Я мило улыбнулась. Нет, все-таки изменился. Больше темного в нем.

– Терпеть не могу чабрец, – спокойно произнес.

– Знаю, – ответила я.

– Это мелочность или ты ждала не меня? – он улыбался все шире. И все больше эта улыбка походила на оскал.

Тебя. Всегда. Каждый гребаный день, каждую ночь. Каждый рассвет и каждый закат. Иногда очень, отчаянно, до слез. А иногда просто с легкой грустью. Я ненавижу тебя. Я люблю тебя. Да ты и сам все это знаешь.

– Я ждала чернокнижника. Злодея. Мага, поработившего сознание оборотня. И надо же, пришел ты, – я говорила спокойно, легко улыбаясь.

– Брось, – он тоже улыбался, в черных глазах плясали чертики. – Список моих злодеяний гораздо больше.

– Вряд ли он больше твоего самомнения, – отмахнулась я.

Он снова сделал глоток чая и отставил чашку. Разложил доску и медленно стал расставлять фигуры на доске.

– Язва, – произнес с удовольствием.

– Кое-что не меняется даже с годами, – фыркнула я.

– Ты права, ты все так же красива, – взгляд вприщур, изучающий.

Но надеюсь, уже не так глупа, с грустью подумала я.

– Спасибо. Ты тоже не изменился. Разве что стал еще наглее. Или я просто позабыла.

Он жестом предложил мне сделать первый ход. Я не задумываясь передвинула фигуру. Е2—Е4. Классика. Раньше мы часто играли. Вот такими же вечерами, сидели при свечах на улице. Играли, пили вино и целовались. А потом он убил моего друга, напомнила я себе. Оборотня. Вырвал сердце, напился крови и провел жуткий обряд на кровавую луну. Я помешала ему заполучить практически безграничное могущество, но убить его самого так и не смогла. Даже когда он спал рядом, совсем беззащитный. Даже когда понял, кто смешал все его карты, и попытался убить меня. Теперь и не верится в собственную глупость.

Мы молча играли, и каждый думал о чем-то своем. Интересно, он вспоминает обо мне в эту минуту? О нас? Его вообще одолевают воспоминания? Хоть когда-нибудь? Или в черной душе такого не водится?

Я подливала чай. Он время от времени бросал на меня испытующие взгляды.

– Так куда ты дела моего волчонка? – спросил как будто безразлично, но взгляд из ласкового уже стал колючим.

Я смотрела на доску, но макушкой чувствовала этот его взгляд. Вся подобралась и приготовилась. Его рука скользнула к моему плечу. Все силы ушли на то, чтобы не дернуться. Он потянул ворот свитера вниз, обнажая ключицу. Там начиналась тонкая полоска шрама, уходящего по кривой к солнечному сплетению. Единственное украшение, что осталось мне от него.

– Почему ты не залечишь его? – спросил словно бы с горечью. Не-е-ет. Тебе кажется, ведьма. Не ведись!

– Хочу помнить о тебе? – предположила я. – Шах.

Он внимательнее посмотрел на доску и легко переставил фигуру, уходя из-под опасности.

Я пригубила чай и с искренним весельем посмотрела в его глаза. От человека в нем осталось мало. Зачем, почему ему так необходима эта сила?! Откуда эта кровожадная жажда обладания всем миром?!

– Неужели это того стоит? – тихо спросила, делая ход.

– Тебе не понять.

– Верно.

Мы снова в молчании переставляли фигуры. Он забрал моего слона, я обошлась пешкой.

– Хочу, чтобы ты знала. Я не смог бы убить тебя тогда. И вряд ли смогу теперь.

Больно. Особенно в районе шрама. Будто снова вспарывают кожу ритуальным ножом. Крови тогда было… Бр-р-р. Я была еще молода и не понимала многого. Не умела чувствовать магию. Но с тех пор успела научиться. И отлично почувствовала, как он колдует. Насылает видения, воспоминания, смешивает коктейль из чувств и эмоций. Очень осторожно, очень медленно.

Сконцентрировалась и, как учили, смахнула с себя паутину волшебства. Не в этот раз, дорогой. Он заинтересованно посмотрел. Улыбнулся-оскалился.

– Если бы ты только смогла присоединиться ко мне, – произнес с такой грустью и даже почти отчаяньем. – Нам не было бы равных. К чему это чистоплюйство, ведьма?

Он снова сделал ход, наступило мое время подумать.

– Хм… Ну так ты озвучь цель и средства, которые она оправдывает? – Я наклонилась вперед и прошептала, почти касаясь его губ: – Вдруг я соглашусь?

Я снова сделала ход. Если так и дальше пойдет, я продую. Не хотелось бы. Некрасиво же выйдет.

– Вечная жизнь, безграничное могущество. Ставки высоки. – Он лениво переставил фигуру и объявил: – Шах.

Во дворе уже практически стемнело, и Кот услужливо зажег в прихожей свет, распахнул дверь. Молодец. Только комаров налетит. Как спать-то потом? Впрочем, может, еще и не придется.

Я вывела короля из-под удара. И колдун снова уставился на доску.

– Всего-то и нужно, что древнее египетское заклинание. Душа оборотня и сердце человека, – спокойно произнес он.

– Одного оборотня? Зачем тогда стравливать их? – как бы невзначай поинтересовалась я.

– Важно место. Если бы я знал, что в развалинах обитает оборотень, я бы не тащил сюда своего. Полмира обошел, пока отыскал. А он в Сибири прятался. В тамошних лесах кто только не водится.

Я вспомнила то сладкое ощущение, окатившее меня в холле почти разрушенного имения. Ключ. Кроме оборотня, ему нужен ключ, чтобы получить от обряда как можно больше.

– И не говори. – Я внимательно смотрела на него. Он говорил все быстрее, словно вдруг куда-то заторопился.

– Теперь приходится еще и за место воевать, – проворчал он, озадаченно глядя на доску.

Сделал ход и улыбнулся.

Я посмотрела вниз и не поверила своим глазам. Он так легко попался? Переставила фигуру, и моя победа стала очевидной.

– Я дарю тебе эту победу, – Клаус улыбнулся.

Но я точно видела, что он недоволен. Еще бы. Проигрывать он никогда не любил. Но зачем тогда поддался? Очевидно же, что слил партию нарочно. Время уходит, да?

– Мат, – объявила я и уронила на поле его короля.

Он брезгливо отодвинул доску и вдруг стремительно склонился ко мне. Удерживая за плечи, яростно поцеловал.